Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 90

— Уж точно не на меня, — рассмеялась Галя, и я не стала дальше уточнять, чтобы не акцентировать ее внимание на тяжелых воспоминаниях.

— А имя ты уже ей придумала? — задала я следующий непременный в такой ситуации вопрос.

— Дарина, — гордо ответила Галя. — Я это имя уже давно выбрала, если девочка родится, только говорить заранее никому не хотела. Она ведь и вправду мне как от Бога подарок.

Ну, не совсем от Бога, подумала я, но, судя по ее счастливому тону — определенно великий дар судьбы.

— Галя, а когда можно будет тебя проведать? — Мне уже совсем не терпелось своими глазами посмотреть на это чудо природы.

— Ох, Татьяна, — замялась Галя, — давай где-то через недельку, а еще лучше — через две. Я никак в новый ритм не войду — ну, просто ничего не успеваю. Спасибо хоть, она по ночам спит — а то, если бы я целыми сутками на ногах была, уж не знаю, насколько бы меня хватило…

Очень интересно — зачем Тоша отпуск брал, хотела бы я знать? Он, что, в невидимости рядом с ней в доме толчется?

— А тебе, что, никто не помогает? — осторожно спросила я.

— Да что ты, Татьяна, — после минутного молчания пробормотала Галя, — я уж и не знаю, как мне Тошу благодарить — мне прямо так неловко… Он и магазины на себя взял, и коляску мне в лифт заталкивает — я сама вечно за что-то цепляюсь — и во время купания Даринку держит, чтобы у меня обе руки свободны были. И ты знаешь, — с удивлением добавила она, — она его совсем не боится — ни разу у него на руках не дернулась, только ручки-ножки распрямляет, словно потягивается…

— А мама к тебе не приезжает? — поинтересовалась я, вспомнив, что в последнее время отношения у них вроде бы начали налаживаться.

— Один раз была, — коротко ответила Галя, и я почувствовала, что процесс их примирения на начальном этапе и застопорился.

Ну, это ничего, подумала я, Галина мать, скорее всего, просто обижается, что та Тоше с малышкой больше, чем ей, доверяет. Я почувствовала легкие угрызения совести за то, что уговорила Галю от матери уехать. Ну что ж, я уговорила — я и отговорю. Сейчас ведь разве что слепой не заметит, что Тошино присутствие не только Гале, но и малышке на пользу идет — за что же на него зуб точить? Да и ему поспокойнее будет, когда придется опять на работу выйти…

— А ты не хочешь назад к ней вернуться? — предложила я, радуясь возможности в очередной раз применить свое умение сглаживать — одним изящным жестом — углы многих смежных проблем на пользу близких мне людей. — Тебе ведь легче будет, если она часть забот на себя возьмет.

— О, нет! — решительно заявила Галя, и я слегка поморщилась, решив, что глубокий дар убеждения хорош до тех пор, пока не приходится прибегать к разубеждению. — Она мне в тот единственный раз такой скандал устроила, что я лучше сама.

— Какой скандал? — оторопела я.

— Я в жизни своей не думала, что она такой суеверной окажется! — воскликнула с чувством Галя. — Одно дело Божьи заветы соблюдать, а совсем другое — всяким языческим приметам следовать. Помнишь, как она домового во всех углах искала? Так то еще цветочки были! А сейчас каких только грехов она на меня не навесила! И ногти Даринке надо было не обрезать, а обкусывать. И зеркала все в доме закрыть, чтобы она себя даже случайно не увидела. И вещи ее только в квартире сушить, даже на балкон не вывешивать. Нитку какую-то на ручку завязать… И самое страшное — как я могла ее чужому человеку до крестин показать! А то, что этот чужой человек свой законный отпуск моему ребенку посвящает — это ничего; главное, что сглазить может.

— Значит, нам тоже до крестин нельзя? — разочарованно протянула я, уловив хоть какой-то смысл лишь в последней ее фразе. Действительно, отдельные несознательные посторонние могут с насморком явиться, но при чем здесь нитка с зеркалами?

