Натали. Игры памяти (СИ) - Гром Александра - Страница 33

Я смотрю на Риту. Она отвечает мне столь же возмущённым взглядом.

— Вот и отлично!

Пока мы отвлеклись на переглядывание, этот наглец успел дойти до выхода!

Интернет-сёрфинг опять откладывается!

25 июня 2011 года

Вчера вечером сон меня сморил в начале восьмого, зато сегодня я встала раньше всех — в шесть. Разница в часовых поясах налицо.

Поиски информации о собственном прошлом по понятным причинам перенеслись на утро. Не могу сказать, будто всю ночь меня преследовало это незавершённое дело — слишком сильно я устала за прошедшие два дня и физически и морально. Не стоит сбрасывать со счетов эмоционально напряжение, не покидавшее меня на протяжении последнего месяца.

К прошедшей ночи мозг исчерпал весь запас ресурсов для генерирования новых страшных картинок, поэтому сегодняшние грёзы все как на подбор были приятными и безмятежными. Правда, толком ничего не удалось запомнить. Единственный фрагмент сновидения по какой-то необъяснимой причине, отложившийся в памяти — это я, стоящая на лугу ранним утром. Всё вокруг будто плавает в лёгкой жемчужно-золотой дымке, солнце светит прямо в лицо. Я даже чувствовала прохладные порывы ветерка, щекотку от трепещущих прядей волос и покрытую росой траву под босыми ногами. Странный сон, но приятный. Просыпаться после него было легко.

Пока мои соседи спали каждый в своих комнатах, я приняла душ, сварила кофе и сделала бутерброды, от которых вчера отказалась Рита. Занятая этими нехитрыми делами, я пыталась найти ответ на вопрос: какая прелесть в том, чтобы спать на раскладном диване? Вечером Рита с таким воинственным видом заявила свои права на гостиную, что не по себе стало даже Расти. По крайней мере, мне так показалось. Не думаю, будто мужчина строил планы на эту комнату, но заходить в неё он теперь поостережётся. Ну, и я тоже. В конце концов, на кухне достаточно место, да и характеры у нас всех как на подбор, в том смысле, что несовместимы. Я, конечно, неконфликтный человек, но это вовсе не значит, что мне нравится постоянно находиться под давлением, а с перепадами настроения и язвительностью, свойственными моим новым знакомым, давления будет более чем достаточно!

Я решила не терять времени даром, и пока никто не делал мне нервы, залезла в интернет. Вместе с кофе и бутербродами я поглощала мегабайты информации, которые вывалил поисковый сервис. С каждой новой страницей в голове всё отчётливее звучали слова старой песни «… папа твой в посольстве служит дипломатом». Только в посольстве ещё два года назад служила мама, а папа оказался военным в отставке. Закончив карьеру с высоким чином, он пошёл не в политику, а в бизнес. Надо сказать новое поприще оказалось для него весьма успешным.

По сведениям, собранным из различных источников, сейчас мой отец живёт практически в самолётах, разрываясь между Россией, где у него дело, и Францией. В этой стране уже два года обитает моя мать, безуспешно пытаясь восстановить невесть от чего пошатнувшееся здоровье. Ни один из авторов многочисленных статей почему-то не дошёл в своих размышлениях до простой мысли о том, что она не смогла пережить гибель собственного ребёнка и теперь лечит нервы, переезжая из одного пансиона в другой.

Я нашла и описание собственной биографии: сначала была учёба в хорошей школе, после — изучение искусства в престижном ВУЗе, дальше — стажировка, о которой можно только мечтать. Если судить по статьям, лет с шестнадцати к моему имени буквально прилипло слово «благотворительность»: вечера, акции и даже балы и прочее, прочее, прочее…

Начинать карьеру искусствоведа, или кем я там собиралась стать, я не спешила — целый год посвятила путешествиям. Начала с поездок зарубеж, а после вернулась на родину, покорять её необъятные просторы. Вот тут до меня и добрался Виктор Петрович со своими друзьями-конторщиками. Ради инсценировки моей гибели они убили тридцать человек, ехавших вместе со мной в автобусе, совершавшим рейсы между двумя небольшими городками.

— Доброе утро!

