Заклятие немоты - Дарт-Торнтон Сесилия - Страница 94

— Промой раны, смажь их вот этим бальзамом и перевяжи заново.

Девушка жестом поблагодарила.

— Ты все время молчишь, голубушка? На тебе какое-то заклятие? — Хозяйка говорила с очень сильным деревенским акцентом, проглатывая половину слов.

Эрт не удержался от крика, когда Имриен принялась отрывать от его рук пересохшие повязки с запекшейся кровью. Не обращая внимания, она продолжала свою работу.

Диармид лихорадочно забормотал, сбился на бред, наконец, застонал и потерял сознание.

— Пусть поспит, — промолвила хозяйка, когда все бинты были наложены. — Видишь, у него горячка. Случилось что-то страшное?

Гостья кивнула.

— Что ж, садись к столу. Ты так выглядишь, как будто полгода не ела. Кстати, меня зовут Шелкен Дженет. Добро пожаловать в Долину Роз, голубушка!

Вечером Имриен лежала, не в силах сомкнуть глаз. Казалось бы, горячая ванна, сытная еда, парное молоко, чистые, хоть и грубоватые простыни — чего еще надо? Изможденной странствиями девушке не давали покоя мысли о прекрасном дайнаннце с черными как смоль волосами.

В очаге мерцал огонь. Свеча у прялки отбрасывала свет на потолочные балки, на которых так самоуверенно пристроился петушок. В углу на постели метался и стонал Диармид. Хозяйка вымела очаг гусиным крылышком и поставила у порога блюдце с молоком.

— Это для ежика, который ходит к нам по ночам.

Почему она не ложится? Имриен огляделась. В доме больше не было кроватей.

— Я посплю на соломе и папоротниках. — Дженет словно прочитала мысли гостьи, однако продолжала хлопотать, словно ее тоже глодала какая-то забота. Девушка то слонялась по комнате, то замирала у закрытого окна и прислушивалась, то присаживалась на постель больного и прикладывала к его лбу платок, вымоченный в воде с мятными листьями.

Дождь застучал по соломенной крыше. Порой где-то в ночи ревели быки, мычали коровы, кудахтали куры. Шелкен Дженет вытерла мокрые руки о передник, взяла гусиное крылышко и в сотый раз вымела очаг.

Сильный ветер затряс ставни. Хозяйка встрепенулась.

— Это ты, па?

Никто не ответил.

Имриен приподнялась на локте.

— А, ты не спишь? Мне нужно уйти. — Джанет развязала фартук. — Последи без меня за домом, не давай погаснуть очагу и береги мужчину.

«Она доверяет свой дом и очаг незнакомцам? — изумилась гостья. — Что это — наивность или глубокое знание жизни?»

Хозяйка тем временем доставала из сундука аккуратно сложенную одежду.

— Не стоит ходить в таких лохмотьях. Возьми что-нибудь из моего. Будут стучать — не открывай. После заката в наших краях чего только не услышишь. Здесь бродит такое, что не спасут ни колокольчики, ни рябина, ни подковы. Почудится тебе, к примеру, детский плач, выглянешь помочь — а там черный бык, или пес-призрак, или что почище. Голоса у них иногда очень ласковые и жалостные. Но не бойся, пока дверь и окна на запоре, в дом никому не попасть. И главное, не подходи к ставням, если на улице захлопают крылья!

Дженет засветила фонарь и накинула плащ с капюшоном.

— Я беспокоюсь за отца, слишком долго его нет. Нынче у нас разбежались все волы — сломали ограду и поминай как звали. Па ушел их искать… Заблудился или еще что. Может, ему нужна помощь.

Хозяйка была уже у двери.

— Если постучат три раза, как ты, — это или я, или мой па. Тогда открывай.

«Не выходи на улицу так поздно, да еще в дождь, — попросила Имриен. — Это слишком опасно».

— Голубушка, я не умею читать по рукам. Запри за мной хорошенько. До скорого.

И вот уже торопливые шаги Дженет застучали по каменной дорожке.

Имриен в чистом хлопковом платье присела на край постели рядом с Диармидом. Холодные мятные компрессы потихоньку успокоили больного, и он перестал метаться. Девушка сняла с шеи дорожный кошелек, что сохранился невредимым за все время странствий от Жильварис Тарв. Ключ от шкатулок с драгоценностями, три самоцвета и браслет белоснежного жемчуга слабо блестели при свете очага. Имриен открыла сундук Дженет, положила туда жемчужную нить и захлопнула крышку. Затем подбросила дров в огонь и села перед камином — ворошить кочергой угли и слушать песню дождя.

