Яблочко Ройгера (СИ) - Полынь Кира Евгеневна - Страница 17

Вот и все. Ни для кого теперь не тайна где я проведу всю следующую ночь. Теперь слух разнесется по городу со скоростью ветра, навешивая на меня ярлык «очередной бедняжки» и гарантируя мне множество любопытных взглядов уже на следующий день. Все, особенно те, кто знал меня лучше всего, будут усерднее всех выискивать во мне перемены и сравнивать мое поведение.

Едва не рассмеялась.

Кто бы знал, что эта ночь не первая и судя по всему не последняя.

Паланкин мирно покачивался, и даже не смотря на встревоженность, я все-таки задремала, опустив голову вниз, продолжая сидеть с прямой спиной. Открыть глаза пришлось, с огромным трудом, только когда Натея бережно потрясла меня за плечо, и с улыбкой не свойственной этой женщине помогла выйти из кабинки.

— Повелитель ждет. — Она неожиданно повела меня совершенно в другую от его спальни сторону, по длинному коридору, конца которому я лично не видела.

Стены были украшены фресками и мозаикой, с различными орнаментами, которые менялись с каждым пройденным метром. Среди обычных разноцветных плиточек, которые ярко контрастировали с черными стенами, я увидела и более драгоценные камни, такие как опал, сердолик и бирюза.

Когда в конце, наконец, показался свет, Натея остановилась, пропуская меня вперед.

— Он ждет. Поспешите, ранея.

Признаться честно мою душу обуяло такое равнодушие ко всему происходящему, что согласно кивнув, я уверенно пошла вперед, мечтая поскорее закончить это все и закрыть уже глаза, проваливаясь в здоровый и крепкий сон.

Это было логово. По-другому и сказать сложно.

Потолок украшали сталактиты, каменная поверхность которых светилась легким мерцающим светом насыщенно голубого цвета. Вокруг них словно вспыхивали светлячки и тут же гасли, превращая свой танец в сияние маленьких вспышек. Я даже немного оживилась, и мало смотря под ноги, пошла вперед. Пещера была практически пуста, не считая огромной перины, накрытой разноцветными покрывалами и множеством маленьких подушечек с кисточками, кружевом и блестящими камнями. В центре перины был широкий деревянный поднос, на котором стояла бутылочка вина и два хрустальных бокала на высокой тонкой ножке. Я бы рухнула в нее носом, если бы не одно очень важное обстоятельство — свернувший клубок из своего хвоста, медитирующий наг.

Сегодня он был на удивление одет, и длинные волосы, собранные в хвост позволяли полюбоваться его лицом сейчас спокойным и умиротворенным. То, что я приняла за черные полосы на его щеках и висках, оказалось темными чешуйками, широкими и плоскими с острым треугольным концом. Хвост, который сегодня было проще разглядеть, отливал голубым в своей черноте и маняще отсвечивал своеобразное освещение.

— Нана. — Его глаза резко распахнулись и впились в меня твердым, разрушающим взглядом, от которого у меня подкосились колени. И я действительно бы могла рухнуть, но смогла собрать последние силы, и сжав кулаки, вздохнула, оставаясь на месте.

— Повелитель.

Поклонившись, я поняла, что до сих пор одета в свое рабочее платье, которое не блещет чистой и румянец жарко опалил щеки.

Да чего это я!? Какая разница, во что я одета! Но вспоминая свои изящные, хоть и не пригодные для жизни наряды, что мне давали Тара и Мисая, я поежилась от неуверенности.

— Подойди ко мне.

Я закусила губу и, сбросив простые туфельки, ступила на край перины, которая оказалась еще мягче, чем я думала. Мысль о том, чтобы прилечь на нее казалась столь манящей, что только возможный гнев змея, заставил меня продолжить путь.

— Ближе. — Он протянул руку, вынуждая меня обойти поднос с посудой, и перехватив мои пальцы, переплел их со своими, рывком роняя меня вниз.

— Ох!…

— Вина? — Я помотала головой, но мне тут же был вручен один из бокалов с шипучей жидкостью внутри, которая пахла виноградом и сладостью. — Я понял, что ты имела в виду. — Начал он, раскладывая на подносе не хитрые закуски из сыра и вяленого мяса.

— О чем вы?

— Я понял, почему ты не приняла платье. — Он повернулся ко мне с таким искренним осознанием, что я даже не смогла вопросительно приподнять бровь, и видимо у него создалось впечатление, словно я поняла, к чему он ведет. — И я кое-что для себя решил.