— Татьяна, если бы я от тебя сглаза боялась, — решительно проговорила Галя, — то мне, наверное, и по телефону с тобой разговаривать было бы нельзя. И о Даринке рассказывать. Мне просто время нужно, чтобы в себя прийти — вон Тоша скоро не сможет уже целыми днями с нами возиться, так что мне придется побыстрее привыкать. Недельки через две, я думаю, в самый раз будет.

В следующий понедельник Тоша вновь появился в офисе, но… какой-то другой.

С беспокойством наблюдая за ним, я вдруг вспомнила, что, в отличие от моего ангела, Тоша никогда не рвался в нашу жизнь. Перейти в видимость я его практически заставила. Поманив его возможностью набраться знаний от нашего бывшего компьютерного доктора Алеши — как выяснилось, Тоша просто «заболел» информационными технологиями. Освоился он с ними настолько быстро, что вскоре уже смог заменить Алешу в нашем офисе.

Вмешательства опытных рук наши компьютеры требовали нечасто, и в такие моменты Тоша опровергал все наши представления о программистах как о существах некой иной человеческой породы — подробно, толково, а главное, доступно объясняя нам причины поломок и способы их предупреждения в будущем. Но в остальное время он все глубже погружался в виртуальное пространство. Недавно он даже ноутбук себе купил, чтобы не тратить впустую время, неся вахту возле Гали по ночам. Ни сон, ни еда, ни социальное общение не сделались для него — опять-таки в отличие от моего ангела — насущной жизненной потребностью.

И вот сейчас, проведя неделю вне офиса, он, казалось, еще сильнее отстранился от людей. В первый же день его, естественно, забросали вопросами о Галиной дочке — он отвечал неохотно, хмурясь, явно выдавливая из себя короткие реплики. И за столом у себя он сидел с тем же недовольным видом, не отрывая глаз от экрана и явно не слыша ничего вокруг. Одно хорошо — он совершенно перестал замечать Ларису, хотя та после его возвращения определенно вознамерилась наверстать упущенный за неделю объем колкостей в его адрес.

А вот где-то за час до обеда и до конца рабочего дня он вдруг начал регулярно и весьма нервно поглядывать на часы, словно томясь последними тягостными минутами пребывания в офисе, и как только подходило время прервать работу, срывался с места как на пожар.

У меня возникли мрачные подозрения, что проведя неделю в непосредственной близости от Гали — и, самое главное, от ноутбука! — он начал тяготиться если уж не работой, то, как минимум, поездками на нее. Уж не задумал ли он теперь, когда Галя в полной безопасности дома находится, вернуться в невидимость — с тем, чтобы на пару часов выходить из нее для помощи по дому, а все остальное время нырять с головой в этот свой дурацкий параллельный мир? Эдак я, чего доброго, окончательно лишусь прямого доступа к их с Галей делам…

Такая перспектива мне совсем не понравилась, и однажды я остановила его после работы, чтобы выяснить, что происходит. Он нетерпеливо отмахнулся от меня, бросив на ходу: «Все в порядке!», и тут же умчался.

Мне не оставалось ничего другого, как обратиться за разъяснениями к моему ангелу. Уж он-то явно был в курсе дела — каждый день, небось, пулей с работы к нам в офис мчался, чтобы выведать у Тоши причины перемен в его поведении. Не раз и не два я замечала, что он провожает того глазами к остановке с довольной ухмылкой на лице. С такой довольной, что я всякий раз удерживала себя от расспросов. Радуется, наставник несчастный, что я опять не у дел оказалась — помню я, как он бесился от того, что Тоша со мной откровеннее разговаривает!

Но однажды я все же не выдержала. Поняла, что если в самое ближайшее время не вмешаюсь, Тоша уволится-таки — с полного одобрения моего активного борца за невмешательство глупых людей в ангельские дела.

— Слушай, ты случайно не знаешь, что там у Тоши творится? — как можно небрежнее спросила я по дороге домой.

В ответ он рассмеялся. Я терпеливо переждала приступ неприличной эйфории (хоть бы для вида посокрушался, что все мои усилия по очеловечиванию Тоши вот-вот на нет сойдут!), с трудом удерживая на месте вопросительно вскинутую бровь, которая изо всех сил рвалась на встречу с другой в самом центре переносицы.