Енот-потаскун (СИ) - Жилло Анна - Страница 3

И действительно перевели – в тот же день. В четырехместную, но довольно приличную. Недавно покрашенные желтовато-розовые стены, потолок без пятен, удобные кровати, туалет на две палаты. И соседки нормальные.

Но двое суток! Первая моя мысль, еще в реанимации, разумеется, была о Тошке. Что с ним стало, где его теперь искать? Слезы текли сами собой, когда я думала, что он мог попасть под машину. Или забрали к себе такие же уроды, у которых я его выкупила весной. С Тошкой, конечно, было непросто, но за эти несколько месяцев я к нему привязалась. В отличие от Сашки, который его терпеть не мог и без конца на меня шипел за то, что я притащила в дом «эту скотину».

Кстати, о Сашке… Он вряд ли стал бы меня искать. Наоборот, мне бы этого очень не хотелось. Но мама-то? Я ведь ехала к ней – и вдруг пропала.

Медсестра принесла из камеры хранения мою сумку, но телефона в ней не оказалось. Как раз перед моей встречей в луже с проводом пискнуло уведомление Вайбера, и я достала телефон, чтобы прочитать. Видимо, улетел куда-то. Пришлось попросить у соседки. Мамин номер был одним из немногих, которые я помнила наизусть.

- Тата, ты уже в палате? – деловито спросила она. - Сейчас еду.

От Чайковского до больницы было минут двадцать пешком. Мама появилась через полчаса, с большой сумкой. Поцеловала в лоб, села рядом на стул и строго поинтересовалась:

- Ну и как, Наталья, это называется?

- Что именно? – не поняла я. – Можно подумать, я специально. У меня вообще Тошка пропал.

- Жаль, - вздохнула мама. – Но, может, найдется еще? Объявления дать? Ладно, ты мне другое скажи, что у вас с Александром?

Я молчала. Деваться некуда, надо сдаваться, но я не знала, как лучше это сделать.

- Я жду, тебя нет. Звоню – телефон недоступен. Через час позвонила Саше. У него тоже недоступно. Городской не отвечает. В одиннадцать не выдержала, поехала к вам. Звоню в дверь – тишина. Тут сосед ваш с собакой вышел. Сказал, что Саша уехал куда-то, а тебя он уже давно не видел. Это как понимать?

- Мам, я от него ушла. Все, давай не будем.

- Что значит «не будем»? – не сдавалась она. - Ты ушла от мужа, и мы не будем об этом говорить? Это серьезно или просто поссорились? И где ты живешь?

- Это серьезно, - мне захотелось спрятаться от нее под подушку. - Он, наверно, в Москву уехал по делам. Вернется – разведемся. Сняла квартиру.

- У него что, другая женщина? Что случилось?

О господи, другая женщина! Может, ма, тебе еще синяки показать?

- Мам, у нас просто все плохо. Давай потом, пожалуйста. Как ты меня нашла?

- Позвонила в бюро несчастных случаев. Паспорт-то у тебя с собой был, - она открыла сумку. – Давай-ка помогу переодеться. Пришлось все новое купить, в квартиру ведь не попасть, ключи вы мне не дали.

- Скажешь, сколько, отдам деньги, - я села, и голова закружилась.

- Не обеднею, - мама поджала губы. – Это все из «Фикс-прайса».

Она достала ночную рубашку, халат, тапки, пакет с бельем и туалетные принадлежности. Переодевание из больничной рубашки отняло столько сил, словно я вскарабкалась на Эверест.

- Как ты? – спросила мама, накормив меня домашним супом и блинчиками.

- Да ничего, вроде, - прислушалась я к себе. - Только слабость, голова кружится.

«Я жаба, раздавленная на дороге, я жаба раз-дав-лен-на-я», - выплыла из памяти давно забытая песенка.

Хоть я была и звериным врачом, но все же медиком, поэтому представление об электротравме имела. На втором курсе ветакадемии пришлось писать реферат о поражении крупного рогатого скота электротоком при обрыве проводов ЛЭП, так что понятие «шаговое напряжение» для меня было не пустым звуком. И я прекрасно сознавала, насколько мне повезло – фантастически!

