Противотанкист (СИ) - Дягилев Алексей - Страница 34

Пока мы собирались и готовились к походу, очнулся Федькин найдёныш. Про себя он пояснил следующее.

— Лейтенант Колодяжный, являюсь начальником связи 50-го кавалерийского полка, в ходе боя был послан с боевым донесением к командиру дивизии. На шоссе близ села Ильино меня остановил комиссар полка Лацис, который приказал ответить, с какой целью я направляюсь в тыл. Сказав, что для связи и предъявив донесение, я попросил, чтобы меня немедленно отпустили для выполнения приказа. В ответ получил удар по лицу, а потом подручные Лациса принялись меня избивать, а батальонный комиссар при этом орал, что я дезертир и бегу с поля боя, а он меня за это расстреляет. В какой-то момент я отключился. Очнулся я уже обезоруженный и связанный, сначала услышав, как Лацис что-то диктует, а когда понял, что это новое донесение, открыл глаза и стал возмущаться, за что и получил несколько ударов сапогами по голове и уже окончательно потерял сознание.

Видимо получилось как в «Сказке о царе Салтане», новое донесение отвёз один из подручных Лациса, чем и дезориентировал командование дивизии, поэтому-то остальные особо и не торопились, полностью разгрузившись, и не спеша, выступив в поход. Ну и все рации были в обозе, который к моменту выступления передового полка, только ещё приступал к разгрузке. Так что пришлось как всегда воспользоваться посыльным, на этот раз конным, но не срослось. Отдав лейтенанту ранец с зольтбухами убитых в деревне фрицев, а так же вооружив его пистолетом ТТ (который пронырливый дядя Фёдор умыкнул у валяющегося на дороге недомерка), мы оставили его на попечение Егора Сергеевича. Едва держащийся на ногах Колодяжный, тем не менее рвался в бой, и немного успокоился лишь после того, как Сергеич сказал, что пошёл запрягать лошадь, чтобы отвезти его к своим.

За всеми этими мероприятиями, с Алёной мне так и не пришлось больше поговорить. Я, конечно, видел её несколько раз мельком, и на кладбище, а также на обочине дороги, когда мы уезжали из села. Но не судьба. Точнее не в этот раз, хотя Земля круглая, так что забывать я её не собирался, и если бы от меня хоть что-то зависело, то увёз бы её с собой. Но я не генерал, а простой сержант, и ППЖ мне по должности не положена. Да и останусь ли я в живых на этой войне? Тоже под большим вопросом. Ладно, хватит лирики, как там в песне про пилотов.

— «…первым делом мы испортим самолёты. Ну а девушек? А девушек потом». — Так что всё потом, а пока как говорится, «солдат спит, а служба идёт». Во время поездки можно вздремнуть, тем более я сижу рядом с водителем, так что сильно о борта не бьюсь, да и сиденье расположено в полусидячем положении и, закрыв глаза, я сразу проваливаюсь в сон.

Глава 9. Тыловые будни

Проснулся я как от толчка и, открыв глаза, увидел, что мы въезжаем прямо на знакомую станцию Земцы. Посмотрев на часы, понял, что проспал не больше двух часов. Именно столько времени заняла у нас дорога домой, а не четыре как первая. Вот что значит знать местность в натуре, а не изучать её по картам. Когда приехали на место, то застали там комитет по встрече, в лице комдива Березина, комиссара Шершина, нашего комбата и командира разведчиков. Капитан Алексеев докладывал обо всём непосредственно командиру дивизии. Упомянул он о трофеях и пленных, а вот когда заговорил о нанесённых противнику потерях, военком дивизии усомнился, ведь немецкая затрофеенная нами техника была перед глазами, а кучи трупов, никто из присутствующих не наблюдал. И вот здесь уже пригодились собранные нами зольдбухи, два полных трофейных ранца которых, ротный и продемонстрировал. И когда их содержимое высыпали прямо на землю, комдив прикололся и сказал.

— Ну что комиссар, убедился? А вот теперь возьми и подсчитай всех до одного, а потом лично доложишь.

Для интереса всё же решили пересчитать все солдатские книжки. В результате оказалось около тысячи, причём некоторые были слипшиеся от крови, а так же прострелянные. На радостях комбриг Березин приказал, всех отличившихся представить к наградам, а неожиданное пополнение зачислить на довольствие. Пока начальники со сложной геометрией в петлицах решали свои вопросы, Иван доложил нашему батяне комбату о потерях, приобретённых трофеях, а так же об артиллеристах, нежданно-негаданно свалившихся нам на голову. Поэтому, не отходя от кассы, комбат добавил в наш взвод недостающих номеров расчёта, не обидел он и пулемётчиков. Дальше майор Селиванов поведал нам о том, что разведбату придаётся стрелковая рота из нашего батальона, а также батарея сорокапяток из противотанкового дивизиона. Ну а мы пока можем отдыхать, приводить себя в порядок, ремонтировать технику и вооружение, а также обучать «молодое» пополнение. Ну а насчёт приобретённых трофейных БТРов сказал, что поговорит с комдивом, и их у нас не отнимут. Себе мы отжали три «утюга», один из них с миномётом и грузовик с минами, ну и пока «тяжёлая артиллерия» в лице нашего комбата была с нами, под шумок решили закрепить кое-что за своим взводом и своим батальоном. Потому как штабные уже как коршуны кружили вокруг захваченных нами трофеев, предлагая забрать все бронетранспортёры в штаб дивизии. Но всех обломал комдив, сказав буквально следующее.

