Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 93

Как только мы расположились за столиком, и написанное на их лицах ожидание начало давить на меня с двух сторон, я быстро изложила Тоше Галину просьбу, закончив коротким перечислением ее положительных для него сторон.

Ответил мне мой ангел.

— Татьяна, ты совсем спятила? — рявкнул он.

От неожиданности я даже забыла, что нужно обидеться.

— Это еще почему? — запальчиво воскликнула я.

— Ты предлагаешь… ему, — прорычал он, тяжело дыша, — участвовать в церковной церемонии?

— Не в церемонии участвовать, — решила я сразу правильно расставить акценты, — а выручить Галю в безвыходной ситуации. Чем ему, собственно, и положено заниматься.

— Мы мало с тобой о религии говорили? — заговорил он тише, что всегда было плохим знаком. — О том, насколько в ней идея духовного роста личности наизнанку вывернута? О том, насколько унизительно представление о том, что высшее сочувствие положено только раболепию и самоуничижению? Ты хочешь, чтобы он принял участие в посвящении человека в рабы Божьи?

— Да ведь это же — всего лишь церемония! — возразила я, чувствуя, что нас заносит в высоты небесной философии, вместо того чтобы оперативно решить небольшой практический вопрос. — Обряд! Так просто принято! Так раньше в пионеры посвящали! И если ты сам говоришь, что за ним на самом деле ничего не стоит, то что в нем плохого? Это же точно так же… точно так же, как… как ты йогой занимаешься! Ты же буддистом от этого не стал!

Он вдруг вздрогнул, бросил вороватый взгляд на Тошу и окончательно рассвирепел.

— Йога — это для здоровья! — снова рявкнул он. — Даже если до источников этой… космической энергии считанные единицы добираются, физические упражнения абсолютно всем одну только пользу приносят! А что дает это выстаивание часами в церкви — кроме отекших ног и потакания условностям? Я еще хоть как-то могу понять, когда по незнанию в очередь на раздачу небесных благ заблаговременно записываются, но он-то? Для него это — то же самое, как если человек с медицинским дипломом ворожее в снятии сглаза ассистировать будет!

— Я не знаю насчет диплома… — ядовито заметила я, но меня перебил Тоша.

— Ребята, подождите, — глухо произнес он, обхватив голову руками и не отрывая глаз от стола. — Анатолий, не нужно из меня борца за принципы делать. — Мой ангел открыл было рот, но Тоша, не заметив этого, продолжил: — Татьяна, для меня это крещение ничем не хуже совместного принятия пищи, но… это невозможно.

— Почему? — спросили мы с моим ангелом одновременно, но по-разному: он — с любопытством, я — с унынием.

— Я об этом ее желании давно знаю, — ответил Тоша, все также не поднимая глаз. — Она с тобой, — коротко глянул он на меня, — не с первой об этом говорила. И я проконсультировался…

— Где? — вытаращился на него мой ангел.

— У нас, — с вызовом посмотрел на него Тоша. — Я — не ты, я рисковать просто так не буду. И потом — с меня прошлого раза хватит: и сам на карандаш навсегда, наверно, попал, и тебя чуть не подставил.

— И что тебе сказали? — тихо спросил мой ангел.

— Что такая практика у нас не приветствуется, — явно процитировал Тоша. — Особенно, в данном случае. Последнее я, правда, не очень понял, — озадаченно покачал он головой, — надо понимать, опасаются, что при отсутствии отца мне придется слишком много внимания Даринке уделять — в ущерб Гале.

— Тоша, но ведь это же абсурд! — уже пришла в себя я. — Это же — не два человека на разных краях земли, это — одна семья, и ты совершенно спокойно сможешь…

— Татьяна, я уже сказал — на такой риск я не пойду, — твердо заявил Тоша. — Я это их «не приветствуется» отлично понял — могут в любой момент отозвать с задания. Плохо, если мне из Галиной жизни придется исчезнуть, но ей я хоть никаких обещаний никогда не давал. Но когда я за Даринку — на всю жизнь! — ответственность на себя возьму, как ей потом объяснять, если меня выдернут отсюда к чертовой матери? — Тоша помолчал немного и хмуро добавил: — И это еще не все.