Причудливые картины рисовало пламя усталому взору: шумящие леса, золотые крепости на скалах, сияющих драконов… Девушка хотела припомнить лицо Торна, но оно неуловимо ускользало от нее.

Ночь продолжалась. Дженет все не было. Раз или два Имриен поила Диармида. Тот смотрел невидящим взглядом, шептал: «Му-ирна?..» и снова впадал в забытье. Лишь стук дождевых капель да позвякивание колокольчиков нарушали ночную тишину. Разомлевшую у огня девушку наконец потянуло в сон. Но как же обмануть ожидания хозяйки, ведь та доверила ей «следить за домом»? Имриен отказалась лечь в уютную постель, чтобы не поддаться соблазну.

На улице все так же барабанил дождь. Беспомощный Диармид неровно дышал раскрытым ртом. Лоб мужчины покрывали капли пота, а руки сжимались и мяли простыни.

И тут в дверь постучали.

Имриен подскочила на месте.

Звук повторился три раза.

Возможно, это отец Дженет. Или сама хозяйка. Хотя нет, она подала бы голос. Кто бы ни ждал там, за дверью, — Имриен не может окликнуть, спросить, что ему нужно.

Как странно: девушка совсем не слышала шагов. Внезапно Имриен подумала: что, если три условленных удара прозвучали случайно? Ведь и она сама постучалась именно так. Что, если на пороге враг?

Удары повторились более громко, более требовательно. Имриен решилась. В конце концов, хозяйка дома научила ее этому знаку. Девушка привычно спрятала лицо в тени капюшона, зажгла свечу и пошла к двери. Загремели запоры.

В дом вошел, отряхивая мокрый плащ, темноволосый мужчина.

Торн.

Имриен выронила свечу. Та с шипением погасла.

Конечно же, это был не он. Истосковавшийся взгляд обманул девушку, выдав желаемое за действительное. Вымокший до нитки незнакомец оказался ниже дайнаннца и уже в плечах. Ночной гость заговорил с Имриен на неведомом наречии — видимо, просил разрешения погреться у очага. Она смотрела на миловидного юношу с курчавыми локонами в блестящих каплях дождя — и вспомнила себя несколько часов назад. Разве сама она не стояла так же у порога, надеясь на милость хозяев? Теперь ее очередь оказать гостеприимство.

Хлеб и молоко все еще были на столе, но незнакомец не притронулся к еде — просто растянулся на полу перед очагом и тотчас уснул. Тихонько, чтобы не потревожить спящих, девушка раздула огонь пожарче. Веселое алое пламя осветило мужчину, и девушка присмотрелась внимательней.

Странный все-таки гость. Кудри не крашеные, судя по ровному оттенку корней, однако черты лица не феоркайндские. Что же это за новая раса? С такой Имриен еще ни разу не встречалась. Очаг вспыхнул ярче, девушка пригляделась — и застыла от ужаса. Темные локоны рассыпались, открыв уши незнакомца. Острые уши нежити.

Так вот оно что. Он… нет, это — водяной конь!

Вот, значит, как.

Тварь пришла ночью. Исчезнет лишь под утро, с первым лучом рассвета.

Имриен передернуло; спина порылась гусиной кожей.

Девушка продолжала недвижно сидеть у огня. В любой миг неявный мог проснуться и утащить ее в глубь темного лесного озера, а там…

Диармид пока затих — надолго ли? Стоит ему перевернуться или застонать — и нежить пробудится. Дождь прошел; за окном мерно капало с крыши. Колокольчики в рябиновой рощице молчали. Имриен вспомнила, что так и не затворила дверь. Теперь уже слишком поздно. Сколько же еще до рассвета?

Мгновения растянулись до бесконечности. Ночные тени сгущались. Девушка боялась вздохнуть или пошевелить пальцем. Хоть бы чудовище не просыпалось, хоть бы…

Это случилось слишком рано. Полено в очаге вспыхнуло с громким треском. Гость поднялся и поманил Имриен тонким пальцем. Существо вытянуло из рукава длинную нить изумрудных бус и закачало перед глазами девушки. Его влажные, мерцающие во мраке глаза наполняла нездешняя жажда убийства.