Аргентинские сказки - Баттини Видаль де - Страница 21

Согласилась девочка. Указал ей карлик дорогу домой. Вернулась она к себе, а матери уж в живых нет, осталась она без детей одна и умерла с горя. Вот живет девочка без матери и без братьев, шьет целыми днями рубашки да молчит, словно немая.

Как-то раз пошла она в лес и повстречалась с принцем. Тот и спрашивает?

— Кто ты такая?

А девочка ничего ему ответить не может.

— Хочешь, — спрашивает принц, — я тебя с собой заберу?

Кивнула она молча и следом за принцем двинулась.

— Видно, согласна она со мной отправиться, — говорит тот слугам.

Привез ее во дворец и поселил на той половине, где слуги у него жили. А девочка, как и прежде, с утра до позднего вечера рубашки шьет и ни с кем не разговаривает, точно воды в рот набрала.

А у принца была чернокожая рабыня. Стала она девочке завидовать и возненавидела лютой ненавистью за то, что была та собой пригожа. Только вот ходила она чумазая, растрепанная и плохо одетая, и никто ее красоты не замечал.

Вот и говорит однажды рабыня принцу:

— Видно, привезли вы во дворец ведьму. Недаром она молчит, наверное, злое дело замыслила. Нужно ее поскорее убить, иначе накличет на нас беду.

И стала о том принцу каждый день нашептывать, пока своего не добилась. Слушал ее хозяин, слушал, наконец говорит:

— И правда, что бы это ей все молчком ходить? Лучше с ведьмой-то не связываться да поскорее ее казнить.

Потом явился к девочке:

— Ведешь ты себя, словно ведьма какая! Придется тебя на костре сжечь! — А сам ждет, не ответит ли она чего.

Промолчала девочка и на сей раз. А черная рабыня спешит поскорее приказ принца исполнить, послала слуг, чтоб сложили на площади у дворца костер, и велела девочку туда привести. А та идет и семь рубашек с собой несет, никому отдать не соглашается. И случилось так, что в тот самый день данный ей срок кончался. Только собрались слуги огонь к костру поднести, как показались в небе семь воронов. Опустились они на площадь рядом с бедняжкой, та и набросила на каждого по рубашке. Вмиг приняли вороны человеческий облик, а карлик превратился в прекрасного юношу — и с него злые чары спали. Тут смогла девочка заговорить и поведала обо всем принцу: как стали ее братья воронами, как захотела она их спасти и ради того целый год словно немая ходила.

Услыхал о том принц, увидел, какая девочка красавица, и решил на ней жениться. Сыграли они богатую свадьбу, а братья остались с ними во дворце жить. И приказал принц сжечь на костре чернокожую рабыню, ведь это она была злой ведьмой, потому и хотела девочку погубить.

Вот как наградил Господь ту, что ради братьев своих готова была на смерть пойти.

СИРОТКА

Жила-была одна сеньора, и взяла она на воспитание сиротку. Стала девочка подрастать и сделалась такой пригожей, что и сказать нельзя. А сеньора очень гордилась своей красотой и даже помыслить не могла, чтоб кто-нибудь краше ее на свете объявился.

У сеньоры в доме служил пеон. Вот как-то раз возьми он и скажи, то ли в шутку, то ли всерьез, будто сиротка уж превзошла красотой свою приемную мать. Сильно разгневалась сеньора, призвала пеона и велела ему девочку в лес отвести, там убить, сердце у нее из груди вынуть и ей принести. Узнала о том сиротка и горько заплакала, да и пеону теперь не до шуток было: ведь одним неосторожным словом навлек он на бедняжку страшную кару.

А у пеона была маленькая собачка, которая всюду за ним по пятам бегала. Вот повел он девочку в лес, а собачка от них ни на шаг не отстает. Зашли они в самую чащу, в то место, где по велению хозяйки должен был парень с сироткой расправиться, да только не хватило у него духу на такое злодейство. Сказал он девочке, чтоб та на самое высокое дерево влезла и в ветках спряталась, а сам убил собачку и вынул у нее сердце.

Вот возвращается пеон домой и вручает сеньоре собачье сердце. Да как на зло в ту пору у нее в гостях старая ведьма сидела. Взглянула она на сердце и тотчас смекнула, в чем дело. И говорит сеньоре: сердце-то, мол, не человечье, а собачье. Позвала хозяйка пеона и приказывает:

— Ступай сейчас же в лес да девчонку погуби, а не исполнишь, что велю, сам смерть примешь.