— А что еще? — резко спросил мой ангел, поставив локти на стол, плотно переплетя пальцы рук и уперев в них подбородок.

— Сначала Галя обо мне как о крестном со своей матерью поговорила. Крику было, — он покачал головой, — на добрый час! Что я и так ее перед людьми позорю, а стану кумом, так и вообще рукой подать до страшного греха, который на ребенка ляжет, и чтобы духа моего в доме не было, если она не передумает… Одним словом, я понял, что если пойду в эти крестные, то либо ее мать со свету сживет, либо мне в невидимость уйти придется и только по праздникам Даринку проведывать. А какая от меня тогда помощь будет?

Я вдруг заметила, что мой ангел смотрит на Тошу так, словно впервые в жизни разглядел его, как следует. И молчит! Опять молчит! Я поняла, что полагаться Тоше — кроме как на меня — больше не на кого.

— И что теперь делать? — растерянно спросила я. — Галя сказала, что поймет, если ты откажешься, но, с другой стороны, она права — от таких просьб у нас не отказываются. По крайней мере, если и дальше дружить хотят…

— Я не знаю, Татьяна, — почти простонал Тоша, закрывая лицо руками. — Я не знаю, что делать.

Ничего лучшего в ту минуту он сказать не мог. Я уже давно заметила, что когда у ангелов руки опускаются, у меня голова всегда начинает на повышенных оборотах работать.

— Спокойно, — решительно проговорила я. — Сейчас нужно придумать причину, по которой ты не можешь… не не хочешь, а не можешь сделаться крестным…

Я напряженно нахмурилась, лихорадочно перебирая свои скудные познания в области правил доступа к церковным таинствам. Ничего, кроме наипервейшего и очевидного требования к участникам, мне в голову не приходило, но ведь не может быть, чтобы ангелы…

— Слушайте, — медленно проговорила я, и мой ангел нервно вздрогнул, — а ангелы — крещеные?

— Что ты несешь? — прошипел мой ангел.

— Так да или нет? — обратилась я исключительно к Тоше. — Вы проходите какое-нибудь… ну, не знаю, посвящение, что ли, после возрождения?

— Да нет, — растерянно протянул Тоша и глянул за подтверждением на моего ангела — тот глаза к небу закатил. — Обучение — да, профориентация — само собой, представление непосредственному руководителю — в обязательном порядке, но без всяких особых ритуалов — мы же не в тайный орден во вражеском окружении вступаем.

— Ну, и отлично! — воскликнула я. — Честно признаемся в этом Гале, и, поскольку в церковных церемониях могут принимать участие только крещеные, она вовсе не обидится — это же не твоя вина, что тебя в детстве родители к религии не приобщили.

Мой ангел опять зашипел, как кот, которому на хвост наступили, но Тоша посмотрел на меня с той надеждой, с которой безнадежно больной узнает об открытии чудодейственного препарата. Причем такого, который уже на ком-то другом блестящие результаты показал.

Гале я позвонила тем же вечером. Предварительно спросив моего ангела, сможет ли он сам ужин приготовить. Он возмущенно фыркнул, и я быстро ретировалась в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь. Дело в том, что мне пришло в голову слегка модифицировать выработанную версию — и мне не хотелось, чтобы Галя перебила меня вопросом, что это у меня с таким шипением на сковородке жарится.

Приличествующим грустному известию тоном я сообщила ей, что Тоша оказался некрещеным. Так же, как и мой ангел. О чем он, Тоша, безмерно сожалеет. Не менее чем мой ангел. Поскольку, если бы не этот печальный факт их биографии, они бы с огромным удовольствием согласились крестить Даринку. Оба.

— Ну что ж — так тому и быть, — вздохнула Галя. — В конце концов, для девочки только крестная абсолютно обязательна. Мне просто так хотелось, — тоскливо добавила она, — чтобы у нее крестный отец был, если уж родного нет.

У меня защемило сердце.

— Галя, подожди отчаиваться, — забормотала я, лихорадочно размышляя — и, разумеется, в моей еще не сбросившей обороты голове родился следующий блестящий выход. — Хочешь, я Светке позвоню? Насчет Сергея спрошу? Вы ведь, по-моему, с первой встречи друг другу по душе пришлись.