Королевство (СИ) - Хмурый Дмитрий - Страница 33

— Кхм… Возьми меня с собой? Пойдём к западной части города? — с надеждой в голосе обратилась ко мне бывшая аристократка.

— Блин, там ведь сельхозугодья, всюду навозом воняет. — Одэлис расстроилась моим ответом — Эх, ладно. Пойдём на запад. А зачем тебе туда?

— Ну… — бывшая графиня Разеса помялась, но потом ответила — Воспоминания… Хотела посмотреть, как изменился город. Я давно там не была, а ведь мне там приходилось жить и работать.

До заката оставалось около трёх часов.

Мы с Одэлис и Грумом шли по тесным грязным улочкам внешнего города. Чтобы не привлекать лишнего внимания, я не брал с собой сопровождения из солдат или остальных оборотней, поэтому мы шли только втроём. Также мы были одеты в кожаные плащи с капюшонами, скрывающими лица.

— Воняет. — бросил через плечо бывший деревенский староста, брезгливо отворачиваясь от сидящего на земле попрошайки.

— Ах, твою же ты мать, Грум! Когда это ты таким чистоплотным и изнеженным стал? Когда я вас встретил в долине, вы ещё хуже этих попрошаек жили.

— Всё равно. — недовольно буркнул в ответ оборотень — Мы хоть и были бедны, но мы не были свиньями. У нас было скудно, но чисто. И мы не воняли, как обосравшиеся гоблины.

«Ну, насчёт свиней, это смотря в каком контексте упоминать: может вы и были чистыми, но отношение ко всем у вас и было, и остаётся свинским и неблагодарным».

Озвучивать свои мысли я не стал, так как уже не единожды говорил с оборотнями на эту тему. Эффекта наши беседы не возымели никакого.

Хоть мы и шли втроём по очень неблагополучному району города, до нас никто не докапывался. Даже местные гопники, стоявшие в некоторых тёмных переулках и внимательно оглядывающие округу, не решались подходить. Может всему виной была наша хоть и невзрачная, но явно дорогая одежда, которую абы кто здесь не носит. А может быть то, что хоть плащи и скрывали оружие, оно у нас явно имелось, позвякивая при ходьбе.

Осматривая убранство бедного района, а также его жителей, я ушёл в свои мысли по реализации плана, под кодовым названием «Орден ассасинов».

— Господа не желают хорошо провести время?

Из раздумий меня вывел обратившийся к нашей компании детский голосок. Я повернул голову и увидел девочку лет десяти-одиннадцати.

Она была одета в какие-то лохмотья, была грязной и болезненно худой.

— Что? — вместо меня вопрос задала Одэлис.

— Я могу удовлетворить сексуальные желания уважаемых господ и снять дневное напряжение. А если хотите, могу ещё и сестрёнку пригласить. — ответила девочка.

— И сколько стоят твои услуги? — спросил я, внимательно оглядываясь по сторонам.

Причина, почему я начал осматривать округу, была простой — маленькая девочка не может одна заниматься проституцией на улицах. Должен быть кто-то, кто её защищает, ведь её могут банально изнасиловать. Или просто согласиться на услуги и выгнать не заплатив.

Также у меня возникло подозрение, что девочка просто для отвлечения внимания, а на нас сейчас кто-то нападёт, пытаясь ограбить «богатеньких идиотов, забравшихся не в свой район».

Но мои опасения не оправдались, атаковать нас никто не собирался. Прохожие, наоборот, опасливо обходили нас стороной.

Мне на глаза попался тощий мужик, стоящий в тени одного из домов и внимательно наблюдающий за девочкой.

— Восемь медяков, если я одна. Если с сестрёнкой, то двенадцать.

— А сколько лет сестрёнке? — вновь спросил я.

— Денис, только не говори, что ты решил… — начала было шипеть на меня блондинка.

— Замолчи. — спокойно сказал я в ответ, и вновь обратился к девочке — Так сколько лет твоей сестрёнке и сколько тебе?

— Моей сестрёнке уже десять. А мне скоро исполнится двенадцать. — девочка отвечала неуверенно, косясь в сторону худого мужика.

— А где твоя сестрёнка? Деньги тебе сразу отдавать?

Девочка улыбнулась гнилыми зубами и помахала тощему мужику.

