Противотанкист (СИ) - Дягилев Алексей - Страница 35

За накрытым на улице столом, нас собралось пятнадцать человек, не хватало только командира взвода, но он сказал начинать без него, так что разлив по первой, сначала выпили молча, не чокаясь, за всех погибших, потому что все собравшиеся, воевали ещё вчера. Второй тост за победу, третий за товарища Сталина, а вот дальше, как там у Высоцкого, «нет ребята демократы только чай». Нет, закуски и всякой еды было ещё завались, ешь хоть заешься, пей хоть упейся, чайком, квасом и компотом, а вот насчёт алкоголя, харе. Поэтому народ начал разбредаться и собираться кучками по интересам, перекуривая и травя байки. Первыми отпросились танкисты и, подпоясавшись кобурами с парабеллумами и закинув автоматы на плечо, убежали к своим. Потом Задора с Федькой, прихватив полупустой вещмешок. Из Мишкиного расчёта трое старослужащих тоже куда-то сквозанули. Пришёл Серёга Филатов, с двумя выжившими командирами отделений, принёс с собой бутылку французского коньяка, которую мы и раздавили впятером. Насчёт «совета в Филях» Серёга мне поведал, что к нему уже пару раз прибегали гонцы за добавкой, видимо взаимодействие очень хорошо наладилось и своих запасов не хватило, так что шнапс ушёл на нужды командования. Ильинские мужики, поворчав меж собой и повздыхав для порядку, собрались отбиться, но я их пожалел, и разлив восьмисотграммовую фляжку спирта на семерых, отправил спать. Выпив и покрякав с непривычки, мужички убрались на сеновал, и вскоре оттуда раздался дружный храп. Небольшой компашкой мы перебрались в дом, и продолжили разговаривать за кухонным столом. В процессе беседы, на столе как-то случайно материализовалась бутылка рома, и как по волшебству опустела. Ближе к полуночи заявился Ванька и, приказав всем спать, не разуваясь, притулился к стенке на полу и захрапел. С хитрой мордой лица, куда-то пропали Мишка с одним из разведчиков. Оставшимся дружным и спаянным коллективом, мы потихоньку напевали «чёрного ворона», мучительно пытаясь вспомнить второй куплет, а чтобы освежить память и заставить голову лучше соображать, стимулировали свой мозг небольшими дозами неразведённого спирта.

В общем, проснулся я в шесть утра, и лёжа на соломенной подстилке, на полу комнаты, причём в одном нижнем белье, пытался вспомнить, — чем же вчера всё закончилось? Но ничего не вспоминалось, в голове лишь крутилась прицепившаяся откуда-то фраза, «был бы я богатый, жрал бы ананасы, и спал бы на соломе». И чего она прицепилась? В общем, не делая резких движений, потихонечку встаю, надеваю свою аккуратно сложенную на стуле форму и, выхлебав полковшика воды, выбираюсь во двор. Оправившись, ополоснувшись и почистив зубы зубным порошком, начинаю осознавать, что жизнь-то налаживается. Видимо выпитый накануне, и засушенный в организме спирт, после разбавления водой превратился в водку, и похмельный синдром с меня сняло как рукой. Или это молодой организм поборол зелёного змия, короче не суть, но чувствовал я себя вполне сносно. Вызвавшиеся вчера дневалить двое повозочных, только посмеивались в усы.

— Товарищ сержант. Может чайку, али чего покрепче? — решил приколоться один из них, но не на того напал.

— Нет, мне кофе по-турецки, сигару и свежую газету.

— Ой, а хде же я это всё возьму? — задумался приколист.

— А это уже твои проблемы, так что одна нога здесь, а другая там. Пять минут на всё. Время пошло. — Демонстративно смотрю я на часы. Заметавшегося было молодого, осадил его старший товарищ.

— Уймись Ефим, не мельтеши, и впредь думай, о чём говоришь. А чай я уже заварил, так что прошу к столу, да и личный состав пора будить, а то скоро завтрак.

— Отставить! — даю я команду Ефиму. — Пойдём уже взбодримся, да поговорим. — Сделав пару глотков крепкого чая, продолжаю разговор.

— Вы это мужики, за вчерашнее не обижайтесь, но кому-то и службу нести надо, а на вас целый табун лошадей, люди-то и сами с усами, а животным уход нужен.

