Идеальный ген - 2 (СИ) - Руда Александра - Страница 58

35. Отец

Спокойно полежать в госпитале Матильде не дали. Стоило доктору подключить к ней капельницу со специальным раствором и уйти, как в палату просочился красивый смуглый мужчина в самом расцвете лет.

— Капитан Ренко? — он внезапно упал перед Матильдой на колени.

Шель, который лежал под капельницей на соседней кровати, приподнялся.

— Да, это я, — сказала Матильда. Неужели на нее навесят еще одного раба? Нет, ни за что!!!

— Вы прилетели с капитаном Каратом?

— Да. И?

Мужчина поднял на нее большие, темные глаза. Глаза Зейна. Ослепительно притягательную внешность Карат взял у отца, Матильда против воли залюбовалась рабом.

— Я слышал, что вы относитесь к рабам, как к людям, — тихо сказал он. — Я… госпожа, я…

— Хотите увидеть сына? — спросила Матильда, понимая, насколько ему тяжело это сказать.

— Вы догадались? О, Госпожа, да. Да, пожалуйста! Умоляю… У меня только один ребенок, госпожа, я подумал, что вы… сможете помочь…

— А что на это скажет ваша хозяйка… или хозяин?

— Я принадлежу госпиталю, госпожа. Пока выполняю свою работу хорошо, мной никто не интересуется.

— А разве Зейн не тут? — удивилась Матильда.

— Нет, госпожа, он на своем корабле, — ответил Шель.

Бахусадол был в такой дикой концентрации, что всем без исключения Кеничи рекомендовал пройти курс детоксикации. Вудли, видимо опасаясь, что военные фильтры все же уловят наркотик, потратила весь свой запас, нацепив на Натаниэля больше десяти капсул. Их остатки нашли на его волосах. Черноволосому очень повезло, что вещество начинало действовать не сразу и не все, иначе он бы просто не выжил.

Зейн остался на корабле, поручив Кеничи заняться лечением. А вот Матильда, над которой в кои-то веки не довлели капитанские обязательства, решила отдохнуть в спокойной обстановке госпиталя.

Не удалось.

— Мне бы хоть глазком!.. — тихо сказал отец Зейна.

Видеть взрослого, красивого и наверняка умного мужчину в униженном состоянии было неприятно. Не только потому, что Матильда, как не старалась, не смогла привыкнуть к полным покорности рабским позам, но и потому, что Зейн очень походил на отца. Карат на коленях — это нечто из разряда «такого не будет никогда».

— Хорошо, приходи завтра, — сказала Матильда. — Как тебя зовут-то?

— Сенер. Спасибо, госпожа, — отец Зейна поцеловал ей ладонь и бесшумно удалился.

— Ваша доброта, госпожа, вас когда-нибудь погубит, — недовольно сказал Шель. — Зачем вам лишние заботы? К тому же… не думаю, что капитан Карат будет сильно рад вашей самодеятельности.

— Его отец имеет полное право хотя бы раз в жизни с ним поговорить, — твердо заявила Матильда. — Зейн уже не маленький мальчик, чтобы это событие нанесло ему психологическую травму.

Шель сжал губы, но больше ничего не сказал.

Пару часов назад, когда Матильда отдыхала на поляне в окружении деревьев, Натаниэль под каким-то предлогом отозвал Шеля в сторону и прошипел:

— Не наглей.

Шель хотел было возмутиться, но Нат прижал палец к его губам.

— Сейчас Иван считает меня главной угрозой, — сказал он. — Но стоит ему понять, что и ты тоже… пытаешься прорваться в сердце Матильды, нам обоим не поздоровится. Шель, взгляни со стороны. Ты ведешь себя недопустимо! Ты спорил с ней, заставляя лечь на подстилку, когда она хотела просто поваляться на траве!

— Если бы ты знал, что я пережил, когда она умирала у меня на руках! Она только переболела, и легла на землю в тонкой футболке!

— Я это все понимаю, но… твои действия выходят за рамки обычной рабской заботы. Сейчас, когда Матильда беспомощна, мы не должны давать ни единого шанса Ване и Зейну заполучить ее в руки. Или ты думаешь, они тебя при ней оставят? Какое-то время — возможно, да. Но не долго.

— Я все понял, — буркнул Шель.

— Мальчики? — позвала Матильда. — Вы что там, деретесь?

— Нет, госпожа! — быстро ответил Шель, понимая, в чей огород полетел этот камень.

