2018: Далёкое Отечество (СИ) - Ким Сергей Александрович - Страница 88

— Теряюсь в догадках, чем же моя скромная персона заслужила внимание столь важной особы… — недоумённо развёл руками имперец. — Я пусть и не самый бедный, но довольно скромный купец…

— Полноте, сир, — рассмеялся его собеседник, усаживаясь в лёгкое плетёное кресло напротив Велесария и наливая себе в кубок вина. — Мы оба прекрасно понимаем кто мы есть такие… На самом деле.

— Неужели? — скептически приподнял бровь купец.

— У меня в этом нет ни малейших сомнений, — заверил Хэлле.

Казалось бы — вполне мирная рядовая беседа двух не самых бедных людей… Вот только один из них человеком в полном смысле этого слова как раз и не был.

Иридан Хэлле был фейри. Да не обычным, а самым что ни на есть Тёмным — смуглая кожа, зловеще-алого цвета глаза и длинные белые волосы. Причём был он явно не рядовым потрошителем, а Падшим довольно высокого ранга, обнаружение которого всегда было для Империи поводом начать войсковую операцию или даже небольшую войну — в истреблении своего давнего врага люди не жалели ни сил, ни средств, крепко помня о том, кто такие — Тёмные фейри.

— Что ж, я вас внимательно слушаю, господин Хэлле, — сложил руки на своём объёмистом животе имперец, которого, казалось, не особого пугает или злит присутствие извечного врага на расстоянии вытянутой руки. Хотя за сотни и тысячи лет у большинства имперцев выработался почти рефлекс: если рядом Падший, то ты скоро умрёшь, а раз так, то нападай и дерись, стараясь продать свою жизнь подороже, потому что просить о пощаде бесполезно.

— До моих… сородичей уже дошли слухи о ситуации на вашем востоке, — произнёс Иридан. — Вспыхнул дворянский мятеж, имперские войска понесли серьёзные потери, какое-то местное племя сумело нанести вам ряд чувствительных поражений, но затем неожиданно вступило в союз с Империей…

— Иии… что дальше, господин Хэлле? — поинтересовался Велисарий. — Да, имперская земля полнится слухами, но даже у нас мало кто осведомлён о подробностях происшедшего… А что такого-то? Ну очередной мятеж, ну очередная война и новые союзники… Обычное дело для большой державы.

— Был Совет-без-солнца, — буднично произнёс Иридан. — Пожирающая мать изрекла своё слово, призвав Тёмный народ на новую войну, потому как вскоре Империю сокрушат пришельцы из другого мира. Новый Рим повторит нашу участь, а Тёмные фейри вернут себе былое величие.

— Может, стоило бы пореже будить этого гомункула? — заметил имперец. — Она ведь постоянно говорит одно и то же, попутно сжирая кого-то из ваших.

— Но заметьте, сир, про пришельцев из другого мира она упомянула впервые, не так ли?

— Быть может, за три тысячи лет у старушки кончились байки, и она решила освежить свой репертуар?

— О, не исключаю, — усмехнулся Хэлле. — Хотя о чём-то таком сообщили и некоторые другие источники — на этот раз лично мои… В конце-концов кто-то ведь разгромил целых три имперских легиона, что само по себе не рядовой случай.

— Я слышал, что дом Теней Тэлнагра взял на себя ответственность за поражение имперских войск, — сообщил Велисарий.

— …а также за вспышку дизентерии в Нереиде, нашествие саранчи в Речном герцогстве, извержение Надира и смерть графа Лероя, подавившегося косточкой на званом ужине в Александрополе… Тени Тэлнагра — просто шуты, их даже сами Тёмные уже не воспринимают всерьёз.

— А кого же Тёмные воспринимают всерьёз в таком случае? Может быть, Пожирающую мать?

— Может быть, Пожирающую мать, — пожал плечами Иридан. — В конце-концов она — единственная из правящих матриархов, что жила задолго до прихода римлян… Поэтому, возможно, что если она в кои-то веки призовёт Тёмных к большой войне — они её начнут. Возможно — выбрав для первого удара ослабленный Восток, возможно — расколов Империю надвое и нанеся удар в самое её сердце, а возможно — на солнечный свет извлекут что-то древнее и очень могущественное…

— Но вам-то зачем раскрывать возможные планы своего народа врагу, господин Хэлле? — участливо спросил Велисарий. — Даже одного такого намёка будет достаточно, чтобы привести в движение нужные силы и в Империи, и в Эльвенгарде, что явно не будет способствовать успеху тёмного дела…

— Что есть успех, сир Вирибус? — философски заметил фейри. — Быть может, наконец-то проиграть войну — это лучше? Как говорят люди — лучше ужасный конец, чем ужас без конца…

— А, быть может, вы просто хотите руками имперцев устранить своих противников? — вкрадчиво произнёс Велисарий.

