Солдат удачи (СИ) - Мельников Андрей - Страница 31

На то, что мне ответят я не рассчитывал, но не обращаться же к нему постоянно «демон», поэтому стоило попытаться облегчить себе жизнь.

«Можешь называть меня Реф», — после долгой паузы, за которую я преодолел половину расстояние до лестницы, ведущий на второй этаж, раздался далекий шепот демона, но само потусторонние существо так и не появилось. Я быстро переключил свое внимание на тонкую талию девушки, которая шла немного впереди, показывая дорогу в мою комнату,

Неожиданно сзади раздался громкий скрип старых половиц, заставивший меня мгновенно обернуться на этот звук, чтобы обнаружить невозмутимого Наранеса, следующего за мной по пятам. Можно было попытаться изобразить удивление, но я почему-то подозревал что именно так и случится. Но в душе всё равно теплилась зыбкая надежда, что от меня сегодня отстанут. Хотелось побыть одному и подумать обо всём произошедшим.

— Ты теперь постоянно будешь за мной ходить? — резко спросил я. На что получил молчаливый кивок, который окончательно вывел меня из себя. Как же хотелось ударять его головой об стол до тех пор, пока из неё не выйдет вся муть, что там прочно обосновалась. Но что бы я не говорил Наранесу, но с этой проблемой нужно было разобраться прямо сейчас. Нельзя было к ней постоянно возвращаться, поэтому я терпеливо продолжил. — Спрошу по-другому. Почему ты решил сопровождать меня, куда я бы не пошёл?

— Долг, — односложный ответ окончательно сбил меня столку, заставив остановится и обернутся к нему. Его логическими объяснениями можно было забивать гвозди, настолько они были прямолинейны. Для Наранесса такое объяснение было вполне приемлемы, но уж точно не для меня. За последние два дня мне всё чаще стало казаться, что я попал в глупую фентезийную сказочку, в которой главный героем был добрый паладин в белых одеяниях, спасающий принцесс от сил зла. Только почему-то этот глупый рыцарь в сияющих доспехах достался мне в нагрузку. Было смутное ощущение, что его праведность ещё доставит мне проблем. Девушка тоже обернулась и перестала двигаться вперед, останавливаясь и терпеливо ожидая пока мы с ним не закончим наш разговор.

— Что? — переспросил я. — Объясни.

— Ты, можно сказать, спас мою жизнь. Тогда, на том проклятом поле. Я обязан тебе тем, что продолжаю дышать, а не лежу на той пыльной земле, становясь добычей для стервятников и мух, — впервые я услышал от него настолько длинную фразу с того момента, как он присоединился к отряду. — Поэтому моя обязанность охранять твою жизнь. Всегда и везде. Пока я не верну этот долг.

«Ты нормальный?» — в голове крутился вопрос, который очень часто задавал мне моя бывшая девушка. Воспоминания о ней меня только разозлили. Расстались мы с ней не очень-то хорошо, но в неразумности её никогда нельзя было обвинить.

К тому же этот вопрос очень хотел сорваться с моего языка с той самой немного язвительной интонацией, с которой моя бывшая девушка обычно говорила эту фразу. Мысли, не задерживаясь не дольше, чем на секунду, проносились в голове, пока я одновременно размышлял и о том, что же творится в черепной коробке Наранеса. Ответов у меня не было, как и снимка МРТ. Но то, что там не все в порядке, я понял ещё при нашей первой с ним встречи.

Обдумать всё то, что мне хотелось сказать ему в этой ситуации, у меня не получилось, потому что все мои мысли куда-то испарились, когда я взглянул в его глаза цвета неба, в которых отражалась непоколебимая уверенность в его правоте. Я будто бы на железную стену наткнулся. Этот немного фанатичный отблеск, скрывающийся в глубине этих двух синих озёр, сбивал меня с мыслей и давал понять, что переубедить его будет очень сложно. Об этом говорили и искорки упрямства, которые я смог разглядеть в отражении его глаз.

«Не переубедить», — мысль возникла, когда я смог ненадолго оторвать взгляд от Наранесса.

Я проглотил фразу, которая хотела слететь с моего языка. Никогда я не видел таких глаз в своей жизни. Эти два голубых кристалла полностью отражали характер Наранесса. Он не готов был отступать от своих принципов, куда бы они его не завели. Преданность и верность своим внутренним идеалам, достойная похвалы. Честные и нечем незамутненные глаза, которые смотрели на мир через идеалы их владельца.