Я отрываюсь от айфона. Назвать это утром добрым у меня язык не поворачивается, но приходится делать над собой усилие:

— И тебя с добрым утром, Рит.

— Я в душ! — продолжает фонтанировать позитивом девушка, не замечая мой настрой.

— Удачи, — сдержанно желаю ей, уткнувшись в телефон.

Хлопает дверь ванной и одновременно с этим открывается дверь в спальню Расти.

— Кофе есть? — спрашивает он вместо приветствия.

— Едва тёплый, — отзываюсь, так и не оторвавшись от статьи о катастрофе.

— Что-то интересное нашла?

— Да. Репортаж с места ДТП двухгодичной давности.

— Угу, — мычит мужчина.

Получается у него очень глубокомысленно. Я даже бросаю взгляд в его сторону, но он занят кофе. Я отворачиваюсь.

— Не бери в голову, — советует он, заняв место за столом, которое ещё вчера облюбовала Рита. — Они вернутся.

— Кто? — я не слежу за лицом и не скрываю недоумения, вызванного непонятными словами.

— Те, кто погибли в той аварии. Все они вернутся рано или поздно, так или иначе.

Ответ Расти ставит в тупик.

— Это у мельвов религия такая?

— Нет, это закон Параллелей, или, иными словами, системы пяти миров, частью которой является Земля. Тебе о ней вчера начала рассказывать Рита.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно щурю глаза. Ох, что-то я совсем расслабилась и не могу взять себя в руки… а может, не хочу.

— Я много чего знаю. Но ты не волнуйся! Все мои знания и умения будут направлены тебе во благо, — обещает мужчина и мгновенно опустошает чашку.

Фу! Ну, как так можно! Пусть он и остыл, но это всё равно, что бокал коллекционного вина осушить залпом!

— Какие планы на день? — интересуется Расти, даже не подозревая о моих … — Кофе мне не нравится, хоть я и не могу поспорить с тем, что он бодрит!

Я прикусываю язык. От неожиданности в прямом смысле слова, но удержать вертящийся в голове вопрос мне не помогает даже боль:

— Ты ещё и мысли читаешь?!

— Не совсем так, но очень похоже, — кивает мельв.

Продолжить допрос мешает появление Риты, завёрнутой в одно лишь коротенькое полотенце.

— Доброе утро, Расти! — в голосе девушки ни тени кокетства или соблазна, но, учитывая, в каком она виде, это и не нужно.

Впрочем, на мужчину зрелище не производит того эффекта, на который она рассчитывала, задумывая провокацию. Взгляд Расти спокойный и задумчивый. Так смотрят ценители искусства на работы, запечатлевшие обнажённую натуру.

— Завтракайте, — повелительным тоном произносит мельв, — через час я буду готов ехать с вами по магазинам.

Как и вчера вечером мы с Ритой обмениваемся взглядами, оценивая степень замешательства друг друга.

— Вы за одеждой должны отправиться.

Вот и думай теперь, что это — приказ или предположение! Спросить, в любом случае, не у кого, потому что мужчина уже хлопнул дверью в свою спальню

— Ну, и что за цирк, ты устроила? — шиплю на Риту.

— Может, кто-то не заметил, но моё представление относилось к другому жанру, — девушка легкомысленно пожимает плечами и садится на нагретый Расти стул. Подмигнув мне, она спрашивает: — Наш сосед очень… м-м-м… интригующий, да?

Интригующий?! Да по её хитрющим, если не сказать, бесстыжим глазам видно, что в лучшем случае она имела в виду «сексуальный»!

— А как же твоя большая личная драма?!

Не знаю, насколько велика была эта самая драма, но глаза у Риты огромные и такие чистые-чистые, что приходиться напомнить:

— Ты с парнем рассталась!

— И что? На нём свет клином сошёлся? — фыркает она. — И вообще, залипать — это плохо, и на людях в том числе.

Выдав наставление, Рита стягивает с моей тарелки мой же бутерброд и с самым блаженным видом в него вгрызается…

А-а-а!!!

К несчастью, покричать я могу лишь мысленно, но даже после воображаемого спуска пара становится легче. Желание вернуться в родную осточертевшую школу под крыло узурпатора-опекуна, где чётко прослеживались причинно-следственные связи действий и слов, идёт на убыль.