Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 102

Одним словом, мы таки поругались. И слава Богу — а то весь настрой чуть даром не пропал. Я вообще люблю с Татьяной ссориться — чтобы потом долго и со вкусом мириться.

На этот раз помириться, однако, не удалось. Ни с удовольствием, ни без — никак. Мы пикировались с Татьяной до самого конца недели. Вернее, она огрызалась в ответ на самое невинное замечание.

В субботу я проснулся в самом, что ни на есть, раздраженном расположении духа. Вся неделя выдалась до предела насыщенной — что событиями, что эмоциями — а тут еще в законный выходной Бог знает, куда тащиться. И взирать потом полдня на источник этого самого раздражения, небрежно повествующий об очередном заморском путешествии. А вот Татьяна чуть ли не порхала — в предвкушении очередного торжества человеческого разу… эгоцентризма над ангельским стоицизмом. И не могу не отметить, что — в отличие от нее — я ни единым словом не упрекнул ее в злопыхательстве.

Поездка к Свете на дачу тоже никак не улучшила мне настроение. Начать хотя бы с того, что возле Татьяниного старого дома мы грузились дольше, чем перед переездом на новую квартиру. Зачем месячному младенцу столько вещей?! Не говоря уже о пакетах с игрушками и всякими бутылочками, одна только одежда девчонки полбагажника заняла! И после этого люди удивляются, когда женщина, открыв битком забитый платяной шкаф, горестно вздыхает, что ей нечего надеть? Они же сами приучают ее, с первых дней жизни, к тому, что ее личные предметы наипервейшей необходимости должны весить больше, чем она!

И по дороге тоже — стоило мне едва прибавить газу, чтобы обогнать какую-нибудь пыхтящую прямо в нос колымагу, как Татьяна чуть ли не за руки меня принималась хватать! Нечего, понимаешь ли, лихачить, когда в машине ребенок находится. Что-то этот вопрос не так уж ее и волнует, когда в этой самой машине ее собственный ребенок — вместе с ней — каждый день разъезжает! Галя, естественно, вторила ей с заднего сидения, что впереди целый день, и спешить нам некуда, и вообще погода замечательная — лучше спокойно насладиться открывающимися видами. Особенно мне, надо понимать — за рулем.

Скрипя зубами, я послушно сбавлял скорость.

Тоша, как и следовало ожидать, ни разу не поддержал меня — вперился, кролик зачарованный, немигающими глазами в эту уже практикующуюся на нем кокетку с темными наклонностями и то и дело норовил дотронуться до нее, чтобы убедиться, что ему не привиделся его идол. Который всякий раз при этом одобрительно взвизгивал — так пронзительно, что у меня нога на педали тормоза сама собой вперед дергалась.

Стоит ли удивляться тому, что мы опять последними приехали?

И вот что примечательно. Не успели мы высадиться из машины, как представительницы прекрасного (как они справедливо утверждают), но слабого (как по наивности полагаем мы) пола сбились в кучку, охая и ахая над Галиной дочерью. Даже Марина голову вытянула, с легкой улыбкой разглядывая новую единицу могущественного клана.

В то время как я остался разгружать машину, Сергей продолжил суетиться около мангала, а Тоша нервно переминался с ноги на ногу в двух шагах от женщин, покорно ожидая, когда его допустят в круг посвященных. Каждый — по отдельности. Нужны еще примеры того, как мы сами, из глупой гордыни, рассеиваем свои силы перед их объединенным фронтом?

Вот только Светин Олежка не успел еще заразиться этой взрослой мужской разобщенностью — с радостным воплем подбежал к Тоше и тут же потащил его к надувному бассейну. Тоша бросил на меня отчаянный взгляд — а-а, страшновато свое беззащитное божество в руках искушенных адептов оставлять? Нет уж, дружище — нечего было чужих детей приручать. Без разбору. Вот и изыскивай теперь дополнительные запасы заботы и внимания, чтобы на всех хватило.

А в следующий раз, когда на меня со всех сторон нападать начнут, хорошо подумай, прежде чем слепым и глухим прикидываться. Если у тебя наставник — палочка-выручалочка на все случаи жизни, так следи за тем, чтобы она в щепки под повышенным эмоциональным напряжением не разлетелась.

