Енот-потаскун (СИ) - Жилло Анна - Страница 2

Колледж я окончил с красным дипломом и с большим запасом баллов поступил на автодорожный факультет архитектурно-строительного университета. Мой профиль «автомобили и автомобильное хозяйство» был достаточно расплывчатым и поэтому давал широкий разлет возможностей. Протупив год мастером на «Тойоте» в Шушарах, я понял: это не мое, и вернулся к отцу, у которого работал еще со школы. Он намекал, что пора расширяться, и я пошел на заочку в филиал московского финансового университета.

Учеба много времени не отнимала, у отца я работал не каждый день, и так случилось, что однажды меня уломали подменить в автошколе заболевшего инструктора.

Первую свою машину я купил еще в колледже, едва получив права. Это был в хлам убитый Субару Импреза, который мы с отцом перебрали по винтику и привели в более-менее пристойное состояние. Когда он вел себя хорошо, я звал его Импрезуля, когда плохо – народным синонимом к слову «презерватив», добавляя: «на колесах». Ему на смену пришел двухлетний Мицубиси Аутлендер, доставшийся мне по цене Жигулей. Разумеется, тоже после аварии.

За два месяца в автошколе бедному Мицу в хлам раздолбали сцепление и пару раз поцарапали, зато я переспал с пятью своими ученицами в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти. Ничто так не возбуждает, как адреналин в процессе езды и симпатичный наставник рядом. И все же машину было жалко. Когда штатный инструктор вернулся, я с облегчением снял с Мица дополнительные педали и… устроился в школу контраварийного вождения. Там ученики занимались на своих машинах, да и права у них уже имелись.

Хотя на самом деле права эти смело можно было порвать и выбросить, потому что ездить их обладатели не умели. Ни для кого не секрет, что большинство учеников автошкол могут сдать экзамен, лишь забашляв гайцам. Кстати, это было еще одной причиной, по которой я больше не хотел иметь дел с обычными школами. Деньги гайским мордам приходилось передавать мне, что могло быть чревато крупным залетом.

В «аварийке» все расчеты шли через кассу, и я получал зарплату – не великую, но стабильную. Плюс зарплата в сервисе. На хлеб хватало, даже с икоркой. Снимал квартиру на Гражданке, отдыхать ездил за границу, а для души подменял по необходимости басиста в одной любительской группе, когда они выступали в клубах на разогреве. Да и с девушками все было нормально – если не считать, конечно, таких эксцессов, как сегодня.

Я посмотрел на часы и подумал, что так можно и всю ночь просидеть. Половина девятого, хозяева Матиза и Кашкая наверняка дома на диваны залегли. Пнуть разок Матиз на удачу или сразу идти на метро?

Бросив окурок в урну, я хотел уже встать, но тут из-под скамейки высунулась черная мохнатая лапа и схватила меня за штанину.

2. Наталья

- Таточка, а может, все-таки заскочишь? Я блинчиков напекла. С капустой. Саша любит, отвезла бы ему.

Ма, мне пофигу, что там любит Саша, потому что я уже две недели как от него ушла. И возвращаться не собираюсь. Но если об этом сказать, начнется истерика и показательная смерть от инфаркта. Поэтому лучше тебе пока ничего не знать.

- Мамуль, у меня смена до девяти. К тому же я Тошку с собой взяла, прививки сделать.

- Жаль… - вздохнула мама. – Я уже забыла, когда тебя видела. И на Тошку твоего посмотрела бы. А то ты все рассказываешь, рассказываешь…

- Ну не знаю, мам, - я чувствовала себя последней свиньей. И потому, что давно у нее не была, и потому, что совсем не рвалась к ней. Уж больно много мозга она выедала каждый раз. – Если получится, заскочу на часик, но не обещаю. А на Тошку сто раз сама могла бы заехать посмотреть.

- Я буду ждать!

И вот так постоянно. Я сказала, что не обещаю, но она будет ждать. И смертельно обидится, если не приеду.

Но сегодня звезды явно были не на моей стороне. В бизнес-центре, где мы арендовали помещение под клинику, приключился какой-то катаклизм и вырубилось электричество. Как объяснили в аварийной службе, надолго. В семь часов мы все закрыли и ушли.

