Математика любви - Дарвин Эмма - Страница 77

– Вы разве не хотите меня?

– Ох, моя милая Анна…

Он все еще был очень далеко. А потом вдруг оказался совсем рядом.

После этого все решилось само собой. Он поцеловал меня долгим, но очень нежным поцелуем, так что я ощущала ритм его дыхания. Потом мы взялись за руки и пошли в спальню.

Он через голову стянул рубашку и снял брюки. Под ними ничего не оказалось, и я не могла оторвать от него взгляд, потому что кожа его отливала тусклым блеском благородного золота, под которой перекатывались мускулы. Там и сям виднелись впадинки, изгибы и шрамы, но каким-то непонятным образом из-за них она казалась теплее и более живой, что ли. Потом он подошел ко мне, присел на корточки – я сидела на краю кровати – и, потянув вниз, снял у меня с плеч сначала бретельки топа, а потом и бюстгальтера.

– Да, – прошептал он, словно давая согласие сохранить тайну. Он наклонил голову и поцеловал меня в одну грудь, лаская рукой другую.

Когда он поднял голову, лицо его горело, казалось каким-то смазанным и растерянным, поэтому я обхватила его обеими руками и поцеловала. Он обнял меня. Его ладони обжигали мне спину. Я отпустила его, сняла шорты, топик и расстегнула бюстгальтер. Потом легла на кровать и подвинулась так, что голова оказалась на подушке. Он последовал за мной, наклонился и поцеловал меня между ног так же, как целовал в губы, ласково и нежно. Это ощущение было совершенно непохоже на прикосновение рук – ни моих собственных, ни чьих-либо еще, – оно вообще было ни на что не похоже, потому что было добрым и отчаянно сладостным. Я запустила пальцы ему в волосы и почувствовала, как он движется по мне, находя одно за другим самые сокровенные места и целуя их.

Ощущая на себе прикосновение его губ и языка, я вдруг сама захотела поцеловать его.

– Тео?

Он приподнял голову. Я скрестила руки у него на затылке и потянула к себе.

Странно было ощущать на его губах собственную сладкую влагу Поначалу я не была уверена, что мне нравится пробовать на вкус саму себя, но потом как-то отстраненно подумала, что это ведь он нашел меня и дал мне же, так что все должно быть нормально, даже более чем нормально. Просто прекрасно, что он сумел сделать это.

Восторг и удивление заставили меня опуститься ниже. Я поцеловала его соски, они были круглыми и твердыми, а во впадине посередине груди росла дорожка волос, сладких и одновременно соленых на вкус. Я ненадолго задержалась здесь, словно потерявшись в необъятной широте его груди, а потом двинулась дальше. Лицо мое скользнуло с обрыва его ребер на живот, ровный и пахнущий солнцем. Где-то в глубине его бился пульс, который я ощущала щекой. Я пощекотала ему пупок языком и опустилась ниже, потому что впервые в жизни мне действительно захотелось этого. А вовсе не потому, что это был самый быстрый способ покончить с процессом.

«Самая мягкая и самая нежная кожа в мире», – подумала я, и она казалась мне еще мягче и еще слаще оттого, что я ощущала нарастающее под ней возбуждение. Когда я на миг подняла глаза, то увидела, что Тео не настаивает, он просто лежит с закрытыми глазами. И только потому, как он запустил пальцы в мои волосы, я могла догадаться о том, что он чувствует.

Потом, когда он сильнее сжал мои волосы, я отпустила его и поднялась повыше, устроившись между его бедер. Мы снова целовались, крепко прижавшись друг к другу, чувствуя только язык, губы, грудь и живот друг друга, и это было восхитительно. Руки его гладили изгибы и выпуклости моего тела, снова и снова, как будто он хотел навсегда запомнить их. Потом он запустил пальцы во влажную теплоту у меня между ногами и гладил и ласкал меня, пока я не застонала от наслаждения. Я скатилась с него и перевернулась на спину, глядя ему в глаза, так что он вынужден был лечь на бок, положив руку мне на живот.

Он спросил:

– Анна, ты уверена?

Я кивнула, затаив дыхание, потому что хотела его так сильно, что готова была разрыдаться. Он лег на меня сверху. Мне было нетяжело, наоборот, приятно, и он раздвинул мои ноги коленями, нащупывая дорогу в меня, нежный, твердый и ласковый. А потом он вдруг остановился, так резко и внезапно, словно перед ним захлопнулась дверь, и за ней я чувствовала его всего целиком, напрягшегося в усилии сдержаться. Он даже заскрипел зубами, а потом, стиснув их, прошептал снова:

– Анна, ты уверена?