Вообще с фортуной у нас отношения были, мягко говоря, странные. Она не то чтобы меня не любила – скорее, люто троллила. Подбрасывала яркий фантик, а внутри – фига. Нет, не инжир, просто шиш с маслом. Взять того же Сашку. Красавец, умница, при деньгах, в постели бог, любовь-морковь-свадьба. И чем все кончилось? Лучше не вспоминать. А с электричеством этим? Сначала оно вырубилось, выставив меня с работы на два часа раньше, а потом догнало. Нормальные шуточки! Спасибо, что не убило.

Тут я снова вспомнила о Тошке. На шлейке у него висел медальон с моим номером телефона. А вот телефона-то у меня больше и не было. Едва дождавшись, пока не уйдет мама, я отвернулась к стене и дала наконец волю слезам.

3. Антон

В потолке открылся люк? Не пугайся, это глюк.

Глюки-то откуда? Я за рулем никогда не пил и не курил ничего нелегального. Да и жары особой не было, чтобы перегреться, лето выдалось так себе, бледненькое.

Я поморгал, но лапа не исчезла. Более того, к ней добавилась и вторая. Мохнатая, с когтями. А потом высунулась морда – бело-серая, с черной маской Зорро, из-под которой смотрели два глаза, таких несчастных, что по спине побежали мурашки.

Енот, догадался Штирлиц.

На шее енота, на шлейке, висел круглый медальон.

- Люди в черном, часть хренадцатая, - сказал я, подцепив пристегнутый к шлейке поводок. – Иди сюда, зараза.

Енот безропотно выбрался на свет божий и посмотрел прямо в душу. Знаменитый кот из «Шрэка» и рядом не лежал. Я почувствовал, что погибаю, но еще пытался сопротивляться.

Очертаниями енот напоминал меховой шар на ножках.

- Ну и раскормили тебя, - я подтащил его поближе. – Ты из какого цирка сбежал, клоун? Где твой хозяин?

Енот издал жалобный звук, похожий на помесь щенячьего скулежа и журавлиного курлыканья. Повертев головой по сторонам, я не обнаружил никого, кто разыскивал бы беглеца. Ситуация складывалась идиотская. Оставить его – все равно что бросить потерявшегося ребенка. Искать хозяина – я не представлял, как. Хотя… медальон же, может, там есть координаты?

- Ну-ка, давай посмотрим твою галактику.

Висевший на карабине шарик легко отстегнулся. Развинтив его на две половинки, я достал сложенную бумажку с мелко отпечатанным текстом.

«Енота зовут Тоша. Если вы нашли его, пожалуйста, позвоните, вознаграждение гарантируется».

Далее следовал номер телефона и имя хозяйки: Наталья.

- Нормально, - я погладил енота, который поставил лапы мне на колени и смотрел умоляюще, не отрывая взгляда. – Мы с тобой, оказывается, тезки. Ты енот Тоша и я тоже… енот Тоша. Давай позвоним твоей маме, пусть забирает тебя.

«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети», - ехидно сообщил робот.

- Нормально, - повторил я. – И что мне с тобой делать, крендель? Домой к себе везти?

Время шло, енот жалобно курлыкал, номер чертовой Натальи по-прежнему оставался недоступным. Краем глаза я увидел, как к черному Кашкаю подошел хозяин, сел за руль и уехал. Путь был свободен, но я все так же не представлял, что делать. Наконец, после десятого или пятнадцатого по счету звонка, решил ехать домой.

- Придется тебе, Тоха, сегодня у меня ночевать. Мамаша твоя бестолковая, наверно, телефон не умеет вовремя на зарядку ставить. Думаю, и за тобой так смотрела, что ты от нее сдрыстнул.

Енот нехотя поплелся за мной, продолжая скулить. Похоже было на то, что тащу за собой ребенка, который ноет и просится на ручки. Приходилось как-то выгуливать малолетнего двоюродного брата, очень напомнило. Но уж енота я точно на руках не потащил бы, тем более, какого-то незнакомого. На вид-то он был вполне так чистенький и ухоженный, но кто его знает.

Подстелив тряпку, которой протирал стекла, я усадил на нее Тошку и обмотал поводок вокруг спинки пассажирского сиденья, чтобы енот не сполз вниз или не полез ко мне на колени. Он тут же принялся вертеться, осматривать все вокруг и принюхиваться, забавно дергая носом. Заметил в подстаканнике начатый пакетик с фундуком, схватил жадно.

- Угощайся, - разрешил я.

Запуская вовнутрь лапу, Тошка вытаскивал орехи по одному и быстро жевал, постанывая от наслаждения. А когда закончились, разочарованно пошуршал пакетом и бросил под сиденье.