Тени забытой шестой (СИ) - Дорогожицкая Маргарита Сергеевна - Страница 31

— Пошел вон отсюда! — прошипела она. — Сдурел?

— Это ты сдурела! Не смей обвинять Тиффано!

— Тебя забыла спросить! Дуй отсюда к своей сиятельной женушке и не раздражай меня!

— Лови.

Антон уронил на пол и наподдал ботинком камею. Она поскользила по гладким мраморным плиткам к ногам Хриз.

— Что это?

Сестра нахмурилась и подняла украшение. При виде гордого профиля инквизитора на черном ониксе ее лицо застыло. Хриз крепко сжала камею в руке, словно пыталась раскрошить ее в пыль.

— Вспомнила? — с надеждой спросил Антон.

Заботливая Тень передала ему камею для хозяйки, зная, как много та значила для нее.

— Вот оно что!.. — гневно прошептала Хриз. — Теперь понятно. Этот мерзавец меня околдовал!..

— Да нет же! Хриз, очнись, ты его любишь!

Она так сильно сжала брошь в ладони, что острые края поранили кожу. Между пальцев проступила кровь, но Хриз, казалось, этого не замечала. Антон понял, что сделал только хуже. Однако он хорошо знал свою сестру и не сдавался, решив зайти с другой стороны.

— Хриз, взгляни на Тиффано. Он красив?

— Ублюдок!

— Может быть, — не стал спорить Антон. — Но красивый ублюдок?

Хриз разжала пальцы и посмотрела на камею. Не на Тиффано, который все еще был в зале и не сводил с нее глаз, а на его портрет. Прямой нос, волевой подбородок, длинные волосы…

— Пусть так, это ничего не меняет!..

— Подумай. Когда ты выйдешь замуж за этого Франца-Иосифа… Он же старый и противный… Тебе захочется поразвлечься с каким-нибудь красавчиком… Взгляни, взгляни на Тиффано…

На ее лице появилось странное сомнение, как будто свет и тень боролись между собой.

— Он опасен…

— Когда это тебя останавливало? — воодушевился Антон, надвигая чепчик по самые уши, чтобы скрыть лицо от вернувшегося за противоположный стол магистра. — Опасный и красивый ублюдок, с которым придется держать ухо востро… Так же интересней, верно?..

— Пожалуй, ты прав… — задумчиво произнесла Хриз, ее лицо наконец просветлело. — Когда я стану императрицей, мне понадобится кто-нибудь вроде него… для утех. Вот тогда, быть может, и вытащу его из тюрьмы… А пока пусть сидит!.. Заодно патлы отрастут.

Гуго Барнум держался настороженно и почему-то постоянно оглядывался на понуро сидящего Сигизмунда. Хриз опять захотела лично опросить свидетеля. Судья после перерыва пришел в относительно благодушное настроение, поэтому просто махнул рукой.

— Фрон Барнум, расскажите нам, что произошло в день весеннего равноденствия.

Он нахмурился, и Хриз нетерпеливо повторила:

— Что произошло 20 марта этого года, когда вы вместе со мной направлялись в поместье Седвига?

— А… — мужчина помрачнел. — На нас напали.

— Кто?

— Циркачи. То есть, мы думали, что это циркачи, но это оказались бандиты. Ублюдки Вырезатели!

— Я протестую, ваша честь! Свидетеля вызвали на предмет опровергнуть обвинения в похищении фрона Лешуа! Защита злоупотребляет и задает ему совершенно другие вопросы!

Судья пожевал губами и изрек:

— Это судебное заседание слишком… насыщенное. Я пришел к выводу, что будет правильно разрешить обеим сторонам действовать свободно. Однако к шести вы должны закончить, чтобы мы могли отпустить присяжных на совещание.

— Но ваша честь!..

— Позвольте, я продолжу, магистр, — с насмешкой сказала Хриз. — Хочется успеть к ужину в Крафградскую крепость, сегодня как раз должны подавать суп из ревеня и котлеты…

Обстановка в зале разрядилась сдавленными смешками и одобрительными возгласами. Антон покачал головой. Ему уже стало понятно, что Хриз никуда возвращаться не собирается. Только вперед, и горе тому, кто окажется на ее пути.

— Значит, вы утверждаете, что те циркачи были Вырезателями?

— Да. Эти мрази как раз возвращались из поместья, где устроили резню.

— Они напали на вас, и вы?..