У меня уже не было сил и времени кивнуть ему. Я просто обхватила его руками и подтолкнула его, так что он вошел в меня, вошел глубоко и до конца.

На миг этого показалось достаточно. Мы лежали, не шевелясь, совершенно неподвижно.

Но потом мне вдруг стало мало этого, я захотела большего. Я захотела всего. Мне захотелось, чтобы он окончательно и полностью нашел меня. И мы брали и отдавали, брали и отдавали, и больше уже ни о чем не думали. Наши тела знали и делали все вместо нас, все сильнее и быстрее. Моя спина начала выгибаться, разум и мое тело поглотили его и сомкнулись вокруг него.

Кругом царила сплошная темнота, как под водой. Потом я снова ощутила Тео. Он запрокинул голову, освобождаясь от напряжения, а потом с силой вошел в меня в последний раз.

Я проснулась от запаха Тео. Он чувствовался сильнее, чем раньше, хотя и оставался таким же, соленым, сладким и с привкусом дыма в том месте, где я уткнулась носом ему в ключицу. Его рука обнимала меня, и я решила, что он спит.

В спальне было темно и тихо. Я почти ничего не различала вокруг, только чувствовала, что лежу под одеялом. Должно быть, Тео укрыл меня, пока я спала. За окном, где-то совсем неподалеку, ухнул и захохотал филин. Я лежала на сгибе руки Тео, положив голову ему на плечо, устроившись, как в гамаке, слушая наше негромкое дыхание.

Мне понадобилось в туалет. Я высвободилась из его объятий и встала.

– Все в порядке? – сонно пробормотал Тео.

– Да, – ответила я и вышла в раскрытую дверь спальни.

Из окна в коридоре лился тусклый серый свет, но его хватало, чтобы отыскать ванную комнату. Внутри было совсем темно. Я закрыла дверь, и болтающийся на шнуре выключатель несколько раз ударил меня по руке, прежде чем я сумела потянуть за него.

Полусонная, я зажмурилась от яркого света и принялась оглядываться по сторонам. На полочке выстроились в ряд шампуни, зубная паста, кремы, лосьоны, пудреницы Эвы, бритвенные принадлежности Тео. В комнате чувствовался ее запах, но и им пахло тоже. На двери с обратной стороны висел ее халат с драконами.

Она ведь не станет возражать, правда? Она тоже спала с другими людьми. Они оба спали. Она ничего не будет иметь против. Тео тоже… Так что мне не о чем беспокоиться, верно? Я отвернулась.

Я вытерлась и обнаружила, что у меня болит внизу живота. Несильно. Но я чувствовала там тяжесть и желание.

Когда я вышла в коридор, то заметила, что за окнами стало светлее. Взошла луна, которую я не видела, и лучи ее упали на ребенка. Это был Сесил. Он стоял на опушке, под деревьями, задрав голову и глядя на окно. Он был в моей толстовке. Она была ему велика, доходила почти до колен, а руки совершенно потерялись в рукавах. Я помахала ему, но он не ответил, просто стоял и смотрел, как если бы не видел меня или словно меня здесь не было, а потом вдруг повернулся и бросился в лес, словно кто-то позвал его и он с радостью откликнулся на зов.

Тео лежал на боку. В лучах слабого света видны были завитки у него на затылке, а изгиб плеча и бугры бицепсов походили на далекую горную гряду. Мне было холодно стоять и смотреть на него, и, когда я скользнула под одеяло, он пошевелился и прижал меня к себе. Руки его обнимали мою грудь и живот, сонное дыхание щекотало шею. Это было как прощальный поцелуй перед сном, и я почувствовала, что могу остаться здесь, рядом с ним, навсегда.

Мой грум вернулся с сообщением, что судно под названием «Уникорн» курсом на Сан-Себастьян отплывает из Портсмута через два дня и что место для меня заказано. Мне осталось лишь привести дела в Керси в порядок, прежде чем покинуть поместье, не открывая Барклаям причин своего поспешного отъезда и одновременно стараясь удовлетворить все их нужды и желания. Это было утомительное и хлопотное занятие. Мне не представилось возможности еще раз поговорить с мисс Дурвард с глазу на глаз, чтобы взбодриться и отдохнуть в ее обществе, и я почти с нетерпением ожидал возможности уединиться в почтовом дилижансе. Но дорога оказалась на удивление долгой и скучной, так что вид корабельных мачт, вздымавшихся подобно шпилям соборов над верфями и причалами Портсмута, вдохнул в меня оживление и способствовал поднятию духа, причем не только потому, что мне не терпелось приступить к следующему этапу путешествия.