— Ты мне ничего мне не должен, — попытался вывернутся я, но, как и ожидалось, это не помогло.

— Должен, — упрямо мотнув своей головой с белоснежными волосами, произнёс он.

«Хочешь что бы этот праведник отстал от тебя?» — возник рядом со мной демон, сверкнув фиолетовыми глазами. — «Дай ему подержать в руках мое вместилище. Я его немного попугаю. После этого он не захочет иметь с тобой ничего общего».

«Сгинь, демон», — устало произнёс я. Может, он из-за этого от меня бы и отстал, но, не думаю, что надолго. Ровно до того момента, когда Наранесс осознает, что он увидел. — «Если не хочешь, что бы он меня вместе с этим постоялым двором сжег, то лучше тебе этого никогда не делать. Обвинит меня в пособничестве темным силам, а тебя… Это, думаю и так понятно. Слишком уж ты рогатый».

«Ему никто не поверит»

«Он и не будет никому рассказывать. Сам предаст тебя и меня очищающему огню»

— Делай, что хочешь, упрямый осел, — бросил я, разворачиваясь к ждущей меня девушке и проходя через растворяющегося в воздухе нематериально демона. Разговаривать с Наранесом было бесполезно.

Девушка отвела меня к большой деревянной двери. Она отдала мне большой железный ключ. В замке он поворачивался с большим скрипом, но в итоге все же открыл его. Моя комната была довольно просторным помещением, освещенным с помощью железного фонаря со свечкой, наполняющей всё пространство теплым желтым светом, с большой кроватью, небольшим шкафом, столом, деревянной табуреткой, уверенно стоящей на своих трех ножках, и по-настоящему огромным сундуком, занимающим добрую часть правой от меня стены. Настоящим платяным сундуком с медными пластинками на уголках. Примерно такой же я видел у своей прабабушки в далеком-далеком детстве. Тогда мне ещё и пяти не было, но я всё равно хорошо помнил теплую улыбку её морщинистого лица. Добрые детские воспоминания всколыхнули мою память, заставив подумать об оставленной мной далекой родине, которую я больше никогда в своей жизни не увижу. В сердце поселилась легкая грусть. Хотелось вернутся назад. Туда, откуда я пришёл. Мой родной дом. Эта тоска грузом повисла у меня на сердце.

— Мама, — почти беззвучно прошептал я, глядя на потолок из деревянных досок и перекрытий. Наранесс не слышал, что я говорил. Да и вряд ли бы понял. Я специально прошептал эти слова на русском заплетающимся языком. Было довольно сложно выдать русскую речь. Звуки в рингисском языке были слишком различны от языка моей родины. Поэтому получалось что-то отдаленно напоминающие привычную родную речь. Языковые связки тела никогда не произносили подобных звуков. — Как ты там?

Я очень хорошо представлял себе ответ на этот вопрос. Слишком уж он очевидным он был. И этот ответ мне не нравился. Плохо — вот то самое слово. Я не представляю, что она чувствует, потеряв единственного родного человека, оставшегося у неё после смерти отца. А теперь она была совершенно одна в огромном мире. Осталась без какой-либо поддержки. Кулак от злости сжался, громко хрустнув костями. В душе поселилась злость, постепенно наполняя голову холодной яростью, которой надо было куда-то выплеснутся. Как сейчас не хватало наглого лица Вираса, маячащего возле меня. Как хотелось поймать эту сущность и бить его до тех пор, пока он не вернёт меня назад, но я направил свою злость в другое русло.

Наранесс не оставил меня даже в моей комнате. Я, развалившись на мягкой кровати, наблюдал за ним. Постелив свою походную кровать на деревянные доски, он улёгся в проходе между кроватью и стеной, расположенной слева слева. Ещё дальше было большое окно, выходившие на двор постоялого двора, который был сейчас заперт на большой амбарный замок.

Утро встретило меня ещё до того момента, когда солнце начало хотя бы подниматься из-за горизонта. Вначале я не понял, почему я подорвался посреди ночи. Глаза мои переместились на входной проем. Причиной моего столь раннего подъёма был Толстяк, который ворвался в мою комнату и начал орать, что все остальные ждут только нас. Меня и Наранесса, который вместо того, что бы проснутся посапывал в уголку. Казалось, что его не волновало ничего вокруг. Вместо того что бы встать, я смотрел на выбритого Толстяка. В моей голове никак не могла уместится мыль, что Тейт вчера прикасался к чему-нибудь алкогольному. Он был чрезвычайно бодрым для человека, который смог только при мне выпить пять кувшинов того вина.