Тонкие грани (СИ) - Доронина Слава - Страница 76

Проезжая мимо цветных и вычурных витрин, куда-то торопящихся людей, я чувствовала себя при этом так одиноко и пусто, как никогда. Мне было нестерпимо больно: видит Бог, я не хотела никого убивать, не хотела, чтобы пострадал Рик, и уж тем более не хотела его оставлять, бросив в неизвестном и далеком городе. Он бы так не поступил никогда. Но у меня была цель, и я верила, что убрав с дороги Льюиса, мы все только облегченно выдохнем. Мои руки и так уже были испачканы кровью. Мне не отмыться. Да и честно сказать, я сомневалась, что там, наверху, кто-то считал мои грехи. Этим вовсю уже, должно быть, занимался дьявол.

Я проехала еще пару миль, прежде чем остановиться на одной из заправок.

- Эй, парень! – окликнула я молодого парнишку, который увлеченно ковырял ботинком асфальт. Черные спутанные волосы мальчика лезли ему в глаза, но это, казалось, нисколько ему не мешало. – Где здесь можно взять подержанный автомобиль или обменять его? – парнишка отвлекся от своего важного дела, поправил волосы одной рукой, чем напомнил мне о привычке Рика вечно взъерошивать свои волосы, и искоса посмотрел в мою сторону.

- Это через три квартала, там увидишь большую стоянку и спросишь Фрэнка.

- Спасибо, – кивнула я.

Проехав три квартала, как и говорил мальчик, я увидела большую вывеску с надписью «Дом на колесах» и указатель.

Странно было остаться совершенно одной… теперь я могла самостоятельно принимать решения. Рик исключил эту возможность для меня с тех пор, как я оказалась в его руках. Отчасти это решало большинство проблем, но сейчас я как будто ощутила, как мне развязали руки и... ни с чем несравнимую легкость в груди с принятием того или иного решения. У человека можно забрать все, кроме желания быть свободным.

Притормозила у небольшого вагончика, с открытой настежь дверью, оставляя за собой столб пыли.

- Эй, здесь кто-нибудь есть? – я заглянула внутрь вагончика, но ответом мне была тишина. Никого. Вот тебе и обменяла машину.

- Что тебе нужно? – я оглянулась, услышав позади грубый мужской голос.

- Мне нужен Фрэнк, – я окинула взглядом рослого полноватого мужчину.

- Я и есть Фрэнк, – мужчина оценивающе смотрел в мою сторону. На его лице застыла гримаса озадаченности, когда взгляд задержался на поясе моих брюк, откуда была видна рукоять пистолета.

- Мне нужно обменять машину… – я прекрасно понимала, что названный Фрэнк не заявит в полицию, потому что если он попытается это сделать – ему не миновать встречи с моим «другом».

- Взамен на твою, я могу предложить только это, – он кивнул головой куда-то в сторону, и я, проследовав взглядом за движением его головы, увидела темно-серый допотопный джип. Вполне приемлемый вариант, если учесть, что у машины Клайва частично отсутствовало лобовое стекло.

Кинув ключи от своей машины в руки Фрэнка, уверенным шагом направилась к своему новому средству передвижения. “На безрыбье и рак – рыба”, – решила я, осмотрев автомобиль изнутри. Конечно, я рассчитывала на что-нибудь получше... На вид этой колымаге было лет пятнадцать, если не больше. Села на водительское сиденье, скользнув взглядом по приборной панели.

- Меня устраивает, главное, чтобы эта рухлядь доехала до Сиэтла. А там пусть у нее хоть колеса отвалятся.

- Вот, держи, – мужчина сунул мне в руки ключи от моей «новенькой» машины и отслюнил три купюры по пятьсот долларов.

- Твоя машина все же не чета этой развалине, – промямлил Фрэнк, протягивая мне денежные купюры. Я перевела свой взгляд на скомканные бумажки, которые казалось, правили миром и горько ухмыльнулась.

- Мне не нужны твои деньги, – сказала я и закрыла перед его носом водительскую дверь.

Мне не нужны были вообще ничьи деньги. Благодаря этим проклятым бумажкам я очень многим пожертвовала и еще больше пережила. В машине вдруг стало тяжело дышать: сказывалось отсутствие свежего воздуха и, опустив стекло, я бросила последний взгляд в сторону Фрэнка. Он смотрел в мою сторону с явным непониманием. Что, неужели из его клиентов еще никто не отказывался от лишних денег?

- Фрэнк, позвала я его. – Сколько бы у тебя их ни было, тебе всегда будет мало, – я завела мотор и сорвалась с места.

Не знаю, сколько, опять-таки, ехала, не останавливаясь, поток машин сливался в одно большое размытое пятно. Монотонное движение укачивало, и казалось, закрой я глаза, усну прямо за рулем на проезжей части. Съехала на обочину и свернула на пустую тропинку, утопающей в густой зелени. Необходимо было отдохнуть. Закрывшись в машине, расположилась поудобнее, я провалилась в беспамятный сон...

Когда открыла глаза, вокруг уже стояла кромешная темень. Взглянув на часы, я отметила, что проспала около пяти часов. Размяв затекшие мышцы шеи и спины, завела мотор и снова выехала на проезжую часть. До Сиэтла оставалось ровно половина пути, а мне еще нужно было много о чем подумать… Чутье подсказывало, что я не располагала большим количеством времени, и Рик снова попытается меня разыскать. Я должна была действовать быстро и решительно. Так, как бы поступил он, находясь на моем месте.

Жизнь немного напоминает шахматную партию: ведь играть может только тот, кто точно знает, где стоят какие фигуры и как им позволено ходить. Я знала местоположение Льюиса, частично знала о его сильной охране, в то время как он не знал ничего. Не знал о том, что я уже нходилась в нескольких сотнях миль от его гнилой задницы; не знал, что его маленькая племянница Алисия неплохо обращается с оружием… но не это было моим главным преимуществом. Он просто не мог себе вообразить, как я его ненавидела. Если бы чувствами можно было убивать, я бы уже исчерпала все силы, придумывая для него новые обстоятельства смерти.

В минуты, когда человек оставался наедине с собственными мыслями, можно было узнать много нового о себе. Сейчас было то самое затишье, когда я спокойно могла подумать и разложить все по полочкам. Так или иначе, жизнь измерялась не только временными отрезками, но и такими понятиями, как счастье, радость, любовь. Почему так происходит, что щедро одаривая благами и хорошими моментами одних, жизнь отворачивалась от других? Отчего это зависело? Неужели слова «судьба», «рок», «наказание» были не пустыми звуками? Неужели «судного» дня не достаточно было на небесах? По-видимому, нет…

Совсем не трудности пугали меня, а то, какую цену придется заплатить за то, чтобы избежать всех напастей, обступивших меня, словно противник, загоняя в ловушку. Мои последние слова, что я написала в письме Рику, навряд ли принесут ему душевное спокойствие и уж тем более радость… но он не должен был узнать о том, что я стала убийцей. По крайней мере, у меня не хватило бы духу в этом признаться ему в глаза. Пришлось надавить на Джея, что я пристрелю его, если тот проболтается о том, что произошло на пустыре.

Хотя… все равно. Теперь уже все равно, как Рик узнает обо всем и от кого.

На душе скребли кошки, мне было нестерпимо больно за то, что все так нелепо вышло. Я не боялась умереть, я боялась больше никогда не увидеть наглеца… Это чувство было сильнее страха за собственную жизнь, но именно оно придавало сейчас сил. Надежда всегда умирает последней...