Земля 2252 (СИ) - Корвин Флейм - Страница 13

Арутрова покосилась по побледневшую дикарку и продолжила:

— Нетчип безопасен только для рожденных в цивилизованным секторе. Это та физиология, о которой я тебе говорила. Нетчип обязателен для получения гражданства. Максимум, что без него возможно — это полугражданство, а путь к полугражданству для одичалого доступен через службу в армии либо после свершения чего-то особенно полезного для общества. Однако в Красной корпорации хватает и своих граждан для вооруженных сил. Мы не захватываем и не покупаем рабов для подобного, как, например, американцы. Что касается, приобретения гражданства, то здесь все ещё сложнее.

— Зачем вам это? Зачем вам я? — прошептала Ливадова. — Зачем ты все это мне рассказываешь?

— Игорь Иванович, — аспирантка назвала имя профессора Мартынова, — считает, что твой организм сможет принять нетчип. Но, дабы быть уверенными, что вживление прошло гарантированно успешно, мы проведем операцию в период, когда ты переживаешь глубокий стресс. То есть в условиях далеких от тепличных, и продолжим его даже после получения отрицательных показателей. Ты осознаешь, что рискуешь жизнью?

— Фашисты!

Яна удовлетворенно хмыкнула, к широкоплечей с тяжелым бюстом девице, вернулось плохо скрываемое высокомерное отношение к дикарке.

— Значит, все правильно понимаешь. С учётом того, что с случилось за последние дни, твое состояние сейчас действительно характеризуется как стрессовое. Вероятность неудачи операции значительно возрастает.

— Сволочи!

Женька не желала слушать, что несет эта сумасшедшая. Куда она попала! Какой жуткий мир! Не замечая, что вскочила на ноги, она уже готова была спрыгнуть с кровати и вцепиться ногтями в лицо Артуровой, однако смешалась после появления Мартынова и двух новых человек, облаченных в одинаковые с профессором и аспиранткой белые медицинские халаты поверх темно-синей форменной одежды. По крайней мере штаны и темно-коричневые высокие ботинки выглядели, как часть военной или полицейской формы.

У Ливадовой их появление вызвало нехорошие предчувствия, грудь девушки высоко взымалась от учащенного дыхания, по виску скатилась капелька пота. Двое, появившихся вместе с профессором, застыли позади Мартынова с безучастными выражениями на каменных физиономиях. Высокие, крепкие мордовороты с массивными челюстями и необременёнными мыслью глазами. Женьке отчего-то подумалось о солдатах.

— Игорь Иванович, — Артурова встретила появление Мартынова с видимым облегчением, — вы очень вовремя, и хорошо, что санитары уже с вами.

Мартынова, которого Яна так ждала, Женька видела второй раз в жизни; на первый взгляд этот человек выглядел безобидным. По крайней мере, в целом такое впечатление сложилось о нём вчера, и за день Мартынов ничуть не изменился. Высохший пожилой мужчина в белом халате и самых обычных серых брюках с отглаженными стрелками и чёрных туфлях. Ливадова подумала, что человек, у которого постоянно растрепаны редкие седые волосы, обязательно рассеян и потому имеет добрый характер. Но, поймав цепкий взгляд ученого, сразу усомнилась в первоначальном впечатлении.

— Вижу, — профессор скрестил руки на груди, — объект на нужном эмоциональном уровне.

— Сделала, все как вы сказали, — отчиталась Яна.

— Да, да, вижу, — повторил Мартынов и растянулся в фальшивой улыбке, не отводя холодного взора от дикарки. — Операционная готова. Прошу.

Учёный сделал приглашающий жест.

А Женька поняла, что тихонько скулит и плачет. От страха и ненависти к этим нелюдям.

— Я русская, — Ливадова снова попробовала донести эту простую мысль, она говорила сквозь слезы. — Россиянка! Такая же как вы.

У Яны дернулись уголки губ. Эта одичалая из прошлого в сущности еще ребенок; да, в самом деле, говорит по-нашему. Больно видеть её ужас вперемешку с мольбой. Артурова отвернулась, чтоб никто не заметил её слабости.

— Сама пойдешь или тебе помочь?

