Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 55

Она молчала. С одной стороны, руководителю, конечно, виднее, какие работы могут принести больший экономический эффект; с другой, обращаться к мужу за протекцией… Он ведь такие вопросы не решает, ему придется к кому-то на поклон идти с просьбой, чтобы поспособствовали научной карьере его жены… Тихий внутренний голос презрительно фыркнул, что семейственность никогда не идет в ногу с объективностью.

— Ладно, подумай над моими словами, — бросил ей руководитель после затянувшейся паузы. — А пока на обеих темах поработаешь — фактический материал все равно кому-то собирать нужно.

Долго думать ей не пришлось — еще через неделю она ушла на первый больничный. Когда она вернулась с него на работу, ее встретил недоуменный вопрос сотрудников: — Тебе, что, детей не на кого оставить?

— Конечно, не на кого, — удивилась она. — Мама у меня еще работает, а у мужа вся родня далеко…

— Министерским детям можно и няню нанять, — хмыкнул кто-то. — Ты еще скажи, что квартиру сама убираешь…

От обиды она не нашлась, что ответить. В отношении к ней появился некий холодок — разозлились, наверное, что им пришлось ее работу дополнительно к своей выполнять. Не может же эксперимент остановиться из-за того, что одному из его участников пришлось остаться дома. Но бросить ради этого на кого-то другого больных детей ей даже в голову не приходило. Да она же просто ничего делать не сможет, каждую минуту изводя себя мыслями о том, накормили ли их, как следует, измерили ли температуру, дали ли вовремя лекарство…

Больничные следовали один за другим. Пребывание в детском саду, как объясняли ей врачи, способствует укреплению иммунитета — в конечном итоге, после многочисленных заболеваний.

Затем пришло лето, и муж решил отправить ее с детьми к морю. Она, правда, к тому времени еще не отработала положенные перед отпуском одиннадцать месяцев, но профсоюз поддержал необходимость оздоровления детей, и руководитель лаборатории с мрачным видом подписал ее заявление на отпуск за свой счет.

После этого отпуска о перспективных темах с ней уже никто больше не заговаривал. Она все также работала на приборах — проводила измерения для тех, кто не колебался в выборе направления своей деятельности. Руководитель лаборатории вызывал ее к себе в кабинет, вручал партию образцов и назначал сроки проведения работ — обычно не больше недели — по окончании которого она приносила ему полученные результаты.

Как раз накануне выходных она закончила проверку образцов Аллы. Поскольку ради них пришлось отложить измерения по своим темам, работы у нее на эту неделю хватало. Зачем же он ее вызвал? Неужели опять что-то срочное? А потом, что, будет рычать, что с исследованиями для родного отдела она в сроки не укладывается?

— Можно, Владимир Геннадьевич? — спросила она, приоткрывая дверь в его кабинет.

— Не можно, а нужно, — отозвался руководитель, не поднимая головы от каких-то бумаг, лежащих перед ним на столе.

— Я слушаю Вас, — сказала она, присаживаясь на стул.

— Я тут посмотрел твои результаты для Смирновой… — Он вынул из папки протокол проведения испытаний, который она передала ему в пятницу. — Придется еще раз перемерить.

— Почему? — удивилась она. — Я ведь каждый образец проверила!

— И что, последние данные совпали с первыми? — прищурился он.

— Да нет, они, конечно, не идентичны… — заколебалась она.

— Вот именно! — подхватил руководитель. — Твои цифры, если их на график положить, скачут, как стрелка компаса вблизи полюса. Все остальные измерения, — он похлопал рукой по папке, — отличнейшим образом подтверждают ее теорию, а вот твои — ни за, ни против. С чего бы это?

— Владимир Геннадьевич, у Вас есть сомнения в качестве моей работы? — напряглась она.

— Нет, — благодушно качнул он головой, — и я хочу, чтобы их и дальше не было. До меня тут дошли слухи, что ты всю неделю какие-то посторонние разговоры по телефону ведешь, встречи какие-то назначаешь…

— Да я ведь только в обеденный перерыв звонила! — смущенно пробормотала она.