Он подошёл к нам.

Этот сутенёр одевался так же, как и окружающие нас бедняки, был худым и бледным. При этом на лице мужика красовался огромный красный нос и от него несло несвежим перегаром. Если присмотреться, забулдыге было лет двадцать семь, но в том ужасном виде, в котором он предстал перед нами, можно было дать ему все сорок пять. У сутенёра дрожали руки. Видимо, на полученные деньги мужик планировал опохмелиться. А учитывая подобный контингент в принципе, то просто заново нажраться.

— Я и Алиса. — сказала своему сутенёру девочка.

— Деньги мне. — протянул он свою немытую руку в мою сторону, глупо улыбаясь.

— А с чего я должен тебе платить? Ты, вообще, кто?

— Я? Она работает на меня. Не хочешь платить, катись дальше. — недовольно буркнул бухарик. Он хотел сказать что-то ещё, но словил от меня кулаком по морде, отчего упал на землю.

— Ублюдок, торгующий детьми.

С момента попадания в этот мир я сделал очень много плохих вещей: обманывал, грабил, убивал, унижал других людей, захватывал людей в рабство. Я, как и этот мужик, заставлял рабынь заниматься проституцией. А то, что я планировал сделать в будущем, вообще, могло поставить меня на один пьедестал с Муссолини и Гитлером.

Сначала я думал, что стал бессердечной скотиной уже здесь, в этом мире. Но у меня было много времени, чтобы понять, что это не так.

Просто в этом мире у меня наружу всплыло всё то дерьмо, которое было в душе раньше, ещё в моём мире. Я и там ненавидел людей и считал всех вокруг идиотами. Я и там давил на подрядчиков и манипулировал коллегами. Я и там частенько представлял себе, как разбиваю нос взбесившему меня человеку. Вот только у нас, на земле, есть более узкие рамки дозволенного — законы, поэтому все держатся в них, лишь немного, буквально одной ногой, ступая за эту грань.

А здесь? Здесь эти рамки гораздо шире, а возможности раскрыть совершённое тобой злодеяние очень невелики. В связи с этим я стал себе позволять чуть больше, потом ещё чуть больше, а потом ещё чуть больше… Пока не стал тем, кем я стал — скотиной, пекущейся лишь о собственных интересах и нарушающей ради этих интересов множество моральных норм.

Но я больше, чем уверен, что окажись на моём месте другие люди из моего мира — результат не сильно бы отличался. Мы, земляне, в большинстве своём сволочи, не заботящиеся о других, а лишь создающие вид благодетели. Я думаю, что девять из десяти людей были бы такими же, если не ещё большими сволочами, если бы им дали мои возможности и поставили перед ними мои задачи.

Хотя, может быть, я заблуждаюсь и лишь сужу других людей по себе? Не знаю.

Но одно я знаю точно: какой бы скотиной я ни был, у меня есть пунктик — я не мог мучить детей и не мог видеть их страдания.

При виде этой девочки, торгующей собой для какого-то мужика, мне стало не по себе.

— Папа! — девочка бросилась к валяющемуся на земле мужику и стала помогать ему подняться.

Обращение этой худышки к пьянчуге меня поразило настолько, что я замер столбом.

— Это твой отец? — шокировано спросил я ребёнка.

— Да, это мой папа. Больше не бейте его, господин, пожалуйста. — сквозь слёзы ответила мне девочка.

Мне стало плохо.

При одном взгляде на мразь, заставляющую заниматься свою малолетнюю дочь проституцией ради того, чтобы выпить, вызывала у меня желание придушить его прямо тут.

— Это твоя дочь? Как ты, тварь, можешь торговать своей собственной дочерью?

— Не твоё дело, ублюдок. Моя дочь. Что хочу, то и делаю!

Слова не соответствовали поведению мужика. Вроде бы он на словах и огрызался, но при этом жался, пытаясь спрятаться за девочкой, дрожа от страха.

— Где вторая девочка? Алиса?

— Не твоё дело. — пробубнило в ответ чмо, продолжая сжиматься за спиной дочери.

— Если прямо сейчас не приведёшь её сюда, то я убью тебя на месте.

На защиту этого червя опять встал ребёнок.

— Не нужно, господин, прошу. Я позову её, она на соседней улице.

Девочка побежала за сестрой.