Женька едва не парализовало от страха, но последняя фраза Мартынова вывела из оцепления, взорвавшись в голове ослепляющей вспышкой яростного безумства. Ливадова зашипела и кинулась на профессора, как дикая кошка. Исполосовать ему морду! Выцарапать глаза!

Только в тот же миг поняла, что схвачена невесть как оказавшимся между ней и профессором санитаром, а второй уже на спиной, выворачивает левую руку.

— Не зря не пришел с поддержкой, — усмехнулся Мартынов. — Верно, Яна… Яна? Чего молчишь?

— Да, все правильно, Игорь Иванович, — ответила чуть замешкавшаяся аспирантка.

Ливадову умело скрутили — завели руки за спину и согнули пополам. Санитары действовали практически безболезненно для Женьки, только первая же попытка освободиться принесла такую боль, что мысли к сопротивлению сразу исчезли. Девушка обреченно опустила голову, из раскрытого рта потекла струйка вязкой слюны, это уже безразлично. Сломлена, подавлена.

— Интересно у вас.

— Владимир Владиславович?

Голос Мартынова дрогнул от неожиданности. Удивительно, но куратор эксперимента здесь! Сын президента казался профессору типичным воякой, далеким от науки, и, очевидно, с явной придурью в башке. Как иначе объяснить выбор не корпоративной, а военной карьеры? Майор Воронцов по возвращению из двадцать первого столетия оставил ход исследований полностью на Мартынова, и было ясно, что куратор не намеревался вникать в детали работы лаборатории в Новосибирске. Однако ж он тут.

— Здравствуйте, Игорь Иванович.

— Мы рады вас видеть, — неискренне произнес Мартынов, — но…

— Как продвигается эксперимент? — перебил профессора Воронцов. — На какой он стадии?

Говоривший приблизился к Женьке. Повинуясь невидимой для Ливадовой команде, санитары выпрямили её, и девушка столкнулась взглядом с тем, кого чокнутый профессор назвал Владимиром. У него были голубые глаза и взгляд человека, который привык приказывать. Прибывший пристально рассматривал объект эксперимента и даже отступил на пару шагов, чтоб лучше изучить Ливадову.

Девушка упрямо уставилась на него. Кто ещё не видел дикарку из прошлого? Слезы уже не текут из глаз Ливадовой, пусть она и задыхается обиды и беспомощности. Но она не сдается! Она человек! Такая же, как и они, хоть и этот военный рассматривает её в лучшем случае, как интересный научный экспонат, а то и просто, как на животное.

Она должна взять себя в руки! Нужно внимательно изучать все, что видит в этом прекрасном новом мире, и для начала пусть бы и на этого. Он высок, особенно рядом с Ливадовой; Женька глядела снизу вверх. Широкоплеч. Правильные черты лица, коротко стриженные волосы, на вид лет тридцать. Одет в темно-зеленую форму. Покрой, как подумалось девушке, военный. По меньшей мере, золотые погоны говорят об армейской службе или чем-то подобном.

Военный вдруг протянул руку и взял девушку за подбородок, повернув голову одичалой сначала вправо, затем влево.

Они как нацисты!

Ну смотри, пялься, коль так нужно! Нервы вновь сдают. Стиснув зубы, сдерживая себя, чтоб не разреветься с новой силой, Женька глядела куда-то в пустую точку. Она все также беспомощна, хватка санитаров ничуть не ослабла.

Радом с Воронцовым появился профессор:

— Владимир Владиславович, вынужден вам сообщить, что мы должны доставить объект в операционную.

— Он неадекватна?

Воронцов как будто не услышал намек не мешать эксперименту. Отпустил Ливадову и прежде чем обратить взор на ученого, как-то странно глянул Женьку. Девушке почудилось что-то людское, мелькнувшее в его глазах.

— Нет, что вы! — всплеснул руками Мартынов. — Но она намеренно введена в стрессовое состояние, дабы мы могли гарантировано понимать, прижился нетчип или нет.

— Вживление сегодня?

— Да, да, — закивал головой с редкими седыми волосами профессор, — прямо сейчас.

— Как скоро вы поймете, удачна ли операция?

— Уже завтра. Она либо умрет через несколько дней, либо подтвердится гипотеза о восприимчивости объекта из выбранного временного периода к глубоким технологиям.

— А потом?