Далия. Проклятая мечтой (СИ) - Гром Александра - Страница 17

17

— И она ни с того ни с сего стала меня поносить?

— Вообще-то, она стала это делать после того, как я сказала ей, что нахожу вас милым.

— Милым? — Эльф с изумлением смотрит на меня. Под столь пристальным взглядом я мгновенно тушуюсь и заливаюсь краской.

— Да. На самом деле, я хотела сказать не это, но альтернативный вариант произвел бы еще больший фурор.

— О, звезды! Что же вы такое про меня хотели казать. Поделитесь, пожалуйста, я сгораю от любопытства! — Мужчина явно заинтересован и даже подается в кресле чуть вперед, я же отрицательно качаю головой. — Ну, как хотите! — Эльф вновь откидывается на спинку кресла. — Я подумаю над вашими словами. Вы правильно поступили. Если не можете избавиться от дурных мыслей, переложите их в чужую голову, вдруг она с ними справится лучше и быстрее.

Эта фраза вызывает улыбку. Именно так я обычно и делаю: ищу решение минут десять, а после ищу спасителя. Чаще всего в этой роли выступает Давид. Раньше я не замечала, насколько он мне нужен. Разумеется, я не донимала его своими проблемами постоянно, но сама возможность положиться на него всегда вселяла уверенность. Сейчас именно этой уверенности и не хватает. Мне некомфортно настолько, что я готова обратиться за помощью к совершенно незнакомому эльфу, который обладает ужасной репутацией и пользуется сомнительными методами для достижения целей. А мой взбесившийся внутренний компас упорно продолжает считать его милым… Очаровательно!

— Как ваше настроение? — господин Лит нарушает затянувшуюся паузу и выводит меня из задумчивости.

— На несвойственно низком для меня уровне, — вздыхаю я.

— Печально это слышать. Вы никак не можете смириться с тем, что всю жизнь вашей путеводной звездой было навязанное кем-то желание?

— Отчасти, — соглашаюсь я с эльфом. — Гораздо большей меня волнуют пробелы в знаниях. Их устранением я сейчас и занимаюсь.

— Успешно? — вполне искренне интересуется господин Лит.

— Наконец-то выучила названия ваших месяцев, только все равно, если нужно записать дату, все равно смотрю в календарь.

Эльф смеется.

— Это привычка. От нее трудно избавится, да и нужно ли?

Я пожимаю плечами.

— Как вы считаете, леди Авэн поверила, что я не имею отношения к проблемам ее друга? — задает мужчина следующий вопрос.

— Мне так не показалось, — отвечаю я честно.

— Нет, значит… Может быть, оно и к лучшему. Если кто-нибудь будет обо мне спрашивать, вас же не затруднит смущаться так же очаровательно, как вы сегодня это делали, и говорить, что я милый?

— Не затруднит. Но зачем? — Я в растерянности.

— У меня появилась одна занятная идея.

Что-то мне подсказывает, эльф не собирается делиться ею со мной. И вообще, пора завершать свой визит:

— Мне нужно идти.

Я поднимаюсь с дивана, господин Лит сразу же оставляет свое кресло.

— Вам придется снова воспользоваться платком.

— Опять! — горестное восклицание все же срывается с моих губ.

— Вам не понравилось? Я думал, что вы нормально отнесетесь к такому способу перемещения. — Эльф закладывает руки за спину и пристально меня рассматривает. Под этим взором я чувствую себя неловко, поэтому сосредотачиваю свое внимание на платке, по-прежнему зажатом в руке.

— Довольно неприятно наблюдать, как ты рассыпаешься, словно пригоршня песка. Я никогда даже не слышала о таком.

Господин Лит согласно кивает. Мои слова не вызывают у него удивления, а следующая его фраза подтверждает эту мысль:

— Подобный дар довольно редкий. Встречается он исключительно среди эльфов. Из тех же, кто обладает такой способностью, только единицы могут зачаровывать предметы, чтобы они становились пригодными для путешествий посторонним.

— Господин Рестай — просто находка.

— Истинная правда. Должен признаться, мне всю жизнь бессовестно везет на подобного рода находки. Вот и с вами меня судьба свела.

— Со мной? — Неужели он серьезно? — Я же совершенно неспособна к магии!

