2018: Далёкое Отечество (СИ) - Ким Сергей Александрович - Страница 87

Десятка два человек, половина из которых были совершенно обычными людьми — мужчины, от тридцати до пятидесяти лет. По имперской манере — гладко выбритые, почти все одеты в неизменные гимнастёрки, галифе, сапоги и с фуражками на головах. Фуражки были как с характерной для ГБ васильковой тульей, так и обычные полевые армейские. Что бросилось в глаза — всего у нескольких человек виднелись обычные погоны, а вот у других почему-то присутствовали петлицы со знаками различия.

Однако в советскую форму одеты были не все — несколько человек выглядели совершенно обычно для имперцев: рубахи с вышивкой и крепкие кожаные куртки, на ком-то даже кольчуга с металлическими пластинами обнаружилась.

Но что самое интересное — среди анклавовцев не все были людьми.

Низкий и очень широкоплечий мужик с короткой курчавой бородой — натуральный гном, каким его привыкли представлять в последнее время. Не маленькое существо ростом по колено из старых сказок, а суровый воитель из более классического фэнтэзи. Экипирован в самый настоящий тяжёлый латный доспех, но без шлема. На плече — оружие, но не какой-нибудь топор, которого не хватало для образа классического фэнтэзийного гнома, а скорее короткая алебарда.

Пожилой — лет восьмидесяти, не меньше… эльф. Ну то есть фейри — тонкие черты лица, удлинённые и заострённые кончики ушей. Насмотревшись на Шари, Сергей уже вполне отчётливо и быстро научился распознавать отличия людей от местных эльфов, так что ошибиться не мог. Короткие седые волосы, худое даже для фейри и непривычно морщинистое лицо; слегка сгорбленный, но с пристальным ясным взглядом. До этого Вяземский даже и не предполагал, что бывают старые эльфы… Хотя, на Светлояре фейри были вполне смертны и от старости умирали, но лет эдак в триста-четыреста, а то и больше. Хотя считалось, что почти до самой старости выглядят молодо. Тогда сколько же лет этому фейри? Пятьсот, восемьсот, тысяча, ещё больше? Даже на эльфа-то не похож он толком: в старой советской шинели и потёртой армейской фуражке он больше напоминал самого обычного деревенского деда-ветерана, нежели сказочное вечно молодое существо, преисполненное древней мудрости…

Или даже вот ещё хлеще: высокая нескладная фигура в длинном — до пят — чёрном балахоне с капюшоном. Капюшон откинут, лицо открыто… С одной стороны похоже на человеческое: внешне — пожилой мужчина лет шестидесяти с длинными чёрными волосами и серовато-голубыми глазами. С другой стороны — нелюдь явственная и отчётливая, если судить по вертикальным кошачьим глазам и коже на лбу и щеках, на которой проступали самые настоящие чешуйки. Неужто рептилоподобный наг, которые даже у имперцев иначе как фольклорные и мифические персонажи, уже не проходили?

На его фоне худенькая стройная девушка лет восемнадцати, с длинными рыже-каштановыми волосами и тёмно-карими глазами, одетая в бело-красное платье, выглядела совершенно обычно. И даже торчащие в стороны лисьи уши и огромный рыжий с белым кончиком пушистым хвост, которым она активно помахивала из стороны в стороны — удивляли мало.

Но самыми интересными личностями были, безусловно, те двое, что стояли во главе небольшой приветственной делегации. Один — старик лет семидесяти с лишним, но подтянутый и весь бодрый на вид. Одет в советскую форму, околышек фуражки — ярко-синий, на поясе — кобура, на плечах — погоны капитана. От него буквально расходились волны уверенности и спокойствия — сразу чувствовалось, что именно он и является тут самым главным.

А вот его спутницей оказалась… Эрин.

Да, ещё одна. Только постаревшая лет на двадцать и с волосами не иссиня-чёрного, а совершенно белоснежного цвета. А в остальном один в один — миниатюрная, но хорошо сложенная; совершенно те же черты лица, лишь немного сглаженные лёгкими морщинами, и фиалкового цвета глаза. Даже хитроватая улыбка и взгляд были совершенно теми же, как и странного вида чёрное с пурпурными вставками то ли платье, то ли диковинный доспех. И это сходство было не тем, что бывает у родственников — так скорее может меняться один и тот же человек на фотографиях разных лет. Вот разве что ещё на плече вместо копья, больше похожего на совню, имелся не менее монструозного вида бердыш. Сразу становилось понятно, что и Гаэ Асайл, и это орудие локального геноцида — родичи. Чёрное металлическое древко с периодически вспыхивающими фиолетовым пламенем письменами, воронёное лезвие с замысловатыми узорами и общее впечатление, что обычный человек не то что драться — подымет-то такой с трудом.

