Сражение на Венере (сборник) - Гриннелл Дэвид - Страница 50

Джордж упрямо пытался идти вперед, но мох не пускал. Пришлось идти, точно в замедленной съемке, при каждом шаге стряхивая его с ноги и стараясь сохранить равновесие. И вскоре Джордж понял, что не может продвинуться дальше ни на шаг.

Тогда он сошел с дорожки на твердую землю. Его достоинству был нанесен сильный удар. Мара бежала к нему по краю, но он не глядел на нее. Он попытался очистить ноги от мха, но тот тянулся, как прилипшая жевательная резинка, и Джордж только усугублял свое положение.

Невидимый наблюдатель все время хихикал. Усмехаясь, Мара достала нож и срезала или соскоблила большую часть этого мха.

Когда она закончила, из дома на унылый дневной свет вышел человек. Он казался низеньким и широким в монашеском одеянии, завязанным на талии. У него были красные щеки, а на вид лет пятьдесят. Рот у незнакомца был приоткрыт, а большие бледные глаза без страха смотрели вперед.

Выглядел он глупым и безопасным, и что-то произнес слабым, резким голосом Джорджу, который лишь хмурился на него. Мара ответила на том же языке, и у них завязалась беседа.

— Это Сенильд, — повернулась, наконец, Мара.

— Я так и думал, — мрачно ответил Джордж.

Он понял, что если хочет получить от этого дурня информацию, то глупо начинать с конфликтов. Поэтому приложил усилия и загнал свою уязвленную гордость в самый дальний уголок души.

Вытащив из ранца запасной Телео, он кивнул Маре:

— Расскажи про него Сенильду.

— Уже, — ответила Мара, забирая Телео. Она по-прежнему на пару шагов опережала Джорджа.

— Когда-то, давным-давно, я изобрел подобное устройство, — сказал Сенильд, надев Телео.

— В самом деле? — поинтересовался Джордж. — И где же оно теперь?

— Я его выбросил, — небрежно махнул рукой Сенильд. — Я выбрасываю все свои игрушки. Надоедают… Однако, я рад, что вы пришли и позволили мне немного поиграть с моим садом. Я уже много лет не могу найти для этого жертву. На планете, знаете ли, осталось очень мало людей. Наверное, я переусердствовал.

— Переусердствовали в чем?

— В войне. Это игра, в которую я играл прежде.

— Игра… Бога ради, вы называете это игрой?!

— Все лишь бессмысленная игра… — процитировала Мара.

Джордж вспомнил убитых товарищей и едва справился с гневом.

— Игра, в которую вы играли прежде? Но мне кажется, эта игра все еще продолжается.

— Ну, да, и будет продолжаться, я думаю, еще пару столетий, пока все эти штуки не разобьют друг друга, — хмыкнул Сенильд. — Мне они надоели, и я просто позволил им действовать самостоятельно. Чисто автоматически, знаете ли.

— Вы хотите сказать, что все эти танки и самолеты беспилотные?

— Естественно.

Джордж подумал о Фрайбурге и его вере в союзников с белым кругом. Он вспомнил свои эмоции, когда торпеда на колесах помчалась защищать их. Страшно было осознать, что все это действовало автоматически. Джордж почувствовал, что с ним сыграли злую шутку.

— Какого черта вы позволяете им разносить все вокруг? — грубо спросил он.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Сенильд. — Это не имеет никакого значения.

— А для меня имеет! — рявкнул Джордж. — Вы чуть было не убили меня. Вы убили нескольких моих товарищей и, кто знает, может к настоящему моменту убиты уже все остальные. Вы можете остановить это?

— Да, если захочу.

— Тогда остановите прямо сейчас, будь вы прокляты.

— А почему я должен из-за вас останавливать свою игру? — раздраженно спросил Сенильд.

Джордж выхватил у Мары нож.

— Потому что я убью вас, если вы не сделаете этого.

— Дорогой друг, вы не смутили меня ни в малейшей степени. Я хороший целитель. Фактически, все мои раны заживают немедленно, так что вы не можете причинить мне боль или убить. Я, видите ли, бессмертен.

— Сейчас мы это проверим, — мрачно прорычал Джордж, шагнув к нему с ножом с руке.

Но Мара схватила его за руку.

— Нет, Джордж, насилие здесь не поможет. Всегда есть способ получить то, что вы хотите, не создавая проблем. Жестокость не заменяет ума.

