Дай мне руку (СИ) - Марс Остин - Страница 57

— Грубый, невоспитанный человек. Пойдёмте, госпожа Вероника, похоже, вам понадобится целый сундук солнечных опалов.

Он сделал приглашающий жест и сам пошёл в указанном направлении, она неуверенно посмотрела на министра, он поморщился и нервно кивнул, мол, идите. Она пожала плечами и пошла за Ан Ди. Он провёл её между рядами и остановился перед отдельно стоящим столиком с фиолетовой бархатной подушкой, а на подушке лежал такой огромный и яркий камень, что у Веры окончательно отпала челюсть. Он был действительно солнечный, в нём клубились оранжевые тучи, которые просвечивало из глубины сияющее солнце, она в жизни не видела таких опалов, никогда. Торговец стал вальяжно рассказывать историю камня, она кивала, не отрывая глаз от опала, в нём постоянно что-то менялось, как будто тучи двигались. Через время она поняла, что меняется свет — некоторые лампы притухают, другие разгораются ярче, подчёркивая новые грани.

— Вот видите, и вы засияли, — довольно сказал Ан Ди, — теперь можно и опалы примерить. Какие показать, многоуважаемый глава Кан? — он перевёл ехидный взгляд на стоящего неподалёку министра, министр прохладно бросил:

— Давай этот.

— И сколько вы готовы за него отдать? — ухмыльнулся торговец.

— Сто тысяч.

— Он единственный в мире, — весомо мурлыкнул Ан Ди.

— Двести.

— И самый большой.

— Всё равно двести.

— Я понял вас, — торговец выдвинул из-под столика ящичек, достал блокнот и записал пару символов, иронично вздохнув: — Ну, рекорд вы не побили, но были близко. Камень не продаётся.

— Зачем тогда спрашивать?

— Мне просто интересно. Люблю сидеть здесь и осознавать, каким богатством владею. — Он закрыл блокнот и спрятал на место, гордо сложил руки на груди: — За метеорит недавно предложили полмиллиона.

— Кто? — недовольно спросил министр.

— Не скажу. Не беспокойтесь, я не отдал. Но если предложат миллион — кто знает?

— А если я предложу миллион?

Ан Ди замер и перестал улыбаться. Внимательно посмотрел на министра и переспросил:

— Миллион?

— Да.

— Вы готовы отдать за единственный в мире метеорит подобного типа и огранки миллион карнских золотых, прямо сейчас? Я просто хочу убедиться, что правильно понял.

— Да.

Торговец надулся как индюк, развёл руками и медленно, с наслаждением пропел:

— Камень не продаётся. Пойду запишу.

Вера прыснула и прикусила губу, закрыла рот ладонью, бросая осторожный взгляд на закипающего министра Шена. Он увидел её взгляд и фыркнул, тихо рассмеялся и покачал головой, бурча под нос:

— Гад. Он постоянно это делает, а я каждый раз попадаюсь.

— Вы же знаете, что он их не продаёт.

— Иногда продаёт. Но настолько редко и за такие деньги, что об этом пишут в газетах.

— Ясно, — с улыбкой прикусила губу Вера, — молодец.

— Я же говорю, он умеет делать бизнес, — вздохнул министр, указал глазами на опал и спросил: — Он вам действительно понравился?

— А вам — нет? — улыбнулась Вера.

— Я не в настроении любоваться прекрасным, — поморщился он, отворачиваясь, помолчал, неуверенно улыбнулся, — но в ваших…

— Вы определились с камнями? — возник рядом Ан Ди. — Судя по глазам прекрасной госпожи, всё ещё улексит. Или нет?

— Я же знаю, что ты уже выбрал, — поморщился министр, — показывай. И давай пропустим те дешёвые мелочи, что ты показываешь первыми для контраста, побереги моё время.

— Как пожелаете, многоуважаемый глава Кан, — с ехидной учтивостью склонил голову Ан Ди, перестал кривляться и громко шепнул: — Сердце женщины за золото и камни не купишь. Но чем позже вы это поймёте, тем больше я заработаю.

Через полчаса они вышли из магазина слегка смущённые и очень уставшие. Вера чувствовала себя очень неуютно — ей никто никогда не покупал украшений. Те, что у неё были, она покупала сама, на своём заводе, по большой скидке, ещё несколько ей подарили родственники на день рождения, этим запасы её шкатулки и ограничивались. Тот сундук, что стоял сейчас на трельяже в её комнате, был больше её домашней шкатулки примерно втрое. И она до сих пор не ощущала украшения из него своими, ей казалось, что это просто реквизит, который ей выдали для театральной постановки, которая никак не закончится.