БТР затормозил метрах в пяти перед анклавовцами, Сергей нырнул внутрь бронемашины, сменил каску на генеральскую фуражку, которая уже привычно заменяла ему кепи. Посмотрел в закреплённое на приборной панели зеркало.

— Машину не глушу, командир, — произнёс Руслан, не снимая рук с руля.

Вяземский кивнул. Правильно — на Аллаха надейся, а верблюда привязывай.

— Шари, остаёшься здесь, — добавил майор, обращаясь к приёмной дочери, которую, после некоторого раздумья, всё-таки решил взять с собой. — Если что — на тебе пулемёт.

— Поняла, отец, — моментально отозвалась девушка.

— Параноики, — прокомментировала эти приготовления Эрин. — Впрочем… Ваше право. Так! Как я выгляжу? Не как заспанная замарашка? Мне надо хорошо выглядеть, а то… Гхм. Да. Ладно, пошли уже, Сергей.

Майор вышел из «гиены», зашагав вперёд, а затем чётко — как по Уставу — перешёл на строевой, остановился в двух шагах перед главным среди встречающих анклавовцев и вскинул руку к виску.

— Здравия желаю, товарищ капитан! — отчеканил Вяземский… а вот затем он впервые за очень долгое время просто не нашёл, что сказать дальше.

К чему слова и что за слова могут быть уместны в такой ситуации?

Поэтому разведчик просто опустил руку и протянул её вперёд. Старый капитан, тоже ответивший воинским приветствием, пристально взглянул в глаза Вяземскому, а затем тоже протянул руку и двое российских офицеров из разных времён и миров обменялись крепким рукопожатием.

— Нууу раз на нашего бравого разведчика напал неожиданный приступ косноязычия, то значит мой черёд брать слово, — Эрин возникла рядом как и всегда буквально из ниоткуда. — Товарищи! Позвольте вам представить — командир разведывательного батальона, майор армии Российской Федерации Сергей Владимирович Вяземский. Большой зануда, крючкотвор, неплохой стрелок, офицер и хороший человек. Насколько я успела узнать, да. Впрочем, вряд ли бы я привела сюда кого-то другого. А это…

Апостол прошмыгнула за спины анклавовцев и продолжила:

— Это — её Святейшество Эйра, ныне — воительница и маг, служащая делу богини Эмрис. А это капитан МГБ Георгий Константинович Макаров — глава свободного поселения Надежда, населённого личным составом Строительства 507, его потомками и примкнувшими местными людями и нелюдями, — Эрин обняла этих двоих сзади и продолжила с широкой улыбкой. — По совместительству — мои мама и папа.

Эпилог-1

Тучный лысый господин, которого в Реморре знали как имперского купца второй ступени сира Велисария Вирибуса, потягивал вино из изящного хрустального кубка, задумчиво смотря на расположенный во внутреннем дворе поместья фонтан. Вино, нужно признать, было отличным, хотя и с несколько экзотичным вкусом — явно что-то с южного побережья… Что-что, а делать вино и торговать хиспанцы умеют, пожалуй, лучше всех в этом мире. Хотя вот особняк построен в типично имперском стиле — большой, монументальный… Не дом, а настоящая крепость. Впрочем, имперцы иначе и не строили.

Но тем ироничнее это казалось в свете всего происходящего…

— Доброго дня и здравствия вам, сир.

Пара крепких слуг в тонких белых халатах и с длинными прямыми мечами у пояса отодвинули две шёлковые занавески, и к имперцу вышел хозяин поместья, одетый в просторное одеяние янтарного цвета.

— И вам не хворать, господин Хэлле, — почтительно склонил голову Велисарий, обозначая попытку встать.

— О, не утруждайте себя, сир — я тоже с вашего позволенья присяду. Разговор у нас намечается небыстрый…