Бог-близнец (СИ) - Скребнёв Алексей - Страница 30

Поэтому, ради вашего блага, блага вашей жены и будущего сына, мной было принято столь неприятное и, поверьте, непростое решение — изолировать вас от неё и, во избежание каких-либо проблем.

Умоляю вас, как человека, против которого совершенно действие, в котором ответственен один я, меня простить. Прошу также — примите, что так мы поступили ради вашего же блага. Да вы и сами уже почувствовали, что значит, когда ваша жена постоянно отсутствует, как это для вас тяжело.

Сейчас вам будет отказано лишь в Сети и выходе из комнаты. Всё остальное — еда, телевидение, книги, всё у вас будет.

Еще раз извиняюсь перед вами.

Отец Иоанн.»

Подпись сделана ручкой.

***

Когда Фрида проснулась после часто прерывающегося, больного сна, она не нашла ответа на главный вопрос.

Зачем она хочет пойти к Богородице с мужем?

Чтобы иметь детей? А хочет ли она их от Марка? Ей уже самой себе тяжело сказать, что она его любит. Но признаться, что не любит, еще сложнее, невозможно. За этими мыслями сразу маячит одиночество, порицание родителей и остальной семьи. Неустроенность, проблемы в налаженном быту. Поиск новой работы, квартиры, друзей — ведь все они дружат семьями, будут проблемы. И мысль, что столько лет потеряно, молодость — та самая, лёгкая и полная сил — потрачена, а взамен только пустота, проблемы и упущенное время…

На часах четыре утра. Автобус к Богородице отправляется через пятьдесят минут. Судя по тихому копошению, которое слышно через белую ткань палатки, Марк уже собирается.

О, если бы это был не он. Не тот мужчина, фамилию, которого она носит. Или хоть чуть-чуть ему измениться. Встретить её и сказать «Мы не едем к Богородице». Потому, что хочет вернуть их любовь без благословения, или потому, что сыт по горло жизнью с такой вот Фридой и уходит, — неважно. Она-другая бы бросилась к нему-иному. Они бы вернулись лучшими, сбросив кожу прошлых планов, словно змеи. И дальнейшая жизнь была бы не такой, которая их ждёт, которая надвигается неумолимо.

Фрида вышла из своего отсека, зная, что никогда такого не будет. Но поганая надежда никогда не хочет исчезать по первому велению.

Он холодно посмотрел на неё.

— Я свои вещи собрал. Завтрак тебе принёс, чтобы ты время не тратила.

Ответа не последовало. Марк продолжил закидывать в сумку последнюю одежду — по плану, Клейны после благословения сразу отправятся на поезд до Берлина — билеты были подготовлены заранее службой лагеря паломников.

Женщина взяла лишь кекс в промасленной бумажной формочке и стакан сока. Ушла к себе в отсек. Остальное так и осталось лежать, видимо разозлив её мужа — в какой-то момент она услышала едва слышный хлопок по столу. Даже его злость не может быть искренней, несдержанной. Словно Марк всё время думает, а вдруг он громким стуком разбудит соседей. Как можно быть таким?

Перекусив, Фрида начала собирать вещи. Помимо того, что на ней, в чемодан вошли: пара джинсов, две рубашки, футболка. Косметичка уже приготовлена, остаётся только зубную щетку после похода в туалет положить. Документы, деньги. Вот и всё.

Она бросила кошелёк в сумку и тихо заплакала.

***

Внизу под балконом, шумит толпа. Да и всю ночь Ксению казалось, что дежурящие в продрогшей очереди тысячи людей создают злой гул, проникающий даже через шумоизоляцию в этой роскошной гостинице. Не раз старый еретик просыпался, курил, прикладывался к брэнди из мини-бара. Спалось плохо.

Сейчас уже утро. Точнее, пол одиннадцатого. Богородица вовсю ведёт приём, ещё несколько часов и позовут на аудиенцию Киреева. Но с прошлого вечера появился очень важный, не отпускающий вопрос. Зачем Создателю говорить с еретиком? Такого же не бывало за историю человечества с первого Явления. Ксений докторскую по теологии защитил, он знает.

Затушил сигарету, вошёл в номер. Пробуждающий перекур добавил немного ясности уму. Он взял с прикроватной тумбочки глянцевую брошюру, позвонил и заказал омлет, тосты и пару кружек кофе с молоком.

