Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 91

— Попался наш Тоша! — еле выговорил мой ангел, все еще чуть икая. — Достала его все-таки земля!

У меня сердце в пятки ушло. Кошмар — так, как я и предполагала… Подождите, а почему «все-таки»? На компьютерный крючок он, по-моему, с самого начала попался…

Я водрузила и вторую бровь на одном уровне с первой — для равновесия.

К концу рассказа моего ангела мне уже не требовалось никаких усилий, чтобы их там удерживать — напротив, пришлось следить, чтобы не произошло непроизвольного их воссоединения с остальным волосяным покровом на голове. Спасибо, хоть глаза сами собой заморгали, отчаянно сигналя бровям, что те и их за собой на лоб тащат.

Оказалось, что Тоша исправно, дважды в сутки мчится со всех ног домой не к ноутбуку, а к Даринке. Больше того, он этот ноутбук даже по ночам забросил, часами напролет просиживая возле ее кроватки. Когда она просыпается, он тут же принимается с ней разговаривать (мысленно, конечно), протягивает ей указательный палец, за который она с удовольствием хватается то одной, то другой ручкой, или почесывает ее по шейке, которую она с готовностью ему подставляет. И никогда не плачет. Я хмыкнула, вспомнив Галины рассказы о ее спокойных ночах. Девочка вообще никогда не капризничает, если он рядом — пусть даже в невидимости. Он и во время кормлений из комнаты выйти не может — малышка сразу в крике заходится — так и сидит где-то в углу, внимательно потолок разглядывая.

Потому-то он и на работе места себе не находит, представляя себе, как девочка требует его присутствия, а Галя понять не может, чего та хочет.

Почувствовав, что маячившая на горизонте угроза Тошиного увольнения приближается ко мне семимильными шагами, я ринулась в бой.

— Так что же он мне об этом не сказал? — горячо воскликнула я. — Я ведь элементарно могу у Гали узнать, как Даринка себя днем ведет!

— Татьяна, — ухмыльнулся мой ангел, — если он когда-нибудь узнает, что я тебе об этом рассказал — останешься без мужа.

— Вот еще глупости! — фыркнула я.

— Не глупости, а серьезно. — В голосе моего ангела впервые прозвучало легкое беспокойство. — Он панически боится, что пойдет слух о том, что ему эта девчонка дороже Гали стала. Особенно, если сама Галя об этом узнает. Дойдет до наших — снимут с задания. И без ребенка, и без компьютера останется. Он уже чуть назад в невидимость не ушел, — я вздрогнула, — но там, у вас он хоть немного поработать может, отвлечься от своей новой одержимости. Он и сам признает, что если все время дома оставаться будет, долго ему скрывать не удастся, что он не над тем объектом трясется.

— Очень хорошо, — прибегла я к уже хорошо опробованному методу. — Я с Галей постоянно о Даринке разговариваю — спокойно могу спросить, как она днем себя ведет. А ты — тоже между делом — расскажешь Тоше, что днем у них все спокойно. И ему совершенно не обязательно знать, соответствует ли это действительности. Детям нужно плакать — это нормально, они так легкие развивают. Тоша успокоится, и ничего ни до кого не дойдет — поскольку ваши скорее учуют его нервозность, а не человеческую. Но скажу тебе — тоже по секрету — что Галя давно заметила, как он к детям относится. И у нее это ничего, кроме симпатии к нему, не вызывает. Что ваши должны только приветствовать — чего мы и постараемся добиться…

— Опять интриги? — вскинул он бровь.

— А ты где живешь, на земле? — не осталась я в долгу.

На этот вопрос он мог ответить только утвердительно. Что я — с глубоким удовлетворением — экстраполировала на всю свою речь.

Для того чтобы выяснить, как ведет себя Даринка в Тошино отсутствие, мне хватило пятнадцатиминутного разговора с Галей в самом начале обеденного перерыва на следующий день — на всякий случай я решила провести разведку за пределами Тошиной слышимости.

В ответ на мой вопрос, не начала ли уже малышка вредничать, Галя рассмеялась.