— Да? — вскинул он бровь. — А может, у тебя и все остальное время мысли где-то в другом месте витали — вот и колола каждый образец по одному разу и вписывала в протокол значения, не задумываясь?

Она растерянно захлопала глазами. Тихий внутренний голос брюзгливо заметил, что в последнее время она действительно чрезмерно углубилась в воспоминания.

— Хорошо, я еще раз все померяю, — пообещала она.

— И коли их раз по пять, — добавил он, — чтобы потом можно было выбрать цифры, вписывающиеся в общую картину.

— Что значит — выбрать? — тихо спросила она.

— А то и значит, — резко ответил он, — что ее работа на контроле у руководства, по ней большое внедрение готовится, а мы, получается, ей палки в колеса ставим. Все. Времени у тебя два-три дня, не больше — из-за твоей рассеянности плановая работа стоит, без публикаций останемся.

Та, которую позже назвали Мариной, взяла коробку с уже надоевшими ей до смерти образцами и молча вышла из кабинета, не зная, что и думать.

Подойдя к твердомеру, она увидела склонившуюся над ним лаборантку.

— Маша, мне велено тебя согнать на пару дней, — сказала ей она, все еще хмурясь.

— Чего это? — возмутилась лаборантка. — Я уже и так неделю ждала!

— Да я знаю! — досадливо поморщилась та, которую позже назвали Мариной. — Я быстро управлюсь — может, даже в обед посижу — Смирновой срочно результаты нужны.

— А-а! — понимающе протянула лаборантка.

— Что — «А-а»? — подозрительно глянула на нее та, которую позже назвали Мариной. Это что — уже весь отдел ее невнимательность обсуждает?

— Да я бы на твоем месте вообще не стала время впустую тратить, — дернула плечиком лаборантка. — Возьми старый протокол, округли там те значения, которые из строя выбиваются — где в большую, где в меньшую сторону — и все будут счастливы.

— Как это «округли»? — ахнула та, которую позже назвали Мариной.

— А я ей ударную вязкость мерила, — объяснила лаборантка, как ни в чем ни бывало, — так там тоже пришлось кое-что подправить. Если заранее известно, какие цифры нужны, чего париться?

— Маша, ты соображаешь, что несешь? — прошипела та, которую позже назвали Мариной. — Это тебе не лабораторная в школе, это — научная работа…

— Я тебе так скажу, — перебила ее лаборантка. — По секрету. Эту ее кандидатскую где-то там очень сильно ждут, так что она у нее уже, считай, в кармане — так чего на рожон лезть?

— Да я же под этим протоколом свою подпись должна поставить! — вскипела та, которую позже назвали Мариной.

— Так всего ведь под одним, — расплылась в широкой улыбке лаборантка. — Это же ей на защите на вопросы отвечать, откуда такие идеальные экспериментальные данные взялись — пусть она и беспокоится.

— Нет уж, я еще раз померяю, — ответила сквозь зубы та, которую позже назвали Мариной.

— Ну, хоть этот образец дай мне закончить, — надулась лаборантка.

— Заканчивай, — кивнула та, которую позже назвали Мариной. — Я пока позвоню.

Она позвонила тому из своих одногруппников, с которым должна была встретиться в обеденный перерыв, и перенесла встречу на вечер. После чего старательно выбросила из головы все, не имеющее отношения к работе. За все эти годы она уже так набила руку в работе на приборах, что выполняла ее автоматически — может действительно ошиблась?

Но к концу дня у нее уже практически не оставалось сомнений, что ошибки в измерениях не было. Можно было, конечно, из десятка уколов на каждом образце выбрать цифры, более-менее укладывающиеся на графике в нужную кривую, но никакого соответствия с результатами других измерений даже рядом не просматривалось. Она мучительно размышляла над тем, что ей теперь делать.

Если бы речь шла всего лишь об обычном научном эксперименте, результаты которого публикуются в статье, интересной лишь для узкого круга специалистов! Или даже о диссертации — сколько их защищают с тем, что через полгода никто даже названия их припомнить не может. Но в голове у нее засела фраза руководителя лаборатории о внедрении. Если такую «липу» на производство протолкнут, ЧП практически гарантировано.