Заклятие немоты - Дарт-Торнтон Сесилия - Страница 95

Девушка оттолкнула протянутую руку. Неявный схватил Имриен за платье. Несчастная рванулась и задела кочергу, что стояла у очага. Та с грохотом упала на пол. Шум пробудил черного петушка, мирно спавшего под кровлей; от неожиданности он закукарекал, и тварь опрометью кинулась за порог.

С улицы донеслось звучное цоканье копыт. Внезапный порыв холодного ветра с силой распахнул незапертую дверь, и та ударилась в стену. Имриен бросилась запереть ее — да так и замерла на месте.

В конце дорожки качался, приближаясь, фонарь. К воротам спешили двое: женщина и высокий мужчина. Свет упал на его широкие плечи, высек рубиновые искры в спутанных полночных прядях — и девушку пронзило ощущение нежданного счастья. У нее перехватило дыхание, и каждый нерв сладко затрепетал.

— Он обидел тебя, мерзкий Глейстин? — спросил Торн, вглядываясь в ее лицо при янтарном свете фонаря. — Мы видели его: скакал прочь, как ошпаренный. Ты ранена?

Имриен замотала головой, не в силах сделать ни жеста. Она лишь смотрела на мужчину, как умирающий от жажды — на хрустальный источник в пустыне. Девушка не могла наглядеться на это скуластое лицо, плотно сжатый рот, глаза, полыхающие холодным огнем, на эту грациозную осанку, на тонкую руку, что держала фонарь в высоте… Так это действительно он.

— Повернись кругом, — велел дайнаннец.

Имриен прокрутилась на пятке.

— Да, теперь я вижу, ты не пострадала. Удивительно: Глейстин мчался во весь дух. А где капитан — в доме?

«Да, но…»

— Жди в доме, — сказал он и без лишних слов скрылся за углом. Шелкен Дженет улыбнулась и повела Имриен внутрь.

— Запри дверь, голубушка, он вернется, глазом моргнуть не успеешь. Твой друг поможет папе загнать волов. Да, я нашла папу, а красавчик-дайнаннец проводил нас до дома. Дайнаннец искал тебя. Он сказал, что вы оба вышли из штольни. Ты в порядке?

Девушка кивнула.

— А ты уверена? — Хозяйка смотрела на гостью с нескрываемым любопытством. — Небось сильно потрясена всем этим… Присядь, голубушка. Ты такая бледненькая. Как полотно. Этот ужасный водяной конь — зачем было впускать его?

Имриен устало постучала по столу: раз, два, три — и уперлась локтями в колени, спрятав лицо.

— Да что же это я — к чему столько вопросов! Ладно, ничего, отдыхай. Как себя чувствует мой голубчик? — Она склонилась над спящим Диармидом. — Все хорошо, Дженет здесь, Дженет позаботится о тебе…

Юная хозяйка захлопотала у очага, готовя запоздалый ужин, и вновь подхватила нить разговора:

— Что, Глейстин был прямо здесь, да? Ужасно. Ты, наверно, ведунья, раз управилась с такой тварью?.. Нет? А я думала, ты ведунья. Ведуньи расплачиваются за свою силу, обычно это их голос. Вот я и подумала, что ты отдала голос. Или лицо. Но ты ничего не получила взамен? В каком ужасном мире приходится жить. Представить только — неявный здесь, в моем доме! Прямо мурашки по коже. Надо нам с папой придумать другой сигнал, это же так глупо — почти любой постучал бы три раза!

На дорожке послышались шаги. Холодный ветер бросил в дом горсть сухих розовых листьев. Торн вошел, пригнувшись у низкого косяка. Седовласый отец Дженет привычным движением запер дверь. Суровый лик старца, потемневший от солнца и выдубленный ветрами, сохранил тем не менее некую красоту юности. Вот только плечи ссутулились с годами, словно влачили на себе непосильное бремя. На пальце хозяина сверкал золотой печатный перстень. У ног отца Дженет суетился поджарый пес.

Старик протянул гостье открытую ладонь, взял Имриен за руку и склонился в почтении.

— Добро пожаловать, миледи Имриен. Сэр Торн кой-чего рассказал мне о вас. Роланд Треновин, к вашим услугам.

Девушка отметила про себя, что впервые слышит столь странную смесь деревенского наречия и изысканного придворного стиля. Дайнаннец прошел сразу к постели Диармида.

— Возможно ли? — воскликнул он. — На лбу капитана знак самого Байтира!

