Рыжий (СИ) - Иванушкин Александр - Страница 18

Лица эльфов вытянулись. Не очень понял, что на них сейчас написано. То ли «он умеет превращаться в полосатую свинью!», то ли «он хочет перебежать к врагу!» Но мне нужен красный двуглавый орел. Бесцветным голосом Лита произнесла:

— Они примут это за провокацию…

Лысый Кот таким же голосом предположил:

— И возобновят тяжбу за старый остров…

Лита продолжила:

— Отец им опять красиво нагрубит…

Лысый Кот обреченно вздохнул:

— И начнется гражданская война.

Транс какой-то у них полуобморочный получался, а не рассуждения. Но меня такими гипнозами не взять.

— А если сделать самим? Из чего ее эту краску тут делают?

— На это мне необходимо разрешение Латопа Лигур Лиранс Черный Эль. Или даже приказ самого Лигура. Твой дед, высокородная, даст такой приказ?

— Никогда.

Как все сложно. Чтобы Чапа сверкал цветами своего хозяина, надо упрашивать старого деда Лигура.

— Лита Латоп Лигур Лиранс Черный Эль, я хочу попасть на прием к твоему деду. И не просто попасть, а поговорить по душам, винца там выпить, старые подвиги повспоминать…

По шлему врезали ладошкой. Ну да. От моего нетактичного трепа Лысый Кот посерел, а Лита серьезно разозлилась. Чинопочитатели хреновы.

Я об тебя

— Я об тебя руку отбила! Не смей говорить о деде без уважения!

Ах ты барахты, сиреневый берет. Для них уважение — это публичные танцы с приседаниями, поклонами, придыханиями, и прочая туготень. А для Рыжего уважение — это… Это? Ладно, потом. Сейчас я хочу покрасить своего носорога и мне нужна красная краска!

— Лита, я иду за красной краской, Чапа со мной. Куда мне лучше направиться? К этим ужасным санахам, или к твоему деду Лигуру? Решай здесь и сейчас! Раз — два!

Во я упрям и суров. С чего бы это? Лысый Кот отодвинулся подальше в тень и не отсвечивал. Лита принялась молотить по моему шлему кулачками выкрикивая: «Два! Два! Два! Два!» Ну два, так два.

— Пошли, что ли?

— Дурень дурацкий! К деду просто так не ходят, а сам он давно уже не покидает первый зал. Нас к нему просто не пустят. Отец уже должен приехать. Давай его дождемся?

— Он сможет с этим помочь?

— Сможет. Я попрошу.

— Хорошо. Мастер Кот, мой герб — красный двуглавый орел под одной короной на белом поле. Чапу можно пока сделать белым, а когда мы с красной краской разберемся, я опять сюда приду.

— Да, высокородный.

Опла. Теперь мне будут кланяться. Какая хня нездоровая. Но если это ускорит процесс и умерит любопытство, то и хорошо. Лысый Кот еще раз поклонился и вопросил:

— Носорог чистый?

— Чистейших степных кровей.

— Тогда его не помешает хорошо отмыть. Вода здесь недалеко, я позову мальчишек.

Лысый Кот поклонился. Затем совершенно по босяцки свистнул. Затем опять поклонился.

— Еще раз поклонишься — оторву правое ухо.

— Рыжий Великая Русь не любит церемоний.

Поспешила перевести Лита. На свист прибежали двое мелких. Совсем мелких, младше Локотка, но в армейских морфиках. Здесь обучают воевать с детства. А может это подмастерья? Лысый Кот указал рукой направление. Я вернулся к Чапе и мы пошли к воде.

Мыть носорога очень весело. Чапа стоял в тихой протоке по колено в воде, жмурился и похрюкивал. Я обливал его из большого ведра, а мелкие терли щетками. Мастер Кот остался готовить препараты для покраски, а Лита пошла с нами и дулась на берегу.

Она поймала бабазяка в клетку. Бабазяк присягнул ей. Иногда он такой свой в доску и так удобен когда сходишь с носорога. И вот бабазяк топает на нее ножкой и требует себе краску. Просто вонючую красную краску! Можно понять. Рыжее нутро мое чуяло здесь и поболе, да только соплюха же совсем, хоть и сиськи отрастила. Братом буду, только братом и больше никем.