— Ээээ… — Все мои слова, заготовленные в виде гневной тирады, улетучились, оставляя после себя только одну протяжную букву.

- Я, конечно, не могу понять твоих принципов, но мне это кажется забавным. Интересным и… непривычным. — Продолжал он, вынимая блюдечко со спелой клубникой откуда-то сбоку. — Если я не ошибся, а я не ошибся, все эти тайные ночные прогулки оскорбляют твое чувство достоинства. И как ты, наверное, успела заметить — я исправил положение. Теперь тебе нечего стыдиться, и ты можешь со спокойной совестью принимать мои подарки. Начнем с этого.

На мои колени опустилась коробочка с мягкой шелковой обивкой. Плоская, но тяжёленькая.

— Открой. — Я успела заметить, как блеснули его глаза в ожидании моей реакции и, послушавшись, приподняла крышку кончиками пальцев.

На мягкой белой подушечке лежал широкий браслет с множеством блестящих подвесок. Его основание было покрыто сплошь витиеватыми узорами, в которых я смогла разобрать один из орнаментов, что украшали стены коридора ведущего сюда. Видимо один из ценных для них видов росписи, который они увековечили даже в металле. Его серебристые грани блистали в полумраке, а глубокие таинственные сапфиры, рассыпанные по украшению, вызывали искреннее восхищение, словно чистые слезинки океана, разбрызганные по серебристой поверхности луны.

— Тебе нравиться? Примерь.

— Повелитель. — Только и смогла прошептать я, но мужчина, почувствовав мое настроение, напрягся, хмуря черные, четко очерченные брови.

— Что опять не так?

— Я не смогу принять это. Это очень дорого.

— Но это же подарок. Ты теперь моя ананфе маа-за, ты можешь делать все, что заблагорассудится, и все что я не запрещаю. А я настаиваю, чтобы ты приняла подарок.

— Ана… что? — Я захлопнула коробочку, но проследив нехороший взгляд нага, отложить не рискнула.

— Ананфе. — Повторил он, но легче не стало. — Женщина.

Я не смогла не рассмеяться. Получилось тихо, устало, и, опустив лицо в ладони, я заскулила, прижимая голову к коленям. Мужчина хоть и удивился моей реакции, но благоразумно промолчал, дождавшись пока я успокоюсь.

А до меня, похоже, начало доходить, что происходит и, решив проверить это, я спросила, не поднимая голову:

— Повелитель, я могу узнать, что же вы сделали, чтобы возвести меня в статус вашей… ананфе?

— Конечно. Открыто заявил всем, прислав за тобой паланкин, который увез тебя в замок.

Все. У меня совсем упало чувство самоконтроля, и я с громким стоном откинулась на спину, раскинув руки в стороны, закрыла глаза и ответила:

— Вы ни для кого не заявили что я ваша… женщина. — Тихо говорила я. — Сейчас все уверены, что я выбранная девушка для одной единственной ночи с вами и завтра с утра вернусь не в своем рассудке.

— Я думаю, это дело времени. — Неожиданно спокойно ответил он и опустился на локоть, заглядывая мне в лицо. — Особенно если ты не вернешься завтра.

Глава 17

Глаза открылись так резко, что я успела увидеть кончики своих ресниц.

— Не вернусь?

— Да. Думаю, для достижения запланированного мной эффекта, твое возвращение откладывается.

— Повелитель! — Я вскочила и опустилась лбом в пол, сжимаясь в поклоне. — Прошу, не делайте этого.

Он молчал, но спустя секунды я ощутила кончики его пальцев, зарывшиеся в мои волосы, и тихий голос разрезал гнетущую тишину:

— Это из-за ребенка, верно? — Я кивала, мысленно придумывая тысячи молитв обращенные к нагу, в надежде на то, что он меня отпустит и не запрет в этой крепости навечно.

Словно обрадовавшись своей догадке, мужчина вздохнул и приподнял мое лицо, близко наклоняя к себе.

— Не беспокойся. Моя ананфе не должна печалиться. — Его улыбка разрезала рот, и я вновь смогла заметить выступающие клыки. — Выпей вина. — Он поднес свой бокал к моим губам и плотоядно наблюдал за тем, как я не нахожу решимости отказать, делаю маленький глоток. — А теперь иди сюда. — Он рывком притянул меня к себе. — Я успел соскучиться.