Призраки проshлого (СИ) - Ильина Ольга Александровна - Страница 81

Тара уже полностью взяла под контроль половину тела, и я делала все, чтобы на нее не смотреть, чтобы он не понял, не заметил…

- Идеалы? Кровавые пески вы называете идеалами?

- Кровавые пески были ошибкой, неудачей. Мы поверили другим, мой отец… этот лживый ублюдок, сбежал, как крыса, как трус. Он не закончил начатое, он испугался.

- Вы хотели уничтожить всех полукровок, не так ли?

- Полукровки – зараза, гниль нашей чистой крови, а гниль нужно убирать, иначе весь плод погибнет, станет бесполезным. Инар это понимал.

- Вы лжете, - выкрикнула я.

- Да, - протянул дэйв, внимательно глядя на меня. – Он изменился. Я думал, это дело рук сестрицы, но теперь понимаю, что она здесь не причем. Это все ты, маленькая, необыкновенная полукровка. О, они не хотели, чтобы я тебя убивал. На тебя у них другие планы. Грандиозные планы.

Тара освободилась от влияния безумного дэйва, взяла со стола нож для вскрытия писем и сделала шаг к нему.

- Да, они не хотели, но они ведь не знали, правда? Не знали, что именно ты его якорь. И я хочу увидеть, что будет, если этот якорь убрать? Согласись, это же будет справедливо. Он уничтожил мой дом, разрушил мою жизнь, а я разрушу его.

Он так говорил, что мне стало страшно, а уж когда и вовсе подошел совсем близко, и заглянул в глаза, я поняла, что живой из этого места он меня не отпустит.

- И я хочу увидеть это. Его боль, когда ты умрешь. Я хочу видеть это, хочу видеть монстра, выпустить его. Позови!

- Кого?

- Не играй со мной девочка, иначе…

Он сжал кулак и Тея с принцем захрипели, хватая ртами воздух, царапая горло, пока оба не упали без чувств, и этого мгновения хватило, чтобы Тара подкралась достаточно близко, чтобы вонзить нож прямо в шею дэйва. А затем и вовсе развернуть к себе и вырвать его глаза…

Тара, моя подруга, нежный цветок, предпочитающий лечить даже муху, прямо передо мной хладнокровно лишила зрения дэйва.

Не успела я отойти от шока, как из зеркала вышел суровый, сосредоточенный повелитель, Эвен, мастер Крейм, Авенор, с которым я уже была знакома и еще двое кайр, охранники Тары и Сирель. Инар лишь мгновение смотрел на меня, а после занялся скулящим на полу дэйвом.

- Верни ему зрение, - жестким, замогильным голосом попросила Тара. – Я хочу, чтобы он видел меня.

- Тара… - ничего не понимая, прошептала я. Думала, они не услышат, но ошиблась. Дэйва повернулась ко мне, затем к Инару, и тот слабо кивнул, очевидно, что-то разрешая, а через секунду я с изумлением видела вместо своей давней подруги дэйвы мужчину-полукровку с седыми волосами, глубокими карими глазами и едва заметной улыбкой на тонких губах.

- Кто вы? – все еще под впечатлением, выдохнула я.

- Халиэль, - представился он.

Дальнейшее объяснение было излишним. Он это понял. Вряд ли был доволен тем, что я знаю о нем, но промолчал. Я не стала больше его смущать, или что-то говорить и полностью сосредоточилась на Тее и Дэйтоне.

- С ними все будет в порядке?

- Да, - улыбнулся мастер Крейм. – Полежат здесь пару минут и очнутся, и даже ничего не вспомнят.

- Нет?

- Нет. В том пунше, что принес принц было легкое зелье.

- А я?

- А на тебя, моя дорогая, зелья не действуют. Здесь нам придется потребовать что-то куда более серьезное.

- Что?

- Обещание, - рассмеялся мастер Крейм. – Впрочем, и его не надо. Ты, Клементина, девушка разумная, болтать по пустякам не станешь.

- А что с Тарой?

- Она сейчас с отцом. Он ей все объясняет.

- А Сирель? Что будет с ней?

- Посмотрим по результатам допроса. Ее судьбу будет решить либо суд семьи, либо суд правящего дома.

- Не Совет?

- Совету об этом маленьком инциденте с участием наследника дружественного нам государства знать не обязательно. Ты не находишь?

- Значит, теперь все кончено? Мы нашли заговорщика?

- Да, - ответили мне, но не мастер Крейм, а все еще суровый и сосредоточенный повелитель. – Все кончено.

- Думаю, вам стоит как можно скорее вернуться на бал, иначе наше долгое отсутствие может привлечь ненужное внимание, - резонно заметил Эвен. – И надо сделать что-то с этой сладкой парочкой. Только ненужных расспросов и сомнений нам сейчас не хватало.

- Вы… можете перенести их на балкон, - предложила я. – Думаю, они не будут удивлены, если очнутся там. Подумают, что присели… э… поговорить, и неожиданно заснули.

- Поговорить? – хмыкнул Эвен, а заметив взгляд повелителя умолк и жизнерадостно продолжил: - Ну, да. Конечно, поговорить. Я тоже люблю на балконе разговаривать. Э… давайте что ли поторопимся, а то фейерверки скоро начнутся.

Когда я уходила, одна из последних, Инар придержал меня, чтобы спросить:

- Ты в порядке?

- Да. Я просто… испугалась.

- Скоро все закончится.

- Да. Скоро, - слабо улыбнулась я и покинула старый кабинет повелителя, через дверь, а не через зеркало. Все-таки использовать конкретно этот способ перемещения я готова только с Инаром.

* * *

На фейерверк я опоздала, как и на драконье представление. Слышала отдаленные восторженные возгласы и не могла заставить себя войти в зал. За эти полчаса я так устала, словно целую неделю таскала огромные валуны. Сил не было ни на что, даже на то, чтобы пойти и увидеть впервые за двадцать лет грандиозное драконье шоу. И все же я сделала над собой усилие к концу. К завершающему представление салюту. И когда он должен был начаться, а восторженные гости с предвкушением вглядывались в небо, на этом самом небе появилась пыхтящая морда Флемора старшего, который насиловал юную девушку без лица, связанную, избитую, уже не способную сопротивляться.

- Тебе ведь нравится, тебе обязательно должно нравиться… - пыхтел он.

- Нет! – воскликнула Далиан Флемор. – Остановите это, остановите.

Но никто ее не слушал. Все с ужасом смотрели в небо.

Следом шло мое воспоминание, которое я не хотела ни слышать, ни видеть. Но они видели, ребенка без лица, и юных Флемора, целующихся взасос перед ней. Тогда меня стошнило от всего, сейчас сдержалась. А кто-то нет. Кто знал это семейство лично. Ну, а на закуску была сама Далиан Флемор в постели… с собственным сыном. Я же говорила, что они все извращенцы. А мамаша главная из них. Теперь стошнило многих, а я поймала взгляд деда. Пришибленный какой-то. И захотелось поверить, что он все-таки не знал о всей той низости, что происходила в замке благородного семейства. А еще я почувствовала до боли знакомый взгляд, и не смогла больше его игнорировать. В нем было многое, гнев, что не сказала, ужас от всего происходящего, жалость, но я ее принимала, и восхищение, чего я и вовсе не ожидала увидеть.