Спасибо тебе, Олежка — вот и пилу тупую искать не придется. И оставайся ты таким, ради Бога, на всю жизнь, не бери пример с взрослых царей саванны, зорко стерегущих границы своих владений от внешних захватчиков и не замечающих тихих переворотов прямо у себя под носом. Я решил обязательно поиграть с мальчиком — после обеда. И непременно открыть новое направление в беседах с моим парнем, чтобы он уже прямо сейчас усвоил, что ему придется родиться на моей стороне баррикады.

Обед, однако, прискорбно откладывался. Сначала пришлось накормить, напоить, переодеть, уложить в коляску, вынуть оттуда, чтобы найти прицельно выплюнутую в самый дальний угол пустышку, снова напоить, опять переодеть, обложить десятком любимых погремушек, укрыть, покачать, развернуть против солнца и занавесить от насекомых Галину дочь. Я в очередной раз порадовался, что мой парень — парень. Уж вокруг него-то не нужно будет индейские пляски по поводу и без него организовывать.

Олежку тоже посадили обедать раньше взрослых. Но, оставленный в нашей с Сергеем компании, он прекрасно справился сам, внимательно прислушиваясь к нашему спокойному, неторопливому разговору о машинах. Он вообще вел себя в тот день просто замечательно — несомненно, в результате недавнего открытия правил субординации на корабле, о которых я ему поведал. Вот и Татьяна даже заметила — похвалила мальчика в разговоре со Светой. На что та немедленно ответила, что летом детей в садике намного меньше, и ему не от кого вредных привычек набираться.

Дождешься от них признания, как же!

Наконец, детей уложили спать, и мы сели за стол. Более чем символично, что Тоша настоял, чтобы коляску с девочкой поставили прямо возле крыльца — на расстоянии двух прыжков и прямой видимости от него, в то время как Света всего лишь отвела сына в его комнату и через какие-то пять минут присоединилась к нам. Ради проверки я спросил у Татьяны, как ведет себя наш парень. Ну, конечно, спокойно — он-то знает, что нечего фокусничать, когда команда «Спать!» дана!

Единственное, что меня все это время утешало — это то, что Марине так и не удалось захватить позиции в центре всеобщего внимания. Они были уже прочно заняты детьми — даже в их отсутствие, разговор никак не сворачивал в другом направлении. Женский, в основном, разговор — один пример питания, воспитания и заболевания из жизни всех друзей и родственников сменял собой другой. Света с Галей даже ели по очереди, чтобы этот словесный поток ни на мгновение не останавливался.

К концу обеда Сергей, по всей видимости, устал от вынужденного молчания не меньше, чем я. Нас с ним специально посадили на разные концы стола, и на Тошу, как и следовало ожидать, рассчитывать не приходилось — он вслушивался в рассказы ветеранов с таким же жадным любопытством, как и Татьяна.

— Марина, а как ты все-таки съездила? — ввернул Сергей вопрос в первую же образовавшуюся паузу.

— Отлично, — коротко ответила она, улыбнувшись. — Во всех отношениях.

— И чего видела? — подтолкнул ее Сергей к продолжению, нервно покосившись на жену.

Марина начала рассказывать о наших французах и их городке. Честно говоря, к тому времени я был бы уже рад любой перемене в застольной беседе, но Марина всегда умела описывать увиденное так, что просто слюнки текли. И если учесть, что говорила она о знакомых нам с Татьяной местах, то вовсе неудивительно, что я расчувствовался. Вспомнив нашу поездку годичной давности. И предшествующую ей свадьбу. И последующую войну с Денисом за Галю. Когда и Тоша был всецело на моей стороне, и Татьяна не спорила с моим отношением к Марининому интересу к темным…

— Да…, - спустя некоторое время мечтательно протянул Сергей. — Светка, мы с тобой когда-нибудь куда-нибудь поедем или нет?

— Поедем, поедем, — примирительно закивала головой Света. — Вот через годик-другой и поедем. Ну, что, будем к сладкому переходить? — предложила она, вставая.

Все зашевелились. Галя с Татьяной принялись помогать Свете собирать тарелки со стола, Тоша нервно заерзал на стуле, неловко бросив: «Я пойду, проверю, как там Даринка», я начал незаметно пробираться поближе к Сергею, чтобы хоть во время десерта было, с кем душу отвести…