— Быть может, — рассмеялся Иридан. — Быть может, сир Вирибус, быть может! Но к чему горевать по этим головорезам? Уж я-то по ним тосковать точно не стану.

— Они ваши братья по крови.

— Да, это так, — кивнул Тёмный. — Вот только где были эти братья, когда я две сотни лет назад пришёл в этот город с одним кинжалом за пазухой? Почему-то я год за годом шёл от перерезанных глоток в тёмных переулках к контролю контрабанды и к прочим хорошим, но почему-то нелегальным вещам… И, как вы можете видеть, сир Вирибус — пришёл. У меня крупнейшее… сообщество на всём северном побережье Хиспаны, включая Девятиградье. Мои легальные доходы в несколько раз превосходят нелегальные, я торгую с имперцами и африканцами, дукс этого славного города был моим подручным, имперский посол ходит со мной на охоту, а горожане при встрече почтительно кланяются, а не пытаются разрядить мне арбалет в спину. И вот только тогда у меня и появилось множество «братьев», которым внезапно понадобились деньги для успеха Тёмного дела.

— Про посла — это… неожиданно, — неопределённым тоном произнёс имперец.

— Взяли за заметку? Пожалуйста, сир — считайте это ничего не значащим подарком. Просто если вы хотите знать некоторые мои мотивы, то вот они — ради такого случая я даже немного сыграю открыто. У меня прекрасный дом, верные слуги и спокойная жизнь, которую я могу посвящать живописи, поэзии или драматургии… Вас удивит, если я скажу, что всегда тяготел к искусству? Будете смеяться, но одну мою пьесу недавно ставили даже в вашем Александрополе. Инкогнито, разумеется. Говорят, на премьере был даже консул Сената и ему весьма понравилась моя комедия. И всего этого я добился сам. Матриархи и патриархи обещают Тёмным золотой век? Так вот он — этот золотой век. Правда, конкретно для меня. Ну так мир несправедлив — сильные дойдут и получат всё, слабаки будут повержены и падут. Однако к чему мне менять мой золотой век на повстанческую войну где-то на просторах Северной орды, а этот чудесный дом на холодный схрон?

— Вы гедонист, господин Хэлле, — понимающе покивал имперец. — Впрочем, кто из нас не без порока? Вы хотите жить хорошо и спокойно, я хочу жить хорошо и спокойно, большинство граждан Империи хочет жить и спокойно…

— Жаль, что нам в этом постоянно кто-то мешает, — улыбнулся Тёмный.

Некоторое время фейри и человек молча потягивали вино.

— Кстати, прекрасный букет. Минтаур, Висайя?

— Да нет же — одна из моих местных виноделен. Я пришлю вам амфору.

— Буду благодарен, господин Хэлле.

— Не стоит, сир Велисарий, не стоит… Лучше просто скажите мне, какое из двух выражений больше вам по душе: «вовремя предать — это значит и не предать вовсе, а предвидеть» или же «услугами предателей охотно воспользуются, но постараются побыстрее от них избавиться»?

— Увы, господин Хэлле, я не силён в диспутах и ораторском искусстве, — с сожалением развёл руками имперец. — Я всего лишь скромный купец второй ступени…

— Но всё-таки? Вам ведь нужно просто выбрать чьи слова вам ближе.

— Чьи слова?.. — задумался Велесарий. — В таком случае я бы сказал, что мы прикрываемся чужими словами тогда, когда сами ничего не в силах сказать. К чему выбирать между чужими словами, если можно сказать свои собственные? Предатели, герои… Всё зависит лишь от того, с какой стороны доски латро смотреть. Нет правил без исключений и нет исключений, что нельзя было бы подчинить правилам. Уж вы-то должны понимать, господин Хэлле, что всё зависит только от нас.

— Всё зависит только от нас, — усмехнулся фейри. — Звучит неплохо. Хорошо бы, чтобы так было всегда. Иначе, зачем тогда Тёмному о чём-то говорить с имперцем?