Так берегись - Фрай Макс - Страница 21

– Вообще-то ногами, – честно признался я. – Как люди обычно ходят: топ-топ. Только не говори, что пешие прогулки по городу вышли из моды. Этого я точно не переживу.

– Но ты же… – начал было Мелифаро и умолк, явно не зная, как, не задев моих чувств, выразить нехитрую мысль «беспомощен, как младенец». Деликатность никогда не была его сильным местом, но парень честно делал, что мог.

– Не перегибай палку, – сказал ему Джуффин. – Сэр Макс только колдовать разучился; собственно, большинство людей в Мире всю жизнь примерно так живут. И ничего, справляются. И он как-нибудь справится. Не нужна никакая магия, чтобы просто вернуться домой.

Обращался он к Мелифаро, но смотрел при этом почему-то на меня, с таким весёлым вызовом – ну что, слабо? – словно это я сам попросил помочь мне добраться до дома. Хотя мне бы и в голову не пришло.

Вроде ничего особенного не случилось, но я вдруг почувствовал себя так, словно всё это время смотрел на окружающий мир сквозь тонкую, прозрачную, но не слишком чистую тряпку, и вот наконец её кто-то убрал. Мелифаро больше не казался мне самодовольным пижоном, каковым, собственно, никогда и не был, леди Кекки Туотли не выглядела суетливой отличницей, преждевременно переведённой в выпускной класс и до полусмерти испуганной этой удачей, что тоже не имеет ни малейшего отношения к правде о ней, а сэр Джуффин Халли из мутного хитреца, с которым всегда надо держать ухо востро, снова превратился в настоящего Джуффина, опасного и непредсказуемого, как сама жизнь, но и щедрого, и великодушного, как она.

– Спасибо, – сказал я им, всем троим сразу; хорошо, что никто не спросил, за что, собственно, вдруг «спасибо», я бы не знал, что ответить. Не говорить же: «За то, что вы меня расколдовали», – а только это и было похоже на правду. Хотя никто меня, конечно, не расколдовывал. А перед этим не заколдовывал. Я сам, просто так, не пойми с какого перепугу, несколько часов кряду вот таким идиотом, в смысле, угрюмым скептиком был.

Из Управления я не вышел, а вылетел пулей, всё той же пулей пролетел до конца улицы Медных Горшков, свернул за угол и только там немного убавил шаг. На самом деле, просто не хотел встретить ещё кого-нибудь из знакомых и, чего доброго, заново объяснять, почему не отвечаю на зов. Сэр Мелифаро, исполненный сострадания, – это было необычно и по-своему даже красиво, но с меня достаточно – на сегодня и, в идеале, на веки веков. Всё-таки быть объектом дружеского сочувствия – явно не моё призвание. Мне бы чего попроще. Например, выпендриваться и блистать.

Я шёл по городу в направлении Мохнатого Дома; там тоже, конечно, не особо спрячешься от человеческой доброты, но можно запереться в кабинете и никому не открывать. Ну или открывать, предварительно погрозив кулачищем… – на этом месте я критически оглядел свои так называемые кулачищи и в очередной раз сделал вывод, что без магии не стоит и пробовать корчить из себя воинственного драчуна. Так смешно, что уже не смешно.

Однако буйное воображение, объединившись с чувством комического, тут же принялось рисовать сцены доступных мне в нынешнем положении героических битв, из которых я мог бы выйти победителем – например, подушками в спальне, или, скажем, косточками йокти из подворотни в знакомых пулять – и сделали практически невозможное, по-настоящему подняли мне настроение. Я так развеселился, мысленно примеряя на себя костюм Супермена, невообразимые красные трусы, способные без всякой магии повергнуть в шок население Ехо во главе с самыми могущественными колдунами, даже леди Сотофа, пожалуй, на какое-то время выйдет из строя – в общем, я так развеселился от всех этих глупостей, что, сам того не заметив, окончательно стал нормальным человеческим собой. И давайте, – мысленно взмолился я, сам не зная, к кому обращаюсь, – больше никакого дурацкого «дна», никогда, ни при каких обстоятельствах, хватит, в это я уже наигрался. Поставим мне зачёт автоматом и закроем вопрос.