Делать нечего, очень огорчился парень и снова в лес отправился, да только девочки там уже не нашел.

А случилось вот что. Осталась девочка в лесу одна, сидит на дереве да кругом поглядывает, вдруг видит — вдалеке дымок вьется. «Значит, думает, живет там кто-то». Слезла с дерева и пошла в ту сторону. Шла, шла и очутилась возле одинокого ранчо. Постучала в дверь — никто не ответил. Тогда вошла сиротка в дом и увидала, что никого там нет. И принялась она недолго думая порядок наводить да обед готовить. А как все сделала, спряталась под большую бадью и стала ждать, что дальше будет. Вот прошло какое-то время, вернулись домой три брата. Смотрят и глазам своим не верят — все в доме чисто прибрано, обед приготовлен. Удивились и говорят:

— Видно, Пресвятая Дева у нас побывала.

Сели они за стол обедать, поели, потом встал один брат руки помыть и увидал, что из-под бадьи-то кусочек розовой материи торчит. Потянул он за него, чтоб руки вытереть, и понял: да ведь это чье-то платье! Поднял парень бадью и нашел под ней девочку. Позвал братьев, и сиротка им рассказала о том, что с ней приключилось. Тогда порешили парни: останется она с ними жить, и будут они ее как сестру родную почитать и заботиться о ней как подобает.

Так и стала девочка у трех братьев на ранчо жить. А сеньора о том тотчас от старой ведьмы узнала и все думала, как бы ей приемную дочку со света извести. Много ли, мало ли времени прошло, отправились однажды поутру братья на работу, на королевские шахты, а названую сестру дома одну оставили — по хозяйству хлопотать да обед к их возвращению готовить. Принялась она за работу, чтоб успеть к приходу братьев со всеми делами управиться, да только слышит — кто-то в дверь постучал. Вышла она за порог, а там торговка с корзиной яблок стоит, свой товар ей предлагает да расхваливает. На самом-то деле то была злая сеньора: нарядилась в чужое платье, чтоб ее узнать никак нельзя было, и явилась на ранчо. А как увидала сиротку, стала ласково-преласково ее уговаривать яблочек купить.

— Нет, — отвечает та, — не могу ваших яблок купить, я тут не хозяйка и ничем сама распоряжаться не смею. Да и на разговоры у меня времени нет. Скоро братья с работы придут, а я еще не все дела переделала.

Тогда стала сеньора ее уламывать:

— Да ты, девочка, только отведай моих яблочек!

Сиротка, чтоб только от нее отвязаться, взяла да и откусила кусочек от одного яблока. И тотчас замертво упала.

Вскоре вернулись домой братья и увидели, что лежит их сестра и не дышит. Сильно они опечалились и решили попробовать дать ей отвар лечебной травы, да тут сразу и обнаружилось, что застрял у девочки в горле кусочек яблока. Вытащили его братья, сиротка вмиг и ожила, а потом рассказала, что с ней случилось. Тогда парни строго-настрого ей приказали впредь в их отсутствие в дом никого не пускать и ни с кем не разговаривать.

А сеньора-то опять от старой ведьмы обо всем узнала. И снова в дорогу собралась. Только на сей раз набрала она с собой всяких женских украшений да книжек с картинками и уж в другое платье нарядилась.

Тем временем братья на ранчо совет держали и так порешили: двое, как всегда, на работу отправятся, а один дома останется — сестру свою названую охранять. Вот пришла на ранчо сеньора и в дверь стучит. Открыл парень, она и давай его упрашивать, чтоб позволил ей с сироткой словечком перемолвиться. Да тот ни в какую, рассердился и велел непрошеной гостье поскорей прочь убираться, иначе придется с ним дело иметь. Видит женщина — никак ей до ненавистной соперницы не добраться, рассердилась и бросила наземь гребень, что у нее был припасен. Тотчас вырос у самого порога непроходимый лес. Потом бросила она зеркальце — и разлилось вокруг дома глубокое озеро.

Вернулись братья с работы и никак к себе на ранчо попасть не могут. Еле-еле удалось им через озеро перебраться да сквозь лес пробиться. Вот стали они думать, что же это такое приключилось. И догадались: видно, виной всему злые козни той женщины, что раньше сиротку воспитывала. Стали братья судить, как дальше быть, и решили на другой день на работу не ходить, а втроем дома остаться да подождать, не явится ли к ним кто опять.