Торн приложил ладонь к пылающему лицу товарища.

— У него жар, но горячка понемногу стихает. Капитан выкарабкается, у него железная воля. Полагаю, к утру станет лучше. Если этот выжженный зигзаг — то, о чем я подумал, значит, вы пошли неверным путем. Ручаюсь, это была не твоя идея, — обратился он к Имриен.

— Байтир! — изумилась Дженет. — Так вот кто напал на него! Бедный мой голубчик.

— Ладно тебе, дочка, — сказал старец. — Сэр Торн говорит, что к утру все пройдет. А раз так, нечего заставлять гостей ждать, ставь ужин на стол. Милости просим, окажите любезность и разделите нашу скромную трапезу…

Больше Имриен ничего не слышала. Комната покачнулась, и углы поползли прямо на девушку. Она ухватилась за край стола, чтобы не упасть, но тот ускользнул из-под руки. События последних дней — нападение Байтира, подземные странствия с полумертвым Диармидом, долгие бессонные часы на холодном камне, чудесное избавление от Глейстина и, наконец, встреча с Торном — нахлынули на Имриен штормовой волной ужаса, отчаяния и радости.

Девушка не могла дальше сопротивляться: ревущая тьма захлестнула ее сознание, вырвавшись из самых глубин мозга.

Где-то кукарекал петух. Сквозь тягучую пелену сна Имриен расслышала голос Шелкен Дженет:

— Иди-ка сюда, голубчик, здесь тебе не место. Ишь удумал — добрых людей будить! Пойдем-ка в курятник. Хочешь пшена?

Раздались протестующие вопли, шумно захлопали крылья, потом все стихло. Долгие-предолгие волны забвения с новой силой накатили на Имриен.

Кажется, спустя минуту девушку пробудил какой-то скрип. Шелкен Дженет распахнула оконные ставни; дом тут же заполнили солнечные лучи, сладкозвучное птичье пение, сельские ароматы сырой листвы и глины. Под карнизом нежно ворковали голуби. Во дворе квохтали куры, в отдалении мычала корова. Девушка чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей — и душой, и телом. Воздух наполняло благоухание свежевыпеченного хлеба.

— С добрым утром, — улыбнулась хозяйка. — Какое же оно славное! Вот и капитан так говорит.

Диармид как раз показался из-за занавески в углу. Эрт совершенно не прихрамывал. Гладко выбритый, облаченный в одежду Треновина — шерстяные штаны, кожаные краги, льняную рубашку и куртку из саржи, — эрт смотрелся деревенским щеголем, ни дать ни взять. Картину портили разве что полурыжие-полукаштановые волосы до плеч.

Имриен вскочила с постели и бросилась к Диармиду: «Как хорошо ты выглядишь!»

Она сказала чистую правду. Глубокая рана на лбу еще не затянулась, однако щеки эрта покрывал здоровый, а вовсе не горячечный румянец.

«Покажи мне свои руки!»

«Они заживают, — ответил Диармид на языке жестов. — Это лучшее утро в моей жизни, и я твой вечный должник».

Он преклонил колено и поцеловал ей ладонь, после чего встал и протянул к девушке обе руки. Повязки были сняты. Обожженные ладони затягивала новая кожа — розовая и очень уязвимая на вид. Белый знак раздвоенной молнии остался на каждой из них. «Целебные мази нашей хозяйки — просто чудо!»

Тут он опустил ладони и спросил вполголоса:

— Этой ночью, я слышал, с тобой чуть не приключилось несчастье. Как же ты справилась с самим Глейстином?

«Петух запел раньше времени. Неявный решил, что рассвет близок, вот и сбежал».

— Так-так! — изумился Диармид. — Значит, хриплая птаха отплатила за добро с лихвой! Где он сейчас?

«В курятнике».

Снаружи зазвучали шаги и смех. Шелкен Дженет выглянула из окна.

— Вот вы где, голубчики мои! Как спалось на сеновале?

Старец вошел в распахнутую дверь. Торн стоял на дорожке, подняв руку, на которую спикировал Эррантри. Впившись острыми когтями в кожаную повязку, ястреб шумно махал крыльями, чтобы удержать равновесие. Распущенные волосы его хозяина развевались на поднятом ветру, словно черные водоросли глубин.

Дженет покосилась на хищника и с заметной тревогой в голосе спросила:

— Ваш ястреб охотится на грачей, сэр Торн?

Дайнаннец улыбнулся, глядя ей в глаза.