— Да, но вы считаете меня милым. Я рассматриваю это не как признак помешательства, а как попытку мыслить непредвзято. Для меня повстречать кого-то, способного на самостоятельные суждения о моей персоне, большая редкость, чем найти носителя особого дара.

Невероятно! Так вот что имела в виду Вела, когда рассказывала про упавшую от удивления челюсть. Ума не приложу, как моя все еще на месте!

— Вам пора, — господин Лит кивает на платок.

— Да конечно… — Я аккуратно разворачиваю ткань в поисках монограммы. — Хорошего вам вечера!

Последнее, что я вижу перед тем, как исчезнуть из комнаты, это улыбающееся лицо эльфа.

12-ый день 15-го месяца

Я осознаю, что пропустила свой поворот, когда света вокруг становится катастрофически мало. В этом совершенно незнакомом закоулке меня окружают глухие стены домов — ни единого окошка. Впереди, примерно в двадцати шагах, виднеется какая-то кованая дверца, но огонька фонаря, оставшегося далеко позади, не хватает, чтобы рассмотреть ее лучше, а идти к ней нет ни малейшего желания. Вот как бывает, когда задерживаешься на работе допоздна, а на улице погружаешься в мысли опять же о работе в надежде, что ноги сами донесут до квартиры!

Закончив любование неприветливым местечком, разворачиваюсь к улице. В просвете между домами стоят два эльфа. Я смотрю на них, они — на меня. Не могу сказать, сколько времени мы разглядываем друг друга, но, в конце концов, парочка незнакомцев шагает с тротуара в сумрак тупика. Я отступаю назад. Нога натыкается на камень, и перед глазами взмывает стена, а вечернее небо успевает подмигнуть мне звездами…

13-ый день 15-го месяца

Свет пробивается даже через сомкнутые веки. Он раздражает, но я не могу ни повернуться на бок, ни пошевелить головой — тело будто каменное. В итоге сдаюсь и открываю глаза. Мой взгляд упирается в белую стену. Мое ложе — достаточно узкая, но длинная кровать. Судя по запахам, я в больнице.

Внезапно по телу пробегает волна дрожи — неприятное ощущение, но теперь я могу чувствовать собственные руки, ноги и прочие части тела. Поворачиваю голову вправо: за окном беснуется ветер, с завидным упорством атакуя листья на деревьях. Толком насладиться пейзажем не успеваю. За несколько секунд гвоздика вытесняет лекарственные запахи, и дверь в дальнем левом углу открывается без стука.

— Как я вовремя — вы пришли в себя!

Господин Лит входит в комнату, быстрым шагом пересекает ее и водружает на стоящую рядом тумбочку симпатичный горшочек… с цветущим ямелем.

На этом его деятельность не заканчивается. Он переносит от окна к кровати стул и устраивается на нем.

— Как ваше самочувствие?

Чтобы ответить на этот вопрос приходится для начала прислушаться к своим ощущениям. Результаты оказываются вполне удовлетворительными.

— Как будто бы, в порядке. Спасибо за участие. — Какой ужасный у меня сейчас акцент, мне почти стыдно, но ничего сделать с ним я не могу: слова с трудом протискиваются через горло, наверное, сказывается недавнее онемение.

— Не стоит. К тому же, как вы сами недавно заметили, временно мы несем ответственность за вас, — произносит это господин Лит с улыбкой. Надо полагать, он так шутит.

Я тоже нахожу в себе силы улыбнуться, но есть очень серьезные вопросы, и два из них я задаю:

— Травма серьезная? Сколько я здесь нахожусь?

— Травма была серьезная, но находитесь вы здесь меньше суток.

— То есть дела мои обстоят хуже, чем я себя чувствую?

— Нет, дела ваши обстоят блестяще. Лекарь, который вас осматривал, рассказам мне по секрету занятную вещь. Пока он готовил инструменты, чтобы зашивать вашу рану на затылке, она начала срастаться прямо у него на глазах. Это зрелище повергло его в настоящий шок. Он едва вспомнил о такой процедуре как дезинфекция. Я его настоятельно попросил об этом феномене не распространяться.

— Внутреннее чутье мне подсказывает, что он не станет пренебрегать вашей просьбой, — бормочу тихо.