- Ну что, Антуан, - сказала я, поставив переноску на пассажирское сидение, - поедем знакомиться с бабушкой. Ну, типа тебе она будет бабушка. Держись, бро!

Тошка просунул лапу сквозь решетку и посмотрел на меня без энтузиазма.

- Мам, - я завела двигатель и набрала номер, - закончила раньше, так что мы едем. Если нигде не застрянем, минут через сорок будем. У тебя есть время убрать все, что плохо лежит. Тошка не только полоскун, но и потаскун. Тащит все, что не прибито. Стирает в своем корыте, а потом прячет. Вчера в последний момент отняла у него телефон. А еще он постирал мои французские тени. И тысячу рублей, я отложила за пиццу заплатить.

- Тысячу рублей за пиццу! – ахнула мама.

- За три пиццы. Большие. По акции.

- Таточка, неужели ты не можешь нормальную еду приготовить? Мужчину надо хорошо кормить, ты же знаешь, что путь к сердцу мужчины…

- Мам, все, давай, еду, - закипая, перебила я. И чуть не зацепила соседнюю машину, выруливая со стоянки.

Матиз Сашка подарил мне год назад на двадцатипятилетие. Но ездить я так толком и не научилась. Экзамен в автошколе два раза завалила, потом Сашка дал денег, чтобы заплатила. Пытался учить сам, но каждый раз это заканчивалось дикой руганью. Видимо, голова у меня не была заточена под вождение. Три мелкие аварии за год. Плюс несколько раз цеплялась за всякую недвижимость, вроде столбов и ограждений.

От «Пионерской» до «Чернышевской» на машине ехать минут двадцать, но я добиралась час, выбрав самый неудачный маршрут и постояв по всех пробках. Тошка в переноске заскучал, начал скулить и ворчать. Я сунула ему печеньку, при этом чуть не впилившись в трамвай. Как некоторые умудряются за рулем смски писать, для меня вообще оставалось загадкой.

Припарковаться вечером на Чайковского – та еще засада. Где-то с пятой попытки удалось втиснуться вкривь и вкось вплотную к зеленому внедорожнику. Или кроссоверу? Я ни черта в этом не понимала, все большие машины для меня были на одну морду. Оставалось только надеяться, что его хозяин более опытный водитель, чем я, и сможет выбраться, если ему надо будет уехать раньше.

Достав Тошку из переноски, я пристегнула поводок к шлейке и вытащила его из машины. Ходить на поводке по улицам он страшно не любил, но нести эту круглую тушу на руках я не собиралась. У него начался сезонный жор, и он стремительно толстел. Утром в клинике я его взвесила – уже двенадцать килограммов! Против весенних семи-восьми. В это время года еноты жрут круглосуточно, все, что способны откусить и прожевать, и готовы за еду продать маму, папу, родину и собственный хвост. К концу осени могут и до двадцати дорасти.

Привлекая всеобщее внимание, мы перешли проспект Чернышевского. Еноты вообще на редкость умильные твари, а Тошка обладал повышенной проникновенностью взгляда и был гениальным актером. Иначе не оказался бы у меня: ветеринаров обычно на такие штучки развести сложно.

Над витриной супермаркета двое рабочих возились с коробкой кондиционера, с которого на асфальт натекла приличных размеров лужа. Один из них неловко повернулся, строительная лестница-этажерка качнулась. Кондиционер вырвался у него из рук и полетел прямо на меня. Каким-то чудом мне удалось увернуться, но при этом я поскользнулась и не удержалась на ногах. И последним, что увидела, падая в лужу, был оголенный электрический провод. Боли не почувствовала, только сильный толчок - и темнота…

Потом темнота стала почти прозрачной, похожей на серое питерское утро. Я открыла глаза и обнаружила себя в большом зале на неудобной узкой кровати. Лежала я на ней голая, прикрытая простыней. К попискивающему монитору тянулись тонкие провода от прикрепленных к телу датчиков. Остро пахло дезинфекцией – до щекотки в носу. Ничего не болело, но голова была тяжелой, перед глазами все плыло.

Подошла медсестра в голубой пижамке и сказала, что меня ударило током, и я уже вторые сутки нахожусь в реанимации Мариинской больницы. До этого момента болталась между предкоматозным состоянием и комой, но, поскольку очнулась и показатели приходят в норму, скоро переведут в палату.