Рыжий (СИ) - Иванушкин Александр - Страница 17

— Мама, его зовут Рыжий, а его Черный Эль называется Великая Русь. У него есть цвета и герб!

— Пей вино, Рыжий Великая Русь. И можешь отправить морфик в свои покои. В моем доме тебе ничего не угрожает.

— Не могу, я настроил его не удаляться дальше двух метров.

Дамы переглянулись.

— Ты мастер?

— Ну, немного. Хотел бы встретиться с вашими мастерами, посмотреть что и как они делают. Но прежде я должен хорошо помыть своего носорога, а затем хорошо покрасить его.

Неожиданно Мама Мать расцвела совершенно бомбовской улыбкой, и уши ее встопорщились. Это длилось ровно две секунды. Затем лицо ее снова стало каменным, а уши вернулись в горизонталь.

— Только ходи по Черному Элю в доспехах. Только в доспехах.

Понял. Светить на улице бабазяком Мама Мать не хочет. Да и я не хочу. Матрона встала, кивнула и удалилась. Я же хлопнул залпом стакан местного слабого алколголя. И чего я ее так боялся?

— Расскажешь нашему мастеру как делать непробиваемый носорогами доспех?

Лита уже была рядом, сидела на столе и строила планы по укреплению военной мощи.

— Помоги покрасить Чапу.

— Да. Пошли. Можно я тебя потрогаю?

— Только не ногами.

Опять короткий хрюк и звонкий хохот.

— Сейчас. Не двигайся.

И Лита Латоп Лигур Лиранс Черный Эль осторожно ткнула черным пальчиком мне в щеку.

— Все-таки белый завораживает. Вы страшно красивая раса.

Сказав слово «красивая», эльфийка помрачнела. Ну да, шрам. Жизнь располовинилась на «до шрама» и «с шрамом». Я поспешил доложить:

— А мне ужасно нравятся твои ушки. Особенно когда они поднимаются вверх и чуть назад и меленько так подрагивают.

— Ты, вообще-то, говоришь неприличные вещи. Рыжий — бесстыжий.

Ну а какой еще. Хотя, на самом деле, рыжие ничуть не бесстыжие. Они просто замечают чуть больше. Ну и влюбчивые дюже. Только ни на какие ушки я Мышь не променяю. Тоска какая-то навалилась беспросветная. Неожиданно, не глядя на сытое брюхо. Хоть вой.

Лита спрыгнула со стола. Тоже настроение мое поняла, что ли?

— Идем за твоим драгоценным Чапой.

Да. Я облачился в Доспех Рыжего. Пискнув, от меня отлетел и упал под стол маленький зеленый крокодильчик. Ого. Юбку «смех и грех» мой доспех терпел, а чужого протометаморфа изгнал не спрашивая. Я убрал шлем, достал крокодильчика из под стола и лизнул.

— Не наелся, Рыжий?

Подожди, милый ушастик, постой. У меня буковки.

Стабильная протоличность МБУ (протометаморф) Мастер — Кун Черный Эль

Привычка один — при намокании принимать форму «мочалка»

Привычка два — при ударе о ладонь принимать форму «полотенце»

Привычка три — при прижатии к сердцу принимать форму «домашняя одежда»

Страх один — менять неактивную форму «зеленый крокодил»

Страх два — совершать самостоятельные движения в пространстве.

Желаете внести коррективы?

Я аккуратно положил крокодильчика на стол. Вот как. Я при создании своих протоличностей присваивал функции и ограничения. А мастер Кун прививал привычки и страхи. И так можно?

Мы с Литой выбрались на ту самую веранду, но предварительно я сгонял в свои «покои» и оборвал парочку листов с фикусоида. Чапе должно понравится.

Литин кролик догнал нас у гладкой стены под балконом и облачил ее в мантикору пятого легиона. Обруч с головы эльфийка перед тем забросила в кусты.

Под навесиком дрых мой носорог, а рядом, не выпуская из рук дужку большого пустого ведра, прислонившись к Чапиному пузу спиной, спал Локоток. Молодец. Но фикуса ему не дам. Как раздобуду черепов, обязательно его отблагодарю.

Чапа во сне мотнул ухом и подскочил. Ха, учуял. Локоток опрокинулся под носорога и тоже проснулся. Чумазый черный пацан подбежал и вытянулся в стойку «смирно»:

— Он съел всю траву и выпил четыре ведра.