— Да мы что, мы ничего. Мы к этому с понятием, тем более с конями нам вчера помогли, а до этого мы их пасли по очереди, один на лугу, второй на хозяйстве. Хорошо хоть местные пацаны помогали, да и лето сейчас, корма много не надо, но овёс скоро кончится и взять его тут негде, так что мотай на ус, товарищ сержант, ежели куда в дорогу или пушки там тянуть, то без прикорма нельзя.

— Понял, но две повозки вместе с лошадьми придётся отдать в стрелковую роту, так что вы там отберите коней, получше конечно себе, а вот те, что остались, ну там сами разберётесь.

— Ясно.

— Понятно. А нас куда? Тоже с конями в роту? — Задал вопрос Ефим.

— Э нет братцы. Вы с нами. А пехота пусть своих водил ищет. Вы же теперь артиллеристы, так что из повозочных переквалифицируетесь в ездовых, приказ уже подписан, поэтому приведите форму в порядок, перешейте петлицы и добро пожаловать…

— Переквалифи… что? — Не понял, или сделал вид, что не понял, Ефим.

— Ездовым будешь при пушках, а не как раньше — биндюжником. И лошади у тебя будут артиллерийские, а не старые клячи. Теперь понял? Болван. — Внёс ясность старший «водитель».

— Не болван, а товарищ Рабинович. Всё-таки мы сейчас артиллерия, а не обслуга. Я правильно думаю, товарищ сержант?

— Всё правильно, боец Рабинович. Артиллерия — элита нашей армии, а противотанковая артиллерия — элита элит. — Подтверждаю я.

— Вот так-то Сёма. — Оставляет за собой последнее слово Ефим.

Пока мы чаёвничали, личный состав уже начал потихоньку просыпаться сам и «выползать» во двор, не все конечно, но сельские мужички долго спать не привыкли, а с мыслью о том, — что солдат спит, а служба идёт, ещё не сроднились.

— Командуй подъём, — говорю я Рабиновичу, а сам иду в дом, будить начальство. Пнув по сапогу, подвернувшегося на моём пути Мишаню, ору на весь дом.

— Рота!!! Подъём!!! — все кто был в помещении, сразу зашевелились, со всех сторон послышались, стоны, недовольное бурчание и даже маты.

— А ну я сейчас кому-то, почему-то и за что-то. — Убавив несколько децибел, говорю я нормальным голосом. Маты прекратились, но ворчание продолжилось.

— У, изверг окаянный, ну чистый фельдфебель, только ведь легли, — ворчал из своего угла Кешка.

— И где это вы на фельдфебелей насмотрелись, товарищ Иннокентий? Судя по вашему возрасту, вам ещё в те времена обосранные пелёнки меняли. — Ответные слова Кеши утонули в громком смехе всех присутствовавших в хате.

— Ладно, поржали и хватит, выползаем из помещения, приводим себя в порядок и строимся на физзарядку.

— Сегодня нам предстоит небольшой кросс на пять километров, по пересечённой местности, с полной боевой выкладкой. — Смешки и подтрунивания сразу прекратились, и народ потянулся на выход, пока я ещё чего-нибудь не придумал.

Подхожу к лейтенанту, который усевшись за стол в кухне, жадно пил воду.

— Что, Ванюша, плохо тебе? — Ванька только тяжко вздыхает.

— Да, вижу у тебя все признаки японской болезни.

— Какой?

— Куевато.

— Не издевайся хоть ты. Видишь же, что я даже смеяться не могу.

— А нехрен было отрываться от коллектива, и глушить с начальством всякую гадость типа шнапса.

— И откуда ты всё знаешь? — удивляется взводный.

— Разведка доложила точно. Ладно, оклёмывайся, а я пока займусь личным составом.

— Ты что и, правда, кросс задумал?

— Да что я, фашист? Хотя некоторым для окончательного протрезвления небольшая пробежка не помешает.

Выйдя из дома, подаю команду.

— Взвод. В колонну по два, становись. Равняйсь. Смирно. Отставить. — И снова.

— Равняйсь. Смирно. Вольно. Вперёд, бегом. Марш. — Бегу рядом со строем. Выбежав из ворот, новая команда.

— Левое плечо вперёд. Прямо. — Пробежав примерно с километр, вдоль по деревенской улице, останавливаю колонну.

— Взвод. На месте. Стой. Кругом. Отставить. Команда кругом выполняется через левое плечо. Кругом. Вперёд, бегом. Марш.

Прибежав обратно, распускаю строй, назначив построение через пятнадцать минут. А сам тем временем подхожу к дневальным за информацией.