— Да что ты! — воскликнула она. — У нее характер — чистое золото! И ночью спит как… младенец, — судя по голосу, она улыбнулась своему каламбуру, — и днем сама себе лежит, так внимательно все рассматривает, и на улице тоже… Вечером немножко бывает, после купания — но она у меня, наверно — жаворонок.

Обрадовавшись, что никому не придется врать, я тут же передала разведданные моему ангелу, предложив ему… если получится, конечно…. упомянуть о них… совершенно ненароком, разумеется…. если сложится подходящая ситуация… Тоше прямо сегодня вечером, в конце рабочего дня.

Естественно, у него получилось сложить подходящую ситуацию.

Когда это его выдающиеся способности могли спасовать перед какими бы то ни было обстоятельствами?

Я почувствовала, что еще немного — и мать, пожалуй, сможет мной гордиться.

Тоша явно расслабился.

Чего не скажешь обо мне.

Если раньше мне просто хотелось увидеть маленького человечка, то теперь мне уже совсем не терпелось посмотреть, чем она так приворожила ангела. И главное — как. Чтобы знать, к чему в своем будущем приглядываться.

Я начала совершенно бесстыдно приставать к Гале — когда уже можно будет ее навестить?

И, наконец, она пригласила нас на смотрины.

После работы мой ангел забрал нас с Тошей из офиса, и мы поехали… собственно говоря, я только по дороге полностью осознала, что мы поехали ко мне на старую квартиру. По мере приближения к дому на меня вдруг накатило очень странное настроение — такое, которое возникает, когда через много лет приезжаешь на то место, где детство прошло. На каждом шагу не деревья со всякими строениями вокруг себя видишь, а словно сцены из прошлого наплывают, и ощущения те самые, которые эти сцены когда-то давно вызывали.

И мне действительно казалось, что прошло уже много лет. Ничего вокруг, конечно, не изменилось (за полгода-то!), но в этом месте я жила, еще не зная о существовании моего ангела, в этом месте я впервые его увидела и долго не могла поверить, что со мной случилось нечто столь сказочно-удивительное… Я оглядывалась по сторонам, словно все это произошло не какой-то несчастный год с небольшим назад, а в другой, уже слегка забытой жизни.

Мы проехали мимо супермаркета, в котором он чуть в обморок не грохнулся при виде сырого мяса. Потом вдоль нашего любимого парка, в котором я впервые физически почувствовала, что, когда он злится, с ним лучше не спорить. К дому мы подъехали с той стороны, где он в первые дни материализовывался — прямо рядом со мной, чуть не доводя меня до инфаркта. А вот и мой подъезд, дверь которого я придерживала, пока он в невидимости на улицу выходил…

Время от времени я поглядывала на него, и он тут же косился в мою сторону… с весьма довольной ухмылкой на лице. Ну, естественно — он наверняка вспоминает, с какой легкостью морочил мне голову своими внушениями из невидимости!

Когда мы поднялись в квартиру, меня охватило совсем другое чувство. Я всегда знала, что жилье, как зеркало, исполнительно отражает дух своих хозяев. Когда в этой квартире командовала моя мать, она напоминала экспозицию в музее — нигде ни пылинки, и все предметы интерьера стоят навытяжку в раз и навсегда отведенных им местах. Когда она мне досталась, ей словно команду «Вольно!» дали — строй еще сохраняется, но мышцы расслабились, и с ноги на ногу вправо-влево переступить можно. Теперь же в ней явно ощущалось присутствие младенца — она приняла вид беспорядочного, но уютного гнезда, в котором в любой момент все, что нужно малышу, прямо под рукой окажется.

В коридоре, прямо у входной двери стояла коляска — Галя явно только что с прогулки пришла. Мы протиснулись мимо нее гуськом и, пройдя на цыпочках в конец коридора, заглянули в спальню, где Галя переодевала девочку.

Не успела Галя поднять дочку с кровати, как та нашла глазами Тошу и уставилась на него пристальным, совсем не по возрасту осмысленным взглядом. Ротик у нее чуть растянулся, под щечками словно шарики заходили, и пальчики на ручках принялись сжиматься и разжиматься, словно она ухватиться за что-то пыталась. Одним словом, она его явно узнала.