Правда - в молчании призраков (СИ) - Арефьева Наталия - Страница 36

— Хорошо. Тогда повторюсь: в мире ничего не изменилось. Если они пришли к выводу, что приток магии может быть отрицательно воспринят организмом, то должны были начать работать над тем, чтобы этого избежать и уж за пять лет к чему-нибудь да пришли бы. А если результат был положительным, почему ничего не изменилось? А если все это лишь теория, зачем тратить ресурсы, привлекать внештатных специалистов?

Я подошла к окну и встала рядом с Максом. Смотрела на улицу, но видела только родное лицо с такими знакомыми серыми глазами и заметными морщинками вокруг глаз. Папа часто щурился, не потому что было плохое зрение, просто у него была такая привычка, когда он в очередной раз решал какую-нибудь магическую задачку или изучал очередной артефакт из своей обширной коллекции.

Я зажмурилась и, покачав головой, продолжила:

— Не понимаю. Чего ради скрываться, если это было всего лишь очередное исследование, каких он проводил множество? Зачем все эти игры в шпиона, зачем прикрываться командировками? И самое главное — как это связано с его смертью?

Макс встал у меня за спиной и, положив руки мне на плечи, слегка сжал. И прошептал:

— Этого я сказать не могу, но обещаю, ты обязательно обо всем узнаешь.

И вроде сказано это было с сожалением, что он не может дать ответы на мои вопросы, и тон его как будто выражал решимость выяснить все, что только возможно. Но мне почему-то в его словах послышался скрытый смысл. И я даже начала об этом задумываться, но тут он легко коснулся моих волос губами и перед глазами встали картины прошедшей ночи. Мысль осталась недодуманной, а тело отозвалось легкой дрожью. И в этом тумане я не сразу поняла, что Макс обращается ко мне:

— Я не хочу оставлять тебя одну, наедине с мыслями, но мне нужно идти.

И я словно очнулась.

— Да, конечно.

Я приду вечером. Может быть, удастся что-то еще узнать, но не обещаю, что это будет так быстро. Чем ты будешь заниматься сегодня?

— Не знаю. Может, выйду на работу. Ты прав, мне не стоит сейчас оставаться одной. Это чревато.

— Обычно люди стараются работать поменьше, а ты? — усмехнулся он.

— А я такая, какая есть, — я передернула плечами.

Туман рассеялся, его прикосновения не перестали быть приятными, но ощущения правильности снова не возникло и мне захотелось все это прекратить. Хотя бы ненадолго. Потому что новые для меня чувства и новые знания об отце сплелись внутри в какой-то невероятный клубок и мне нужно время, чтобы его распутать. Все это нужно уложить в голове и в душе, и понять, что делать дальше.

Макс словно почувствовав мое настроение, медленно отстранился и поинтересовался:

— Может, тебя отвезти в бар?

— Нет, — ответила, поворачиваясь к нему, — я доберусь сама. Спасибо.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, слегка прищурившись, видимо, пытаясь понять, что же произошло, но только кивнул и пошел на выход. Уже у двери спросил:

— Надеюсь, ты хотя бы закончишь раньше, чем обычно?

— Возможно.

— Я позвоню.

— Я буду ждать.

Он вдруг сделал шаг ко мне и поцеловал. Глубоко, нежно, чувственно. С видимым сожалением оторвавшись от моих губ, он молча вышел и закрыл за собой дверь.

А я смотрела на нее и пыталась выровнять дыхание, которое сбилось от поцелуя. Что, черт возьми, творится в моей жизни? Что творится с Максом? И что творится со мной, когда он рядом?

Встряхнувшись, я посмотрела на часы, времени до начала рабочего дня было еще достаточно. Я стала перебирать вещи в комнате, просто перекладывала с места на место, чтобы чем-то занять руки, и прокручивала в голове разговор с Максом.

Казалось, узнать, чем занимался отец в закрытой лаборатории, было очень важно. Но на самом деле это почти ничего не объясняло, только добавило вопросов. За что его могли убить? Он же ничего не изобретал и не создавал, всего лишь исследовал. Да, вероятно это были очень важные исследования, но если возможность увеличения магической энергии в эфире действительно существует, то под прицелом должен оказаться тот, кто эту возможность обнаружил.