Сенильд посмотрел на нее с некоторым одобрением.

— А ты не только красивая молодая девушка, ты, также, весьма разумна. Джордж — что за странное имя?! — отдай мне свою девушку, и я выключу войну.

Вместо ответа Джордж влепил ему хук слева, целясь в солнечное сплетение, и Сенильд отскочил, точно резиновый. Его тусклые глаза загорелись, и он слюняво улыбнулся.

— О, новая игра! Как вы ее называете? И что теперь делать мне?

Джордж застонал.

— Ладно, Мара, теперь твоя очередь пошевелить мозгами.

— Может, ты покажешь нам свой дом, Сенильд? — спросила Мара. — У тебя есть еще здесь такие штуки, как фонтан?

— Да, много. Раньше я так забавлялся с посетителями. Конечно, я не могу показывать их все сразу — это испортило бы впечатление. Я бы хотел, чтобы вы сами наткнулись на них. Вы будете так удивлены. Пойдемте…

Мара пошла с ним в дом. Джордж пожал плечами и последовал за ними. Он внимательно смотрел, куда ступает Сенильд, и шагал точно след в след, поскольку хотел избежать клейких участков.

Порог дома вел себя совершенно нормально, когда проходили Сенильд с Марой, но тут же ушел из-под ноги Джорджа, и он полетел по скату куда-то в темноту, слыша позади раскаты смеха.

В конце пути его поджидала все та же липкая штуковина.

Джордж лежал в темноте, беспомощный, как насекомое на клейкой бумаге для ловли мух, и пытался придумать какой-нибудь способ прикончить этого старого маньяка.

Потом он подумал, жив ли еще Фрайбург? «Если шкипер все еще жив, — прикинул Джордж, — то надо надеяться, что он ждет моего возвращения с дружелюбными и умными венерианцами, готовыми прийти нам на помощь. Слава богу, Фрайбург не знает о том, что происходит, о том, как бесстрашный исследователь Джордж Старки падает и дурачится, точно клоун в цирке, в безумном мире Льюиса Кэрролла».

Вспыхнул свет. Джордж лежал в совершенно пустом подвале, где лишь вдоль стены стояли скамейки. Очевидно, в счастливые времена Сенильда они предназначались для гостей, желающих поглазеть на участь своих менее неудачливых компаньонов.

Потом появился Сенильд с глупой усмешкой, и Мара, вновь разразившаяся переливами смеха.

Глядя на нее, Джордж нахмурился.

— Ты разочаровываешь меня, Мара, — пробурчал он. — Я думал, ты уже взрослая. А в этой детской клоунаде нет ничего забавного.

— Все зависит от того, с какой стороны ты наблюдаешь эту сцену, — захихикала девушка.

— Что же касается вас, глупый, маленький, толстый дурачок, — обратился Джордж к Сенильду, — то вы ведете себя не по возрасту. Во всяком случае, сколько же вам лет?

— По моему, тысячи три, может, четыре, — ответил Сенильд. — Память у меня уже не та, что раньше, так что не могу сказать точно. И, разумеется, годы на Венере немного короче, чем у вас.

— Я не верю ни единому его слову, — грубо сказал Джордж. — Освободи меня.

— Всенепременнейше… — Сенильд нажал скрытую кнопку. В отверстиях на полу запузырилась какая-то жидкость. Это оказался растворитель, освободивший Джорджа из липкого плена.

Представление продолжалось. Дом был переполнен такими же идиотскими розыгрышами. Дверные ручки оставались в руке, или рука приклеивалась к ним, или они били током. Лестница превращалась в гладкую наклонную поверхность, сбрасывающую вас обратно к подножию. Цветы выпускали из себя облако пыльцы, вызывающей неудержимое чихание. Пол в коридорах начинал перемешаться под ногами назад, так что, в каком бы направлении вы ни пошли, приходилось шустро перебирать ногами, чтобы оставаться на месте.

Джордж молча преодолел весь этот цирк. Ему становилось немного легче, когда Мара тоже попадала в какую-нибудь глупую западню.

Наконец, все закончилось. Так и не встретив на пути ни единой живой души, они вошли в зал, обставленный с восточной роскошью. Стулья, ковры и диваны здесь были мягкими и встретили их многоцветной гаммой, потому что в окна бил яркий солнечный свет, заставляя пылать шелка и атласы.