Когда-нибудь мы будем вместе (СИ) - Мархасин Вадим - Страница 96

В прошлый приезд зампотылу всей Советской Армии не понравились столетние липы по краям центральной аллеи военного городка дивизии. Особенно когда он услышал слово аллея. Визг и ор поднялся до небес. Какая может быть аллея на территории воинской части? Только подъездные и рокадные дороги. Сам генерал обожал елки — и зелено и листвы не дает, что еще настоящему военному для счастья надо? Поэтому на разборе проверки Слипченко приказал спилить липы и высадить ели, о чем не преминул сделать запись в акте и плане работ по устранению недостатков, выявленных при проверке.

Командир дивизии в течение мая-июня с грустью наблюдал за актом вандализма, творящимся под окнами штаба, по вырубке вековых деревьев и эпической работе по выкорчевыванию пней, поражаясь причудливому течению мыслей проверяющих.

"Дивизию по плану домой выводить через год, и разбирались бы немцы со своими липами сами".

Когда борьба с липами была закончена, на их место посадили ели, скоммунизденные в близлежащем лесе. То ли климат для них был не подходящий, то ли почва, может негативная аура, дамокловым мечом висящая над проклятым местом, но все елки благополучно скончались и торчали немым укором, осыпая асфальт порыжевшими иголками.

И вот опять в комиссии генерал Слипченко. Помня его нудную и въедливую натуру и прогрессирующий маразм, Круглов распорядился подновить зеленые насаждения. Засохшие деревья выкорчевали, соскребли отовсюду где можно было снег, сформировали небольшие валки снега вдоль бывшей липовой аллеи и повтыкали в импровизированные сугробы елки, напиленные в том-же лесу.

Комдив поморщился, осознавая предстоящие разборки с лесным хозяйством муниципалитета Бернау, ему еще липы икались до сих пор. Но, как говорится, война требует жертв!

Обходя территорию части, генерал засовывал нос в каждую щель, предполагая, что там непременно побывает нос Слипченко, вспоминая, как тот учил его жизни в прошлом году, чуть ли не тыкая носом в дырку от выдранного гвоздя, когда-то забитого в косяк двери и закрашенную на несколько раз.

— Прежде чем красить Круглов, — тыкал в дырку пальцем Слипченко, — надо ее зашпаклевать, зашлифовать, это вам понятно? И вообще, что это за зеленый цвет с продрисью? Веселенький такой? Вы бы еще зайчиков и мишек на стенах нарисовали, цветочки на подоконник определили. Сегодня же закрасить все шаровой серой краской! Цвет должен быть военный, убойный, чтобы все видели — здесь серьезная организация.

"Ага, каждые полгода стены по инициативе проверяющих перекрашиваем, то в зеленый, то в бежевый, затем в светло-серый. Последний раз — вон с продрисью зеленый. Ты бы в генштабе шаровой краской стены выкрасил, — мысленно выругался Круглов, — так нет, мрамором и малахитом отделали!"

Круглов со своим заместителем, спускались по лестнице со второго этажа штаба. Вверх по ступенькам, бухая кирзачами, мимо генерала пронесся писарь оперативного отдела.

— Куда солдат, а воинское приветствие — крикнул Круглов в удаляющуюся спину бойца.

— Я вам сегодня честь уже отдавал, — притормозив, удивился непонятливости генерала солдат, и рысью умчался дальше.

— Это сейчас что было? — задал риторический вопрос своему заместителю генерал.

Полковник, еле сдерживаясь от смеха, ответил: — Так честь то один раз в жизни отдают, а вам, товарищ генерал, ее уже сегодня отдали! — И не выдержав, хохотнул.

— Но-но, я вам не из этих, — улыбнувшись, поддержал шутку Круглов, подходя к комнате оперативного дежурного. — Дежурный, передайте начоперу провести дополнительные строевые занятия с личным составом штаба, по теме "воинское приветствие и отдание чести".

— Есть, — козырнул оперативный дежурный.

Долгожданный день проверки настал, столы в "греческом зале" в офицерской столовой ломились от немецких разносолов. Баня, для отдыха членов комиссии после трудов праведных, натоплена.