Я добирался домой самым запутанным и кружным маршрутом, какой только смог изобрести, благо в кои-то веки спешить было решительно некуда, а вокруг благоухали цветущие сады, дымились костры из опавших за зиму листьев, за деревьями скрывались невысокие дома всех мыслимых архитектурных стилей – новенькие, построенные уже в эпоху Кодекса, и древние, как булыжники мостовых. Из окон выглядывали весёлые лица жильцов, звучали звонкие голоса, под ногами пестрели разноцветные, как леденцы, камешки мощёных тротуаров, мимо неторопливо проезжали амобилеры, школьники с восторженными воплями гонялись за летающим разноцветным чудищем, судя по нелепому виду и некоторой размытости форм, не купленным в игрушечной лавке, а наколдованным самостоятельно, без помощи взрослых, скорее всего, даже тайком от них. Всё это вместе называлось «весна в Старом Городе» и было моим любимым аттракционом, лучшим развлечением на свете, козырной картой моей судьбы – если уж такое мне выдала, значит, она лучше всех судеб в мире, имеет полное право творить, что вздумается, слова ей поперёк не скажу.

Я шёл, глазея по сторонам, иногда отвечал на приветствия – в кои-то веки вышел на улицу, не изменив внешность, терпи. Впрочем, это внезапно оказалось скорее приятно, чем нет, горожане у нас, хвала магистрам, люди довольно сдержанные, поэтому среди них я чувствовал себя не одиозной городской знаменитостью, а просто всеобщим соседом; собственно, в этом районе я и есть всеобщий сосед, до Мохнатого Дома здесь совсем близко, как ни петляй, растягивая путь.

Но я молодец, в конце концов допетлялся до совсем уж безлюдных кварталов. В Старом Городе такие есть до сих пор, очень уж много народу уехало из столицы в Смутные Времена, далеко не все захотели потом возвращаться, а продавать свои столичные дома, или сдавать их в аренду у большинства хозяев нет ни желания, ни особой нужды. Я им за это бесконечно признателен, потому что пустые кварталы Старого Города, заросшие запущенными садами, населённые немногочисленными деликатными призраками и ещё более деликатными бедными студентами, тайком занимающими пустующее чужое жильё, я люблю больше всего на свете; впрочем, я почти всё на свете люблю больше всего.

Когда-то именно в этих кварталах я учился уходить на Тёмную Сторону без долгих скитаний по специально для этого предназначенным подземельям, без Стража и даже без опытного проводника, а просто гуляя по улице, шаг за шагом постепенно впадая в транс. Метод, настолько мало кому доступный, что в него даже опытные старые колдуны обычно не верят, считают просто завиральной легендой, одной из баек о древних Тёмных Магистрах; к счастью, я ничего об этом не знал, услышал однажды от Джуффина, что такое возможно, и попробовал – не то чтобы заранее уверенный в успехе, я о нём вообще как-то не думал, просто стало интересно: а вдруг получится? И что я при этом почувствую? И какое изумлённое лицо будет у сэра Джуффина Халли, когда он узнает, что я теперь тоже умею вот так. Подозреваю, секрет всех моих успехов в изучении магии заключается в том, что я обожаю выпендриваться, а Джуффин в этом смысле благодарная аудитория: будучи человеком, удивить которого хочется больше всего на свете, он легко и охотно удивляется любым, даже незначительным достижениям учеников.

В общем, тогда у меня довольно легко получилось попасть на Тёмную Сторону прямо во время прогулки. Не с первого раза, но и не годами бился, примерно дюжину раз без особого толку покружил по ночному городу, а потом – хлоп! – и сам не заметил, как засияла земля, небо потрескалось, как яичная скорлупа, которую изнутри пробивает птенец, воздух сгустился до состояния мерцающего тумана, а ветер начал обретать цвет. А когда наконец заметил, совершенно не удивился: ну правильно, всё нормально, где мне ещё быть, если не на Тёмной Стороне? Обычное дело, любой избранник Тёмной Стороны, оказавшись там, чувствует только бесконечное облегчение – ну наконец-то я дома! А удивляться он станет уже потом, вернувшись с изнанки Мира на его лицевую сторону. Но всё равно всю жизнь будет помнить, где его настоящий дом.