— Мы не можем прийти к одному мнению — принести тебе свежевыжатый сок сюда или приготовить обед на корабле, — Натаниэль подошел к Матильде, подал ей цветок, который умудрился сорвать во время разговора.

Шель заскрипел зубами — он до такой мелочи не додумался. Матильда засунула цветок себе за ухо, улыбнулась. Полежав в окружении природы, девушка повеселела, и даже цвет ее лица стал более здоровым.

— Не стоит делать сок, — сказала она. — Я и так потратилась на свою прихоть с этой полянкой. Додумались, даже за валяние на траве уже деньги берут! Но очень захотелось морально отдохнуть, не смогла удержаться. А фрукты… Не думаю, что на «Лялечке» они есть.

— Госпожа, прошу, скажите, что вы не откажетесь от лечения ради экономии! — взмолился Шель.

— Естественно, не откажусь, — серьезно сказала Матильда. — Конечно, обойдусь минимумом, но я же не такая дура, чтобы добровольно оставлять наркотик в организме. Мне еще мстить всей этой рабовладельческой шайке. А вот тебя, Натаниэль, придется все же обследовать! Не нравится мне твой цвет лица, да и синяков на тебе тоже предостаточно. А деньги… заработаем.

— Заработаем, — согласился Натаниэль. — У меня есть идея!

— Надеюсь, она никак не связана с торговлей собственным телом? — сощурилась подозрительно Матильда. — А то знаю я вас!..

До планетарного вечера вся команда провалялась в госпитале. Матильде жальче всего было сестру по несчастью, механика Лили. Ее сослуживцы были далеко не такими аккуратными, как мальчики Матильды, поэтому девушку положили в стационар гинекологического отделения.

— В нас осторожность даже под наркотиком вбивали силой, — сказал Кирилл, нашедший Матильду у автомата. Она нервно пила уже вторую чашку крепкого кофе, пытаясь забыть несчастное лицо Лили. — Ее вылечат очень быстро, никаких последствий не останется.

— Как это — не останется? — горько спросила Матильда. — Физических — да, но… Лили увольняется. Я пыталась поговорить с ней, но безуспешно.

— Завидую я вам, — вдруг сказал Кирилл. — Вы еще способны переживать по такому поводу. Для меня же это — как чихнуть. Неприятно, но быстро проходит, и через пару минут уже не помнишь. Теперь, среди свободных, я чувствую себя каким-то эмоциональным уродцем.

— Ничего, — утешила его Матильда. — Ты потихоньку лечишься.

На следующий день, когда девушка пришла забирать из госпиталя Натаниэля, то увидела, что в холле ее уже поджидает Сенер. Судя по его виду, он не спал всю ночь, и уже почти довел себя до нервного срыва.

Матильда немного подумала, но решила его не утешать. Брать на себя еще и его переживания ей совершенно не хотелось. И так ей хватало забот. У Сенера есть сын, вот пусть он этим и занимается.

Натаниэлю выписали какую-то мазь. Когда Матильда увидела ее цену, у нее глаза на лоб полезли.

— Вы обязаны ее купить, — заявил доктор. — Эта мазь специально разработана для кожи элитников, которые работаю с «жесткими» клиентами. Через пару дней его внешний вид вернется к идеальному состоянию!

— Вы думаете, я с ним… — покраснела Матильда, представив, что пришло в голову врачу, когда он увидел количество ушибов на тебе Натаниэля.

— Мадам, я ничего не думаю, — заверил ее доктор. — Поверьте, на наших планетах всем абсолютно плевать на то, что вы делаете со своим рабом. Однако, наш госпиталь обеспечен всем необходимым для того, чтобы поддерживать здоровье и внешний вид ваших игрушек.

— Может, не надо… — попытался отказаться Натаниэль, но Матильда вызверилась на него не хуже «жесткой» хозяйки со стажем. Надоели они ей со своими капризами — просто сил нет!

Поэтому к кораблю они шли в молчании. Матильда пыхтела, злая на всё и всех сразу, Натаниэль и Шель поняли, что ее лучше не трогать, а Сенер волновался, то и дело вытирая мокрые от холодного пота ладони о штаны.

Зейн сидел на складном стуле у трапа и наблюдал, как под руководством механиков команда чинит внешние камеры и датчики корабля, пострадавшие под обстрелом. Хорошо зная своих подчиненных, Зейн считал, что начальственное присутствие придает им необходимую для успешной работы мотивацию.