Командир дивизии выдвинулся на КПП части, лично встретить проверяющих. Час назад ему позвонили из штаба армии, что комиссия выехала из Берлина. А езды той тут — менее пятидесяти километров.

Подойдя к контрольно-пропускному пункту, генерал услышал громкий крик зампотыла, срывающийся на визг: — Какая зараза зарыла траншею! Мне взвод солдат ее две недели копал, только вчера к обеду закончили!

За проходной КПП стоял бледнеющий дежурный — лейтенант, перед ним матерясь, размахивал руками зампотыл.

— Товарищ полковник, я вчера в наряд заступил, — оправдывался лейтенант, — прихожу после развода к месту несения службы, смотрю бардак — канава какая-то, а завтра проверка. Чтобы помощники дежурного по КПП ночью не расслаблялись, я и дал им команду — закопать!

— Тебя кто просил самодеятельность проявлять! — Опять перешел на ультразвук зампотыл. — Мне сегодня надо кабель к боксам заложить, кто траншею раскапывать будет?!

Проверяющие себя долго ждать не заставили, "Чайка" командующего армии и штабной автобус притормозили на КПП.

Круглов подошел к "Чайке", дождался когда из нее выберется Слипченко отдал команду "смирно" и представился:

— Командир дивизии генерал-майор Круглов! Здравия желаю товарищ генерал!

— Вольно, генерал, — барственно отмахнулся Слипченко. — Мы с вами старые знакомые, помню, помню, весной у вас был. Посмотрим, что у вас изменилось в лучшую сторону.

"Надо готовить дивизию к выводу, а не с кисточками вытанцовывать", — про себя прокомментировал Круглов слова памятливого начальника.

— Давайте пройдемся пешком до штаба, посмотрим незамыленым глазом на ваши успехи, — Слипченко двинулся вперед по аллее.

Круглов поторопился следом, отставая на пару шагов, предоставив Слипченко оценить изменения.

— Я припоминаю, у вас тут липы росли, смотрю выполнили мой приказ, елки посадили. Красота, просторно, светло стало. А так эти вековые монстры, весь свет в штабе загора…, — запнулся Слипченко, смотря на покосившуюся елку, "высаженную" в полутора метрах от бордюра, — …живали.

— Это, что?

— Да приросла неровно, товарищ генерал! — отбоярился Круглов.

— Не порядок, опять мне вас учить, что в армии все должно быть как по линеечке, замахал руками Слипченко, и эти елки надо было садить по шнурку. Натянуть по всей длине и высаживать проверяя отвесом! Тогда такого безобразия не будет. Я уверен не все пропало, надо выпрямить и зафиксировать, пока ель молодая пойдет в рост в нужном направлении.

Генерал шагнул на газон и потянул елку за ветку, для проверки упругости. Деревце выскочило из сугробика, явив пораженному проверяющему ровный, свежий срез. Ничего не говоря, Слипченко резво бросился к следующей елке и дернул за ствол. Картина повторилась — елка осталась в руке генерала.

" И что же я не прикрутил эти елки к пенькам от засохших", — закручинился Круглов, страдальчески морщась от раздавшегося начальственного возмущенного ора.

Негодующие вопли Слипченко, оскорбленного до глубины души, вскрывшимся обманом подогревали действия членов комиссии, от желания потрафить начальству, повыдергивавших все елки в близлежащем окружении и притащивших их по нос начальству.

"Бурлаков говорил, что президент обещал не беспокоить проверками, через три месяца по плану погрузка, — пригорюнился Круглов. — Да, царь то может и обещал, да холопы не вняли".

Надо ли говорить, что ход незадавшейся с самого начала проверки, свернул с намеченного плана в другую колею "углубленного и более пристального внимания к творящимся в дивизии безобразиям", как сказал, немного успокоившись Слипченко.

На этом беды комдива не закончились. Председатель женсовета дивизии, жена начальника особого отдела Загоруйко, бойкая на язык и беспардонная, как ее муж по своей должности, настойчиво и упорно выносила мозг Круглову, вылавливая его то в кабинете, то на плацу после развода и пытая куда будут выводить дивизию, где будут жить офицеры, в какую школу пойдут их дети.