— И нахрена вам эта техника? Товарищи командиры. Что вы с ней в тылу делать будете? На блядки ездить? Или в штабы других дивизий? Да вас, идиотов, свои же и продырявят из всех возможных стволов. Так что ездите как и раньше на лошадках, или на наших эмках, целее будете. А бронетранспортёры оставьте разведчикам, они тут за всю дивизию на год вперёд навоевали, тем более и своих боевых машин потеряли много. Да и по тылам противника на такой технике шуровать сподручней.

Ну а после того как самого неугомонного политбойца успокоил наш майор, сказав.

— Уймитесь комиссар, я дам вам парабеллум. — И взаправду дал (три люгера мы бате подогнали в первую очередь), страсти окончательно улеглись. Тем более что трофейные пистолеты разведчики стали раздавать всем штабным «офицерам» и не только им. Этого добра у нас было до, «короче вам по пояс будет» как выражался старшина Васков.

Забрав пленных немецких официров, высокое начальство укатило, по своим высоконачальственным делам, а два комбата, пригласив на совещание всех участвовавших в бою командиров, вплоть до сержантов, командовавших подразделениями, приступили к раздаче слонов — распределению захваченных нами трофеев. Особых дискуссий и дебатов, на этом совещании не было, всё-таки личного состава от нашего батальона в распоряжение разведчиков было значительно больше, так что обижать нас никто не собирался. Поэтому к консенсусу пришли быстро, в результате получилось следующее. Нашему взводу оставляли два БТРа, а так же немецкий грузовик, но передавали в подчинение командиру авто-бронероты, туда же передали и всю остальную трофейную технику. Наш пулемётный взвод, в котором осталось только два максима, пополнили людьми до полного штата, добавив два МГ-34 на станках и два ручника. Два трофейных 81-мм миномёта, передавали в стрелковую роту нашего батальона, туда же во временное пользование мы отдали и пару обозных повозок, оставив себе только оба передка и две пароконных повозки. Ещё два батальонных миномёта хотели передать в мотострелковую роту разведбата, но капитан Алексеев предложил оставить их в бронероте, а с собой брать только в качестве силовой поддержки. Потому что для пеших разведгрупп мощность, а тем более вес данного девайса избыточен, хватало и трофейных пулемётов, тем более на каждый взвод их было по три штуки, и это не считая ДП. Пару МГ передали и в батарею противотанкистов, для самозащиты, хотя у них и были тягачи А-20 «комсомолец» с пулемётом, но единый пулемёт на батарее это всё-таки тоже не плохо. Потом всех сержантов отпустили, а «господа офицеры» остались договариваться о взаимодействии и планировать операции, (Кутузовы блин, недоделанные). Я же, договорившись с Филатом, насчёт «посидеть вечерком, поговорить и обмыть нашу победу», пошёл в расположение взвода, готовить праздничный ужин. На хозяйстве оставался Задора, так что «ударить в грязь лицом» перед разведчиками я не боялся, оставалось как говорится только снять пробу, или добавить несколько штрихов к портрету, потому как все спиртосодержащие жидкости мы с Мишкой конфисковали, и на охрану поставили дядю Фёдора с пулемётом. Конечно, может кто-то и заначил для себя кое-что, копаться в вещмешках мы не стали, на завтра всё равно будет видно, кто и сколько выпил, тем более комбат нам можно сказать официально разрешил немного расслабиться и снять стресс, но вот недельного снятия стресса никто из нас не планировал. Всё-таки под рукой боевое оружие, да и война ещё не закончилась. Когда я подошёл, было уже всё готово, ждали только нас с Мишкой, чтобы начать, да и победы на сухую не отмечают. А победа нам досталась дорого, от прежнего состава взвода осталась только половина. У меня в расчёте вообще только двое, это Иннокентий и Лёва Букин, который хоть и был легко ранен, но никуда не уехал, а остался с нами, договорившись с местным Айболитом насчёт перевязок. У Мишки уцелело чуть больше народу, но у него подстрелили наводчика, и вместе с ним осталось четверо, ну и Фёдор с Иваном, итого девять. Двух повозочных я не считаю, их нам придали только после марша в район обороны. Девять из восемнадцати это много, одно радует, что двухсотых только четверо, а из пяти раненых, трое могут отлежаться в нашем медсанбате и вернуться назад, а вот двое ранены тяжело.