Бракованные амбиции - Исаева Анастасия - Страница 51

Девушка этого не знала и впервые посмотрела на нее как на женщину. В свои года Ольга Федоровна оставалась дамой с приятной внешностью. О ней не скажешь, что она моложава и легка на подъем, но всегда излучала уют и мудрость. Если подумать, то Лира больше годилась ей в дочери, чем во внучки. Однако, не обсуждавшая свои чувства даже с родной матерью, Лира стушевалась и попробовала сменить тему.

— А вы разве не рады, что Лев остается?

— Еще посмотрим. Первая любовь всегда кажется единственной. А как жизнь повернется — никто не знает. Одно тебе скажу: родительская любовь другая, нужно вовремя отпускать, иначе птенец никогда не научится летать.

* * *

— Ну как? — Викинг встретил Лиру после врача.

Девушка села в машину, так и не выпустив из пальцев стопку направлений.

— Это какой-то терапевт без приставки «психо-». Назначил обследование как перед полетом в космос! Чего улыбаешься?

— С утра ты опасалась, что тебе выдадут смирительную рубашку и отправят в палату к Наполеонам.

Должно быть, хороший знак, что врач не стал гонять по тестам на психическое состояние, а ищет другую причину ее срыва. Строго говоря, он ни разу не употребил это слово, заменив его на «реакцию».

— Полотна привезли? Что сказала Жанна? Она мне не звонила и не ответила на сообщения.

— Расслабься, а? Они на работе, ты нет. Найди себе приятное занятие, переключись на что-то другое.

В этом-то и состояла главная сложность. Лира обожает свою работу и не знает равноценно «приятного занятия». Точнее, было кое-что, но в одиночку не интересно. Обязательный участник застрял в рабочих вопросах и не мог, как она, взять перерыв.

Спеша на проверку очередной системы организма, Лира не преминула скрипнуть зубами. Долгожданный отпуск, а она скачет по стерильным коридорам и больше дергается от ожидания результатов, чем от последствий срыва. Когда врачи не нашли ничего особенного, вернули ее в кабинет психотерапевта. Тот разразился лекцией о гигиене эмоций и отпустил с рецептом на легкие успокоительные и наказом вернуться через месяц приема.

Им с Викингом почти удалось избежать стадии притирки. Оба мало интересовались гнездованием, а быт был упрощен достижениями прогресса и домработницей. Влад мотался между бизнесами, а Лира последовательно разбиралась с хвостами. Такими, как поддержать Дашу на вступительных, отдать драматургу дневники Милы и появиться на школьном родительском собрании в сопровождении охраны. Из-за этого у них с Владом были разногласия. Ей хотелось прогулок, фотоохоты на закат, а он настаивал на присутствии Кира или Степы во время выхода из дому. Каждая попытка отвоевать свободу заканчивалась пробуждением среди ночи в медвежьих объятиях, когда едва получалось вздохнуть. Наутро Викинг ничего не помнил, а она после второго случая перестала жаловаться на излишнюю предосторожность.

В их края неохотно подползало лето, а они так и не продолжили разговор, начатый на майском приеме. Лира вспоминала выкрикнутый в сердцах вопрос — хочет ли она, чтобы он на ней женился, и не знала, что бы ответила на него, задай он его еще раз. Уже не было сомнений, что между ними «привязанность». Раньше их встречи напоминали поведение оголодавших жадин на шведском столе: они брали все, что могли слопать, втихаря набивали карманы впечатлениями про запас и прикидывали, что свистнут в следующий раз. А ныне двое гурманов смаковали блюда, отдавая должное мастерству повара и подмечая оттенки вкуса.

Природой так устроено, что, когда образуется полость, ее непременно нужно чем-то занять. Оставшаяся в эти дни без работы и общения с братом девушка переключилась на Влада. И хотя он не заменял ей целый мир, значительная часть интересов была сосредоточена на нем. Она вбила себе в голову, что хочет понять его конфликт с семьей. И чтобы снова не лезть на неведомую территорию, решила, что сначала нужно восполнить пробелы в своем опыте.

«Камилла, пожалуйста, помоги как можно скорее увидеться с Эмилем. Спасибо».