Министр молчал, опять погрузившись в мрачные мысли, Вера не решалась заговаривать первой — боялась, что он спросит о покупках. Она не знала, что ему сказать, мысли об этом заставляли краснеть и неметь.

Они в молчании зашли в магазин тканей, где министр заказал ещё одно цыньянское платье, а Вера купила цветных ниток и удивительно дорогого бисера. Он долго рассматривал выбранные Верой нитки, но ничего не спросил.

В книжном Вера заговорилась с торговцем о кораблях и купила иллюстрированный детский морской атлас, в котором были рисунки кораблей и лодок, использующихся в разных странах для разных целей. Потом, поддавшись порыву, ни с того ни с сего купила жирные цветные мелки, которые здесь использовались как карандаши, детскую раскраску с кораблями, толстый нелинованный блокнот в твёрдом переплёте, ещё несколько красивых маленьких блокнотиков, карандаши для черчения и множество изогнутых лекал. Министр поначалу задавал вопросы, потом махнул рукой и просидел в кресле для посетителей с её атласом всё время, что она радостно бродила по детским рядам. Денег она оставила столько, что торговец чуть не прослезился, когда считал, долго рассказывал, какие ожидаются поступления, и приглашал ещё заходить.

Когда они вышли, министр долго сопел, вздыхал, потом всё-таки не выдержал и с сарказмом поинтересовался:

— Зачем вам мелки? Нет, я всё могу понять — коллекционный атлас с выполненными вручную цветными иллюстрациями, молескин с золотыми уголками, карандаши, которых у вас в столе море… Мелки и раскраски вам зачем?

— Посажу вас на кухне и заставлю раскрашивать, — развела руками Вера, — говорят, нервы успокаивает.

Он медленно глубоко вдохнул и отвернулся. Вера заглянула в фирменную сумку, пытаясь рассмотреть уголки молескина — в магазине ей даже в голову не пришло, что они могут быть золотыми. Увидела мелки, представила господина министра, со зверским лицом раскрашивающего кораблик, и на неё напало глупое хихиканье, которое через время передалось и министру. Она бросала на него весёлые взгляды, пока он не перестал сдерживаться и не рассмеялся, поднял ладони и кивнул:

— Отличная идея. Попробуем вечером. Придёт Двейн звать меня на тренировку, я скажу: «Сейчас, мне чуть-чуть осталось. Садись, бери мелок, вдвоём быстрее закончим». А то ему всё интересно, чем мы ночами занимаемся, пусть узнает наконец. Сюда, — он кивнул на поворот к арке, Вера осмотрелась — в этой части рынка она не была.

Сразу за аркой закусочные исчезали, по бокам дороги тянулись высокие каменные и деревянные заборы, за ними виднелись верхушки деревьев и изогнутые крыши с драконами на коньках.

— Это цыньянские храмы, — неохотно объяснил министр, кивнул вдоль улицы, — вон там за поворотом начинаются карнские.

Вера внимательно рассматривала заборы и башенки у ворот, высокие арки с надписями, внутренние дворы, которые было видно в открытые ворота. На ближайшей арке сверкали полированным металлом стилизованные иероглифы «любовь» и слитно написанные «уважение» и «поклон», немного покопавшись в памяти, она расшифровала это как «почтение». Весь внутренний дворик занимала небольшая круглая площадь с деревом в центре, дерево было без единого листика, хотя остальные ещё не облетели. На высоком каменном бордюре вокруг дерева были вырезаны иероглифы «мать» и многозначительное «ра», и ещё какие-то мелкие, она не рассмотрела.

На следующей арке было написано: «Любовь и доверие», во внутреннем дворе сверкал бликами пруд, наполовину заросший кувшинками и лилиями, вокруг стояли лавочки, на них сидели пары и одинокие мужчины.

Внезапно её внимание привлёк пристальный взгляд, Вера оторвалась от рассматривания храма и увидела идущую им навстречу женщину в чёрно-белом халате с вышитыми узорами, женщина выбивалась из толпы и смотрела прямо на Веру, а когда поняла, что её взгляд заметили, улыбнулась и поклонилась на ходу. Вера удивлённо кивнула в ответ, проводила женщину взглядом, вопросительно посмотрела на министра: