Так берегись - Фрай Макс - Страница 20

– Как у меня, – подсказал я.

– Вот именно, – согласился Джуффин. – Всего-то полдня проболтался без дела, причём свободно гулял, где вздумается, а не лежал в тайнике, и уже такой мрачный, сил моих нет смотреть. И зыркаешь на меня так, словно после моего визита у тебя из дома вилки пропали. Дня через три-четыре, по моим расчётам, вообще драться начнёшь.

– Да я бы прямо сейчас начал, – вздохнул я. – Руки уже чешутся. Сидите тут такие блистательные и вдохновенные, пока простой народ в моём лице прозябает в ничтожестве. Просто хрен я хоть кого-то из вас без применения магии поколочу.

– Можно подумать, с применением поколотишь, – возмутился Мелифаро.

– Пока не попробуешь, не узнаешь, – оптимистически заметил я.

– А теперь вообразите, как бы испортился его характер, к примеру, тысяч за десять лет, – продолжил Джуффин. – И умножьте этот кошмар на полное отсутствие пирогов. Вот примерно так и чувствовало себя кольцо, доставшееся сэру Тари Умхалле.

– Ужас какой! – искренне сказал Мелифаро.

А Кекки нетерпеливо спросила:

– Так сэр Тари поэтому ни от кого ничего не требовал в обмен на своё молчание, а только загадочно улыбался? Потому что задача была как можно дольше держать их в страхе?

– Ну да.

– Но почему тогда он допустил такие нелепые ошибки? Что ему страсть отключила голову, это я ещё как-то могу понять. Но с трактирщиком?! Неужели просто от жадности? Типа если уж я всё равно порабощён ужасным древним кольцом, и с этим ничего не поделаешь, так хоть пожру бесплатно? Но он же совсем не бедный человек. А если настолько жадный, так за счёт Короля почти во всех заведениях кормят, только попроси…

– Ну де-е-евочка! Ну мать твою голышом на болото! – укоризненно протянул Джуффин. – Что с тобой вдруг случилось? Ты же буквально только что была умнее всех нас!

Кекки беспомощно моргнула и вдруг с размаху хлопнула себя ладонью по лбу:

– Ну конечно! Он как раз и надеялся, что на него пожалуются, и дело дойдёт до ареста, да? Вот и хитрил как мог. По своей-то воле он к нам за помощью идти боялся. Думал, убьёт его это кольцо. И ведь знал, кого выбирать! Этим троим опасаться особо нечего. У трактирщика тайна совсем пустяковая: его жена давным-давно, когда они даже не были знакомы, по просьбе родителей выдала себя за умершую сестру-близнеца, чтобы продолжать получать Королевскую пенсию её погибшего мужа-гвардейца; собственно, так под сестриным именем до конца дней и жила. И всю жизнь ужасно боялась, что её выведут на чистую воду, ославят за жадность и заставят возвращать деньги в казну. И трактирщик боялся с женой за компанию, но, справедливости ради, не штрафов, а что она с таким хрупким здоровьем скандала и разбирательств не переживёт. И у леди Мирены, и у сторожа секреты примерно такие же безобидные, неподсудные за давностью лет и по той же причине вполне безопасные для репутации; в общем, теперь понятно, почему Тари Умхалла именно к ним приставал. И всё у него в конце концов получилось, надо же, какой молодец! А я-то, дура, заключила, что он человек небольшого ума.

– Да, к счастью, сэр Тари Умхалла оказался очень сообразительным человеком, – кивнул шеф. – Особенно меня восхищает, что он догадался требовать не деньги и драгоценности, а любовь и еду. Ловко обвёл кольцо вокруг пальца! С точки зрения кольца, Тари Умхалла занимался удовлетворением естественных человеческих потребностей, в которых волшебные амулеты особо не разбираются – надо, так надо, давай. А если бы кольцо почуяло неладное, сэр Тари даже рта открыть бы не смог. В самом начале – пожалуй, но не сейчас. В подобных делах время всегда работает против жертвы, с каждым днём власть волшебного амулета делается всё сильней, а собственной воли остаётся всё меньше. Пока всё обдумаешь, взвесишь, наберёшься храбрости, решишься рискнуть, взбунтоваться становится технически невозможно, уже слишком крепко влип.

– Ужас на самом деле, – поморщился Мелифаро. – Бедняге не позавидуешь. Довольно унизительное приключение. Допустить, чтобы тобой командовало какое-то несчастное кольцо!

