Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 50

К сожалению, рот его недолго оставался просто разинутым. Однажды из него посыпались слова. В форме вопросов. Технических, разумеется.

В тот день я со смехом упомянул человеческое УЗИ. Ну, ни в какое же сравнение не идет с тем, что я имею возможность наблюдать! Фиксирует себе равнодушно и механически встретившееся на пути препятствие — а так, чтобы попросить нужным бочком повернуться или вытянуться, чтобы поточнее рост измерить… Не говоря уже о том, чтобы успокоить, объяснить, что это не холодная лапа какого-то чудовища к нему тянется…

— Так ты говоришь, что все это и при УЗИ увидеть можно, — перебил он мою вдохновенную речь о преимуществах духовного наблюдения над техническим, напряженно хмурясь.

— Ну…. в целом, да, — неохотно признался я, — но картина совсем не такая отчетливая.

— И настроение по движениям даже можно определить? — продолжал допытываться Тоша.

— Конечно, — небрежно бросил я тоном знатока. — А ближе к концу — так и по мимике.

Он вытаращился на меня во все глаза.

— Ты, что, к врачу с ней не ходишь? — подозрительно прищурился я.

— Конечно, хожу! — возмутился Тоша. — Но не в кабинет — неудобно мне… А на УЗИ так вообще не прорвешься: одна выскочила, другая вскочила, а следующие в очереди, как тигрицы, дверь охраняют.

— Ну, туда-то тебе точно не нужно! — уверенно заявил я. — Ты и сам все можешь увидеть — и куда детальнее. Ты же наверняка и другое сознание рядом с Галиным ощущаешь — нужно только сосредоточиться на нем и подступаться очень осторожно, чтобы не спугнуть…

— Ничего я не ощущаю, — удивленно возразил мне Тоша. — Это же — не мой объект, как я могу его ощущать?

Я запнулся на полуслове, озадаченно моргая.

— А я почему ощущаю?

— Не знаю, — дернул плечом Тоша. — Может, тебя как-то случайно на обоих замкнули?

Отлично — если у меня что-то получилось, то это, разумеется, не мое достижение, а чья-то ошибка.

— И всякий раз случайно? — сдержанно поинтересовался я. — Ты бы поменьше ехидничал — я бы тогда, возможно, и за тебя словечко замолвил, чтобы и тебя замкнули…

— Не надо! — резко выпрямился Тоша. — Я могу что-нибудь… напортить. И так в доме такой бедлам — боюсь, что на ребенке уже сказывается, потому и посмотреть хочу… Но только на экране! — В голосе у него появилось уже печально знакомое мне нездоровое оживление.

Говорил бы уже прямо, что с новой техникой ознакомиться хочет. Я почувствовал, что нужно срочно переводить разговор на что-то другое.

— Какой бедлам? — озабоченно спросил я. — Ты же говорил, что все скоро успокоится.

— Говорил! — нехотя протянул он, и глаза у него как-то странно забегали. — Откуда же я знал, что Галина мать мою вину усмотрит во всем, что даже в мое отсутствие происходит?

— Ну, давай, я попрошу, чтобы тебя на нее ненадолго замкнули, — предложил я. — Правда, нужно, чтобы инициатива от нее исходила — чтобы она сама к нашим обратилась.

— О, к Богу она каждый день взывает! — разражено фыркнул Тоша.

— Ну, и отлично! — обрадовался я. — Судя по всему, по ее запросам отказ идет — можно будет договориться, чтобы их на тебя, хоть на полчасика, переключали…

— Нет-нет-нет, — решительно отказался Тоша. — На прямое влияние на посторонний объект я точно не пойду. Опять потом на контрольную комиссию вызовут — объясняться, по какому праву полномочия превысил и каким образом средства для этого выискал. И себя, и других под расследование подставлю. Так что, спасибо, но не нужно.

У меня возникло очень неприятное подозрение, что он опять что-то недоговаривает, но в этот момент рабочий день подошел к концу, и нам пришлось прерваться. И не просто рабочий день, а вся неделя — и за выходные, на которые выпало наше первое посещение концерта классической музыки и галереи изобразительного искусства, я как-то забыл о разговоре с Тошей. Да и доверять же я ему, паразиту, уже начал!