— Доклад принят. Благодарю за службу. Свободен до нашего возвращения. Кстати, можешь заранее натаскать травы и воды, чтобы потом не метаться. И сделай поилку побольше.

— Понял я.

Сказал Локоток и улинял. Чапа стрескал листья фикусоида очень аккуратно и с большим достоинством. Животина разбиралась в ритуалах. Интересно, умнеют ли ездовые носороги?

Только самки на период беременности и лактации.

Жаль, Чапа был ярко выраженный самец и беременность ему не грозила. Лита категорически желала ехать на носороге. Носорог категорически не желал, чтобы им управляла Лита (просто стоял и ждал пока она слезет), так что процессия выглядела так:

Я иду положив руку на Чапину морду, чуткий зверь точно ловит акценты давления и топает куда надо. На носороге сидит гордая мантикора пятого легиона. Она выше всех и нагло сиять свеженьким шрамом — ее сегодняшняя фоновая цель.

Мы проехали под внутренними воротами и направились туда, куда свернули груженые белые крокодилы нашего каравана. К складам и казармам.

Здесь кипела жизнь. За низкой оградкой, на большой утоптанной полянке с разными штуками, типа элементов полосы препятствий, мантикоры швыряли друг друга об землю и вытворяли прочее армейское непотребство.

Особенно меня пленило упражнение — лучник запрыгивает на щит присевшего мечника, тот выталкивает лучника на щите вверх, лучник отталкиваясь от щита взлетает еще выше и посылает стрелу через преграду в мишень.

Мишень не останавливаясь таскает на себе (усложняет задачу стрелка) пацан типа Локотка, только в армейском морфике. Преграда — сплошная стена в два эльфийских роста. Лита заметила мой интерес:

— Мантикоры очень крутые. Но ты еще не видел драконов, которыми командует мой отец!

Да, я много чего еще не видел. Где у них эти самые белые круги-порталы?

— Приехали. Вот мастерские!

Мы остановились. Лита, задрав нос, ожидала чего-то не слезая с носорога. Ах, да. Я протянул руку ладонью вверх, и высокородная, наступив на мою ладонь белым сапожком, спрыгнула на землю. Понравилось ей сильно это дело, видать.

Мастерские представляли собой широкий длиннючий навес со всяким хламом, заканчивающийся помещением с разверстой дверью, к которому мы и направились. Здесь сложены были бочки, ящики, связки прутьев. Я заметил куски некротварьего железа и еще разное непонятно что.

В помещении нас встретил эльф в стандартном морфике мантикор. Увидев высокородную, он поклонился, выпрямился и замер, с любопытством нас рассматривая. Никакого подобострастия. Глаза эльфа были чистого синего цвета, и он был абсолютно лыс.

— Мастер Кот Черный Эль. Мастер Рыжий Великая Русь.

Представила нас друг другу Лита. Продала с потрохами даже этого не заметив.

— Кот, нам нужно покрасить вон того носорога, а мастерская Рыжего осталась на Великой Руси, далеко. Очень далеко.

Да что с этой эльфийкой не так? Бабу глючит, как сказал бы мой далекий великорусский дед. Зачем надо таким любопытным синим буркалам подбрасывать разжигающую любопытство инфу? Надо брать дело в свои руки, пока не поздно.

— Короче, братюнь, покрась мне носорога, если можешь.

Эльф поперхнулся на «братюнь», но не ясно, как горьким, или как сладким. Однако ответил просто:

— Какие цвета?

Вот это ответ мастера. Лысый Кот начинал мне нравиться.

— Белый и красный.

При упоминании красного, и высокородная, и мастер Кот, замерли с каменными лицами. Чем им красный не угодил? Может это цвет их врага?

— Нельзя, Рыжий, на твоего носорога красный цвет. Да у Кота его и быть не может. Красный — цвет санахов.

Догадка оказалась верна. И кто такие санахи?

— И кто такие санахи?

Вот теперь Лысый Кот явно осознал, что Великая Русь далеко, очень далеко. Но я хотел на Чапу красного двуглавого орла. Почему-то это казалось мне важным. Лита же принялась разъяснять:

— Санахи, это род двоюродного брата моего деда. Ими правит сейчас Собол Санах Черный Эль. Они все свое красят в красный, и это ужасно уродливо.

— Так что может быть проще, чем сходить к ним за краской? Я кабанчиком. Одна нога здесь — другая там.