* * *

В сухом воздухе утреннего аэропорта особенно ощущаются ароматы чистящего средства, кофе и пластика. Здесь случился их первый поцелуй, и с трудом верилось, что это было всего восемь месяцев назад. Нынче Влад приехал проводить ее на рейс и хмур не только от недосыпа.

— Ли, может, отложишь? В июле поедем куда-нибудь, и заскочишь к своему папаше, — он зашел с другого угла, пробуя на сей раз подкуп — уступку в виде отпуска в тюленьем стиле.

В ответ лишь вздох. Для задуманного не бывает подходящего момента, но лучше действовать сейчас, пока не растеряла всей решимости.

— Когда-то же нужно с ним встретиться. Всего пару дней, ты столько работаешь, что не заметишь, как время пролетит.

Вместо ободрения, наоборот, сильнее его расстроила. Он хочет уделять ей больше внимания, но с приближением даты празднования даже отлаженные механизмы стали сбоить, и часто требовалось участие босса. Один только луна-парк бодро махал ногами и уверенно летал на полупрозрачных качелях. Лира боялась сглазить и сказала Жанне драть с них строже, чем обычно.

— Как убедить тебя, что ты спешишь навстречу очередному «переутомлению»? — Викинг привлек ее к себе.

— Этого не будет, все под контролем, — отозвалась Лира, намекая на противотревожные таблетки. — Пора забрать вещи, они раскиданы по трем квартирам.

— У тебя есть еще платья вроде того?

Интересно, как долго ей будут припоминать расфуфыренность?

— Одно или два. А что?

— Тебе идут. Привезешь?

— Не придется ломать голову над тем, что надеть на день рождения клуба, — широко улыбнулась девушка, довольная, что тогда неверно истолковала его реакцию на платье. Врач говорил, что пессимизм и чувство вины — симптомы нервного истощения. Зарываясь в негативные эмоции и веря только в плохое, человек попадает на зыбкую почву, и порой без помощи ему не выбраться.

— Тебе пора. Ненавижу прощаться.

Такого поцелуя между ними еще не было. Ни грамма страсти. Лира наслышана о дурочках, возомнивших, что лучше многих понимают душу своего мужчины. Она не признавала этого явления и себе не позволяла обольщаться. Но когда Влад оторвался от нее на выдохе, Ли могла была поклясться, что прочла в его глазах опасение, что она не вернется. За эти месяцы от человека, который не желает говорить о любви, она видела любви больше, чем от всех ее поклонников вместе взятых.

— Послезавтра увидимся.

* * *

— Не верится, что ты решилась, — сказала Мари, стоя на пороге комнаты.

Лира паковалась с момента приезда, чтобы успеть до курьера, и теперь устало развалилась в окружении вещей и предметов, которые ей не понадобятся в будущем. Мари придумает, что с этим делать.

— Ты про отца или про полный переезд?

— Да про все. Мужик у тебя что надо, но в остальном дауншифтинг, не?

Вот без чего она точно обойдется, так это без чувства превосходства, которым напитывается большинство понаехавших. Глубоко внутри сидела мысль, что уезжает не навсегда и что, если они с луна-парком будут стараться, у них есть шанс покорить столицу.

— Посмотрим. Я переезжаю туда не только из-за Владислава, там моя любимая работа, близкие, — последнее она произнесла подчеркнуто, но Мари осталась невозмутимой, делая вид, что не понимает намека. — Ты ни разу не навестила меня, даже когда я попала в больницу.

— Прости, ты же знала, что у меня жесткий график.

Влад говорил, что разные города не помеха, но она не особо верила в любовь на расстоянии. Даже многолетняя дружба с Мари изменилась: снизился уровень осведомленности о делах друг друга, новости часто оставались неозвученными, так как, чтобы их прочувствовать, нужно быть в тех же условиях или хотя бы знать предысторию. Разборки не входили в ее планы, поэтому Лира не поддалась искушению колупнуть эту трещинку в их с подругой отношениях, а надеялась, что они сохранят имеющееся.

— Не знаю, что ты будешь делать с мебелью, — она указала на подержанные кровать и комод. Ценным был только новый матрас. — Может, твоей новой соседке понравится.