Поход в филармонию мне очень не понравился. По целому ряду причин. Во-первых, пришлось променять на него очередной сеанс йоги. Во-вторых, вместо спокойного отдыха дома пришлось тащиться через полгорода, да еще минут пятнадцать место для парковки искать — народ там, судя по всему, собирался непростой. Настроение этого народа в зале прямо подпадало под определение болезненного возбуждения — публика, казалось, настраивала себя на предстоящее действо так же, как и музыканты свои инструменты. Люди примеряли на лица выражения различной степени восторга, обмениваясь впопыхах последними репликами перед тем, как замереть, затаив дыхание и уставившись в одну точку — точь-в-точь, как перед сеансом гипнотизера.

Когда же заиграла музыка, я вжался в кресло под ударами — как будто прямо по нервам — сырой энергии, мощными волнами накатывающейся на меня со сцены. Временами мне удавалось перевести дух, но затем опять следовал громоподобный аккорд, и я цепенел, испуганно косясь на Татьяну. Это же если я вздрагиваю, то каково там парню сейчас?

Татьяна, как выяснилось чуть позже, полностью разделила мое мнение. Чуть ли не впервые в жизни. И молча, разумеется. Но это неважно — главное, что через пару дней она гордо продемонстрировала мне кучу дисков (опять в обеденный перерыв Тошу в магазин потащила!), и с тех пор мы эту классическую музыку дома по вечерам слушали. Тихо — и исключительно то, что нам понравилось. Она еще и диски со звуками природы купила — и их мы слушали намного чаще. Если закрыть глаза, то даже ощущение возникало, что сейчас — лето, и мы — у реки: вода журчит, птицы чирикают, листва шуршит…

С галереями же мы смирились. В конце концов, там можно было прохаживаться не спеша, останавливаться у тех произведений, которые вдруг зацепили что-то в душе, или даже возвращаться к ним, если желание такое возникло… Не было в них навязчивости — вот, наверное, в чем дело. Стоят себе… хочешь — рассматривай, не хочешь — мимо проходи… не вцепляются мертвой хваткой во все органы чувств, истошно вопя о своей непревзойденности…

Мои подозрения в отношении Тоши подтвердились дней десять спустя. Как всегда, интуиция меня не подвела — и, как всегда, я узнал об этом последним. Когда гром грянул.

А началось все, естественно, с легкого потрескивания невидимых электрических разрядов в воздухе.

Татьяна как-то вечером спросила меня, в какой из дней я смог бы на обед подъехать.

Я расчувствовался. Надо же — мне ведь и самому так давно уже не хватало тех замечательных обедов на заре нашего знакомства, когда мы каждый день открывали друг в друге все более и более замечательные стороны… По крайней мере, я открывал. Ведя крупномасштабные раскопки чайной ложкой.

— Ну, что же ты раньше не сказала? — проворчал я с досадой. — Вот сегодня мог бы… А теперь только в пятницу.

— А четверг никак? — озабоченно нахмурилась она.

— У меня же в четверг две встречи, — удивился я ее забывчивости.

— А ты не можешь вторую перенести на послеобеденное время? — продолжала настаивать она.

— В принципе, могу, — пожал я плечами, ненавязчиво напоминая ей, что сам командую своим временем. — А в чем спешность?

— Да я с Тошей договорилась уже, что мы в четверг пойдем по магазинам — Светке подарок выбирать… — Она глянула на меня, сложив домиком брови. — Ты же не забыл, надеюсь, что у нее скоро день рождения?

Я улыбнулся. Как бы я мог об этом забыть — в тот день, ровно год назад состоялся мой первый выход в человеческое общество. В смысле, видимый и осознанный. Который начался подозрительно легким завоеванием всех друзей Татьяны, продолжился ее вспышкой ревности к Марине (вот с тех пор последняя и стоит все время у меня на дороге!), но зато закончился моей полной уверенностью в том, что Татьяна ко мне неравнодушна.

Минуточку… О чем она там с Тошей договорилась?

— А мне позволено будет узнать, — сдержанно спросил я, кладя, на всякий случай, вилку на стол, — с кем мне тогда обедать?

— С Галей, — ответила Татьяна, словно не заметив моего сарказма. — Ей с тобой срочно поговорить нужно.