По лицу Гуго пробежала тень, он вздохнул:

— С нами было двое бойцов из варда Даугава, они полегли в неравном бою, но мы… смогли… эмм… провидением Единого… чудом…

— Вы покарали бандитов, — подсказала ему Хриз. — Но обвинение наверняка спросит вас… Как же так получилось, что нападения продолжились?

— Это была не вся банда Вырезателей, а только ее часть.

— Как вы это поняли?

— Я вновь увидел… того коротышку… главаря бандитов… которого… эмм… — Гуго опасливо поднял взгляд на Хриз, явно не решаясь продолжить.

— Которого я убила, воткнув ему шпильку в глаз, — закончила она за него.

— Господа присяжные заседатели, — магистр сменил тактику, переключившись с судьи на присяжных, — прошу отметить тот факт, что обвиняемая только что призналась в жестоком убийстве циркача…

— Да, я убила, — спокойно улыбнулась Хриз. — Убила, чтобы защитить свою жизнь. Но увы… Оказалось, что колдуна недостаточно просто убить. Он ожил…

В зале опять прошелестел удивленный шепот. Гуго Барнум хмуро кивнул:

— Да, я… видел его… не поверил своим глазам.

— Где?

— Господа присяжные заседатели, — магистр вскочил с места, — напоминаю, что обвиняемую признали душевнобольной. Ее слова не следует принимать…

— Мои слова подтверждены фактами, магистр, — холодно оборвала его Хриз и тоже повернулась к присяжным. — Тела лже-циркачей были похоронены в крохотной деревушке неподалеку от поместья Седвига. Там, в общей могиле с ублюдками, были погребены и двое бойцов варда. Воевода Даугав не мог этого допустить и перезахоронил их тела. Господа присяжные заседатели, вам интересно, куда потом делись тела так называемых циркачей?

— Я протестую!

— А я вам скажу! — не унималась Хриз, грозно наступая на испуганных присяжных и не обращая внимания на обвинителя. — На ту деревушку напали остатки банды Вырезателей! Никого не пощадили! Вырезали всех, от мала до велика! Ради чего, спросите вы? И я вам скажу! Скажу! Чтобы забрать тела своих! Чтобы оживить их мыльный прах!..

Антон нервно почесал колено под колючим платьем. Сейчас что-то будет. Он уже успел забыть, как это страшно, когда у Хриз начинается вот такое… Инквизитор тоже забеспокоился и закрутил головой, выискивая кого-то в зале.

— Они оживили главаря! Он здесь! Ходит с вами по одним и тем же улицам, дышит с вами одним и тем же воздухом, сидит с вами за одним и тем же столом! Чтобы потом ворваться посреди ночи к вам в дом! Вырезать на вас свою проклятую метку!.. Испить вашей крови!..

Даже у Антона пошел мороз по коже, а что уж тут говорить про впечатлительную публику в зале. Встревоженные перешептывания, истеричные всхлипывания, гневные выкрики… На присяжных лица не было.

— Ваша честь, я требую прекратить этот балаган! Обвиняемая запугивает присяжных!

— Пусть продолжает, — перекрывая шум в зале, раздался властный голос императрицы.

— Ваше Величество?..

— Пусть продолжает, — очень тихо повторила Вера-Магдалена в установившейся мертвой тишине.

Хриз снизошла до почтительного благодарного поклона в ее сторону.

— Спасибо, Ваше Величество. Фрон Барнум, я повторю вопрос. Где вы видели ожившего главаря Вырезателей?

— Здесь, в ратуше. Он ходит в денщиках генерала Вальцкерта.

Зал взорвался возмущением: гневные выкрики, женские всхлипывания, свист, топот. Магистру так и не удалось задать вопросы свидетелю. Все понеслось в какой-то безумной гонке, судебное заседание превратилось в театр абсурда. Поднявшийся с места воевода Даугав, которого знали решительно все в городе, громко заявил, что два месяца назад видел обгоревший труп главаря в братской могиле, а сегодня тот живой скалился ему в темном коридоре ратуши. Судья беспомощно стучал молоточком, призывая всех к порядку, но его уже никто не слушал. Полковник Гогенфельзен вскочил с места и, подобострастно кланяясь императрице, заверил ту, что ей стоит лишь отдать высочайшее повеление, и Часовой корпус разыщет денщика и приведет его в зал суда. Вера-Магдалена какое-то время безучастно смотрела на полковника, потом медленно кивнула. Судья опять хотел объявить перерыв или даже перенести слушание дела на завтра, но воевода Даугав самовольно занял свидетельское место и начал страшный рассказ о злодеяниях Вырезателей. В зале установилась гневная напряженная тишина, изредка нарушаемая оханьями особо впечатлительных натур.