При свете дня Ксений смог лучше осмотреть доставшийся номер. Он — просторней двухкомнатной квартиры еретика-теолога, бежевые стены, деревянные стол и стулья, огромный телевизионный экран, что руками не обхватишь. Напитки в мини-баре дороже, чем преподаватель университета себе позволяет купить. Интересно, этот отель выбирал сам Бог или только сановники?

Еретик захватил бутылку минералки, отпил немного и, запахнувшись плотнее в тёмно-зелёный халат, снова вышел на балкон. Сразу погрузился в шум толпы. Жалкие крохи из неё проходят дальше ограждений с волонтёрами, а основная масса ждёт. По ней щедро рассыпаны деревянные символы, которые особо рьяно верующие держат над головой. Ага, вот тебя заметят и за старание благословят дважды. Киреев закурил.

Иногда, то с одной стороны, то с другой начинают запевать песню, что-то из поп-музыки, на тему Явления и Бога, конечно же. Эх, любовь Ксения к перекуру в тишине сегодня не реализуется. А ведь это, наверное, один из последних.

Да и расслабиться не получится, этот Вопрос не покидает мысли. Чего Он хочет? Может быть знает об оружии? Тогда почему Ксения ещё не скрутили СЗРовцы? Может, опасаются, что нож как-то спрятан, будет передан еретику позже. Тогда задержание надо будет производить на месте. Но это — маловероятно, нож материальный, спрятать невозможно, посторонний не проберётся в последний момент в это охраняемое место.

Может быть Создатель хочет смерти? Эта могучая сущность, которая стала заложником Им Самим сотворённого порядка? Звучит как бред, но эту теорию можно натянуть на факты при желании.

Хотя, есть более неприятная версия. А Ксений оптимистом особо никогда и не был.

Что если Создатель хочет просто уничтожить еретиков? Они есть, проклинаемые, но неприкасаемые, сейчас. Провоцируем их напасть. Но вреда от их ржавого ножика не будет, конечно. После этого — убивай еретиков весь добрый люд. Даже команды давать не надо. Уж не эту ли ловушку Он придумал…

Мерный шум толпы всколыхнулся и начал набирать силу. И, словно кит, поднимающийся из громады волны, из шума выныривают слова. Песня, которую подхватила вся улица, запела слаженно, да так, что даже Ксений, слыша её впервые, смог разбирать отдельные «благодарю», «Создатель», «жизнь», «любовь». И, видимо, как припев, идёт протяжное повторение «аллилуйя… аллилуйя». Люди так поют, что стёкла вокруг Ксения задрожали, давление звука можно ощущать кожей. И что-то внутри произошло. Мозаика мыслей сложилась в понимание… Ты, еретик, лишь камушек, мёртвый кусок тверди, лежащий на дне живого, поющего моря. Их — миллиарды. Таких, как ты — несколько тысяч. Вы — не помеха, вы — пугало, карикатура, показывающая во что превращаешься без любви к Нему.

Лишь мелкий камушек… Песня уже стихает. Она напомнила Кирееву, что он и подобные ему настолько незначительны в этом обществе, это мироздании, что Создателю и не надо прибегать к каким-то уловкам и интригам, чтобы уничтожить их. Достаточно только сказать «фас» и их разорвут, не усомнясь, правильно ли это. И нет у него ответа на этот вопрос, зачем Он позвал еретика к себе… Что же… Остаётся один способ узнать, чего хочет Создатель. И нет причин избегать этой встречи и менять своих планов.

***

Минут через десять после выдачи письма, СЗРовец снова вернулся, пикнув замком. У него в руках белые пакеты. По номеру распространился сладко-пряный запах еды.

— Александр Кириллович, я принёс обед. Брал на свой вкус, дальше с радостью принесу то, что вы закажите.

Последовала пауза, но Саша, сидящий на кровати лицом к окну не стал отвечать.

— Меня зовут Максимилиан, можно Максим. Я и мой напарник Джиро будем вас охранять. Если вам что-то понадобится, воспользуйтесь внутренним телефоном. Нажимаете любую кнопку, попадаете на нас. Любые пожелания в плане еды, книг, дисков. Можем игровую приставку принести.

Снова ответа нет.