– Ну, тобой в своё время какая-то несчастная куманская шкатулка командовала, – напомнил Джуффин. – И ничего, сидел, как миленький, прижимал её к сердцу и слюни пускал.

Мелифаро скривился ещё больше и неохотно признал:

– Ваша правда. И чести это мне не делает.

– Да ладно тебе, при чём тут какая-то честь, – отмахнулся Джуффин. – Я же не в упрёк тебе эту историю припоминаю. Кто вообще в здравом уме станет таким попрекать? Лучше подумай, какой уникальный опыт ты тогда получил. И жив остался, а это в нашем деле вообще единственный критерий успеха: «выжил» и есть «победил». А «унизительно», «не унизительно» – вообще не разговор. Опыт взаимодействия с незнакомыми проявлениями магии унизительным не бывает, как бы процесс его получения ни выглядел со стороны. Просто следует понимать, что такое с кем угодно может случиться, в любой момент. Собственно и случается. На каждого великого героя рано или поздно непременно находится какая-нибудь магическая штуковина, которая ему не по зубам. И на меня самого не раз находилась. Может, однажды снова найдётся. Совершенно не удивлюсь.

Мелифаро и Кекки молчали, сражённые этим откровением. Потому что всё-таки Джуффин есть Джуффин, невозможно представить, будто у него есть хоть какие-то слабые места. Теоретически я знаю, что это не так, сам не раз становился свидетелем того, как шеф Тайного Сыска ошибался и попадал впросак. Да что там, он даже в «Крак» мне неоднократно проигрывал, хоть и гораздо реже, чем я ему, но сам факт! Однако это ничего не меняет. Собственным ощущениям сложно не верить, а они настойчиво говорят, что сэр Джуффин Халли – абсолютно всемогущее существо.

– Я, например, уже нашёлся, – сказал я, просто чтобы разрядить обстановку. – Поработил твою волю, ем твою еду, опаздываю на твои совещания…

– Вот именно, – невозмутимо подтвердил шеф Тайного Сыска. – Напасть ничем не хуже этого грешного кольца. С другой стороны, твою волю поработил мой буривух, так что мы квиты. Поэтому, пожалуй, не буду пока тебя одолевать. Других дел по горло. Предлагаю сделку: если ужасная магическая штуковина в твоём лице оставит меня в покое до заката, я потом сам приду в твоё логово, готовый к порабощению воли. Ну, в пределах разумного. В карты поддаваться не буду, и не проси.

– То есть, если я сейчас уйду отсюда на хрен, ты за это вечером придёшь ко мне в гости? – расшифровал я.

– «На хрен» как раз не стоит, – серьёзно возразил Джуффин. – А то тебя потом опять не доищешься. Давай ты лучше в какое-нибудь простое и понятное место уйдёшь. Например, домой, там с тобой вряд ли что-то фатальное случится. Не серчай, сэр Макс, мне самому убегать надо. А Кекки и Мелифаро я намерен оставить наедине с Курушем, чтобы послушали протокол допроса: полезной в их работе информации там чуть больше, чем способна вместить человеческая голова. Поэтому придётся им обойтись без приятного излишества в твоём лице. Ты даже молча всех всегда отвлекаешь от дела, самим фактом своего бытия.

– Ничего так комплимент получился, – невольно усмехнулся я.

– Правда? – удивился Джуффин. – А ведь было задумано, как горький упрёк.

– Ладно, пойду домой, и буду ждать тебя в гости, скрежеща зубами от ярости, – вздохнул я. – Мне сегодня как раз рассказали про бессильную злость. Отличная штука, оказывается. В смысле, ужас кромешный. Не факт, что у меня с первого раза получится, но я старательный. Буду прилежно практиковать.

Я поднялся, корча злодейские рожи, как я их себе представляю. Видимо, представляю как-то не совсем правильно, потому что эти трое не рассмеялись, а уставились на меня с неподдельным состраданием. А Мелифаро вдруг спросил Джуффина:

– Может быть, я его провожу? Отведу домой Тёмным путём? Или, если нельзя провести, отвезу в амобилере, быстро, туда и обратно? – И, повернувшись ко мне, сказал сочувственно и смущённо, как обычно говорят с тяжелобольными: – Нет, ну правда, как ты будешь добираться до дома один?