Не жизнь без тебя (СИ) - Лисицына Татьяна Юрьевна - Страница 22

- Начинай, я должна ответить, - бросила Кристина Оле.

- Девушка, здравствуйте! Извините, что так поздно. - Квартиру на Пионерской продаёте?

Кристина вздохнула, подумав, что могла бы и не снимать трубку. Заколдованная квартира на Пионерской в Томилино продавалась уже пару лет. Причём её регулярно смотрели, хвалили и … не брали.

- Продаётся, - Кристина перевела взгляд на аппетитное картофельное пюре, посыпанное сверху укропчиком.

- Расскажите подробнее, на основании каких документов продаётся, сколько лет в собственности, как давно делался ремонт, - женский настойчивый голос явно принадлежал риэлтору, и Кристина решилась.

- Не очень удобно сейчас разговаривать. Не могли бы перезвонить завтра?

- Конечно, нет. У нас горит. За нашу комнату внесли аванс, и мы завтра готовы проавансировать, если нам понравится.

- Квартира свободна, документам более трех, ремонт свежий.

- Отлично, мы готовы смотреть завтра в десять.

- Хорошо, я вам перезвоню. Через, – Кристина бросила взгляд на остывающее великолепие в тарелке - час.

- Ой, через час у моей клиентки ребёнок ляжет спать.

- Хорошо, через полчаса. – Кристина нажала на отбой, не дожидаясь ответа.

- Ешь скорее, очень вкусно, - сказала Оля с набитым ртом, подкладывая себе салат капрезо.

Кристина вонзила зубки в ещё не успевшее остыть розовое мясо сёмги и чуть не заурчала от удовольствия. Фактически первая нормальная еда за день. Утром была лишь овсянка, днём чипсы в машине.

Некоторое время девушки молча поглощали приготовленную еду и только, когда тарелка у Оли опустела, она заметила:

- Почему люди звонят так не вовремя? И, вообще, уже поздно, - она посмотрела на маленькие часики. Почти десять.

- Десять? – Кристина потянулась к телефону. – Надо звонить клиентке, а то она рано ложится спать.

- Ты когда-нибудь можешь отключиться и отдохнуть?

- Нет, я работаю круглосуточно. Сейчас просмотр назначу и будем пить дальше. Положи себе ещё картошки.

Пока Кристина набирала риэлторше, у которой было постоянно «занято», она вспомнила и тут же рассказала Оле, что ещё чаще, чем, когда супчик в тарелке, клиенты звонят на Быковском переезде, через который ездит Кристина. Причём не в тот момент, когда поезда проносятся мимо, а водители скучающе смотрят в окно, а именно перед самым переездом, когда все пять рядов пытаются пролезть в узкую дырку, а шлагбаум грозит шлёпнуть по крыше автомобиля.

Оля расхохоталась.

- Теперь понятно, почему у тебя блютуз в машине. Не понимаю, что за испытания судьба подбрасывает? Почему нельзя перезвонить позже?

- Сама не знаю, но потом нельзя, - пожала плечами Кристина, делая Оле знак рукой,– Елена, ну, наконец-то. К вам не прорваться. Вы можете посмотреть квартиру в десять утра?

- Ой, извините. Мы сейчас с моей клиенткой обсуждали. Она не хочет в пятиэтажке на четвёртый этаж лезть. Я думала у вас третий.

- Понятно. – Кристина, нажала на отбой, чтобы не выругаться. Это был как раз тот случай, когда бестолковые агенты назначали просмотры, не согласовав с клиентом.

- Что случилось? – спросила Оля.

- Просмотра не будет, - Кристина подняла бокал. – Ну давай выпьем, и я перезвоню своей клиентке. А то спать ляжет.

- За тебя! - чокнулась с ней Оля, продолжая держать бокал в руке. – Я бы не смогла так работать.

- Алла, извините, просмотра не будет. Они не заметили, что у вас четвёртый этаж. – Кристина бросила телефон на стол. – Всё, больше не буду сегодня подходить. Достали уже.

- Рыба потрясающая. Ко всем прочим достоинствам, ты ещё и хорошо готовишь.

- Только вот замуж никто не берёт, - засмеялась Кристина, доедая, как обычно свой холодный кусок сёмги с остывшим картофельным пюре.

- Ничего, возьмут. Ты расскажешь мне про свою любовь?

- Расскажу, - Кристина взяла в руки бокал. – Только выпью сначала. А потом пойдём купаться.

- Купаться? Голышом? Я думала, это шутка.

- Тебе понравится.

Рассказ о Витьке Оля слушала молча, не прикладываясь ни к вину, ни к еде. А потом задала тот же самый вопрос, на который так и не могла ответить сама Кристина.

- Ты до сих пор думаешь, что тебе ни с кем не будет так хорошо?

- Не знаю. Вряд ли можно будет найти два тела, так подходящие друг к другу в сексе. Но, с другой стороны, Витька бросил меня. И нечего о нём вспоминать.

- Ты обязательно найдёшь кого-нибудь, кто тебя полюбит, – с жаром заметила Оля. – Ковалёв поможет тебе. Уберёт негативные программы.

Кристина вдруг вспомнила о семейном проклятии. Надо попросить Олю проверить рамкой.

- Оль, слушай, Аль Пачино…

- Не называй его так, - взмолилась девушка. - Он же ясновидящий.

- Хорошо, не буду. Но так похож. Так вот, он сказал, что на мою маму было сделано проклятие, которое перешло на меня и будет действовать ещё пять поколений. – Не дослушав, Оля начала оглядываться по сторонам, словно их могли услышать. – Ты что? – шёпотом спросила Кристина.

- Не надо на ночь говорить о проклятиях. Тёмную силу призываешь. Утром расскажешь.

- Ладно, - нахмурилась Кристина. – А ты поможешь проверить рамкой тот ли это человек, на которого я думаю?

- Помогу. Но утром. А он жив?

- Она. Мертва.

- Всё равно проклятие действует до сих пор. Давай не будем сейчас, - Оля снова огляделась. – Мне так и кажется, что кто-то здесь есть.

- Да ну тебя, глупышка. Никого нет. Ты просто не привыкла к темноте.

Виктор с тоской созерцал розовый свет фонарей, борясь с искушением перелезть через забор и спрятаться в саду. Там, недалеко от стола, росли кусты чёрной смородины и сирени. Всосавшееся в кровь пиво придавало сил, ему до смерти хотелось подслушать, о чём рассказывает подруге Кристина. Если бы он только услышал, что Кристина вспоминает его, говорит о нём, если не с любовью – нет, он на это и не рассчитывал – а хотя бы без ненависти. Или с нежностью. Нет, это он размечтался. А вдруг девчонкам станет лень, и они не пойдут купаться. Похоже, видеть Кристину становится навязчивой идеей. Впрочем, игра была старой. Он и раньше, до тех пор как они стали любовниками, да и после, следил за её домом, окнами, пробежками вокруг озера, плаванием. Виктору показалось, что он услышал смех Кристины, или ему хотелось в это верить. Он прижался щекой к забору и застонал от собственного безумства.