Если только предположить, что этот кто-то и есть мой отец. Что, если это он нашел новый источник магии? Или создал?

На фотографии, что мы нашли в подвале нашего дома, папу жмет руку кронпринцу и было это по словам Макса лет восемь назад, но это ведь не значит, что они не были знакомы и до этого. Что, если отец работал над этим долгие годы? Я ведь никогда не интересовалась его деятельностью, помимо профессорской.

От этой догадки, неожиданно пришедшей в голову, я резко села в кресло, машинально перебирая страницы книги, которую держала в руках. Нахмурившись, посмотрела на название. “Мировая история”. Когда я переехала, забрала с собой несколько учебников, просто, чтобы иногда освежать знания в памяти.

Захлопнула книгу и поняла, что мне нужно побывать в кабинете отца в нашем доме. Конечно, оттуда вынесли все, что можно, но, возможно, пребывание там натолкнет меня еще на какие-то мысли. Да и просто вдруг захотелось побывать в месте, где он проводил много времени, почувствовать знакомую с детства атмосферу. Зажмурилась, понимая, что еще немного, и я просто расплачусь.

Через пятнадцать минут я выходила из дома. Мама наверняка уже уехала, поезд на Оферхолм отходит утром и вечером, но вряд ли она поедет вечерним рейсом, скорее всего она уже в пути. И это хорошо, мне никто не помешает.

Открыв дверь и, нигде не задерживаясь, я сразу прошла в кабинет на втором этаже. Это был самый обычный кабинет в классическом стиле. Несколько книжных шкафов, в которых до сих пор хранилось множество книг и учебных пособий, не представляющих никакую ценность, большой стол, пара кресел. В углу стояли небольшой диванчик, кофейный столик и стул. У окна — отдельный стеллаж, на двух полках которого стояли фотографии в красивых рамках, различные безделушки и сувениры. Папа считал, что они создают в кабинете атмосферу уюта, которого не хватало в рабочем кабинете академии. Остальные полки стеллажа занимали безобидные артефакты, вроде улучшающих настроение, повышающих внимание и увеличивающих работоспособность. Его большая коллекция хранилась здесь же, в доме, в отдельной комнате, где постоянно поддерживалась необходимая температура и влажность воздуха. Когда следствие открылось, артефакты из этой комнаты изымали для изучения, но вскоре дело закрыли и их вернули нам. Все до единого. Артефакты же в кабинете остались нетронутыми, вернее, их, конечно, тоже проверяли, но прямо здесь, на месте. Это показалось мне странным, будто искали что-то определенное, но не нашли. Хотя, может, так и было.

Я подошла к стеллажу, разглядывая фотографии. На них были запечатлены счастливые моменты жизни: пятилетняя я в парке с воздушными шариками в руке; мы с мамой, когда я пошла в школу; улыбающаяся мама на церемонии вручения дипломов выпускникам; я с родителями в загородном доме их друзей. Это было перед поступлением в академию, мне было почти шестнадцать и, несмотря на то, что к этому моменту призраки терзали меня уже семь лет, на этой фотографии я выглядела счастливой. Впереди была целая жизнь, вполне определенные планы и счастливое неведение, относительно того, что все в моей жизни совсем не так, как казалось.

Вздохнув, я поставила фото на место и скользнула взглядом по рядам различных фигурок, шкатулок и статуэток, взяла в руки рождественский шар на подставке и встряхнула. Внутри на миниатюрные домики посыпались белые хлопья, похожие на снег. Милая вещица, она стояла здесь уже давно, но я не смогла бы вспомнить, когда и как она появилась в доме. Впрочем, я не всегда интересовалась происхождением подобных вещей. Что-то папе дарили, что-то он привозил из поездок, что-то приобретал в городе. Когда снегопад внутри шара прекратился, я поставила его обратно на полку и пошла вдоль стены, мимо книжных шкафов, отмечая, что на них нет пыли, да и вообще кабинет не выглядит брошенным, хотя уже пять лет им никто не пользуется. Мама поддерживает здесь порядок. У нее есть свой небольшой кабинет, примыкающий к спальне, но она никогда даже не думала о том, чтобы переехать сюда.