Натуральный Чапин цвет был, оказывается, светло серый с искрой. А благородный рог — телесного, бабазячьего цвета. Ну, думаю это кондиция. Мальки побросали щетки в ведро и умчались, а мы вернулись в мастерскую.

Лысый Кот тыкал в носорога заточенной тростинкой и от места укола расходилось белоснежное пятно. Как я понял, это не просто краска, а краска плюс колдунство. Кожа не перестает дышать, а цвет меняется навсегда.

Какой великолепный носорожище получается. Теперь бы ему на бок красного двуглавого орла и будет вообще танк. Хамухи — лягут. Драконы — лягут. Голубая дырка сама к нам прилетит и лесенку спустит.

— Лита, Солнышко ясное, ну не король ли носорогов перед нами?

Чапа мотнул башкой утвердительно: «точно, Рыжий, как же ты прав». А эльфийка заинтересовалась:

— Что такое солнышко?

Тадам! У Лысого Кота глаз аж на затылок вывернулся от любопытства.

— Потом расскажу. А где у вас здесь морфики дрессируют?

— Потом расскажу!

Вот зараза. Носорог был готов.

— Спасибо, мастер Кот. Очень здорово вышло.

— Я могу сделать и красную краску, высокородный. Мне интересно какой должен быть орел, как наши болотные, или другой. Но пойми и ты нас. Это политический шаг и незамеченным он не пройдет. Такое должны решать правители.

И Лысый Кот не поклонился. Молодец какой. Научился с первого раза, значит до этого кланялся без удовольствия, через силу. А потом поклонился, но не мне, а Лите.

— Спасибо, высокородная. Сегодня мой мир увеличился. Когда Рыжий Великая Русь расскажет тебе, что такое «солнышко», поделишься ли ты со мной этим знанием?

Как хитро заверчен сюжет. У Литы явно поднималось настроение.

— Обязательно, Кот. Тебе первому расскажу. А еще смотри!

Эльфийка крутнулась на пятках разгоняя удар и воткнула с разворота кинжал мне в живот.

— Видишь? Обычный морфик я пробиваю. Рыжий Великая Русь еще расскажет нам как сделать морфики мантикор такими же прочными, как у него.

— А почему высокородный не снимает шлем, здесь же безопасно?

— Мама запретила. Он слишком уродлив для невинных душ. Понимаешь, Кот? Потеря сна, кровь из ушей, истощение ужасом, кости превращаются в воду и все. Мы же не хотим такого для народа?

Вот не смешно совсем. Хотя мстя заслужена.

— А что у высокородного на ноге?

Да ты издеваешься. Пора это заканчивать.

— Много будешь знать — потеряешь вкус к жизни, Кот. Нам пора пора пора.

Я протянул руку ладонью вверх. Лита фыркнула, отсыпала мастеру монет, а мне в ладонь поставила сапожок и взлетела на Чапу. Я положил руку на его морду позади рога и мы тронулись обратно мимо тренировочных полян. О плате я и не подумал. Рыжие непрактичны. Где мне добыть черпов для ответного подарка эльфийке?

Хорошо, что этот не в меру любознательный мастер не спросил, а почему нога высокородного такая белая? Все наши маскировки — хня. Надо было входить в город голым. Всегда надо входить в город голым!

Высокой чистой нотой запел рог. У нас в караване таких инструментов не было. Похоже это сигнал от ворот. Лита заулыбалась:

— Драконы идут. Отец приехал.

Мимо нас в сторону ворот пробежали дети. Потом и взрослые. Стало «эльфно». Мужчины и женщины, большинство в гражданских одеждах спешили мимо нас в одну сторону. На носорога косились, но он был белый (родных цветов) и вызывал только легкое удивление. Интересно, если бы на боках Чапы уже был красный, входящие в ворота драконы пристрелили бы его на месте?

Эльфы смотрели больше на Литу. И не столько на Литу, сколько на ее шрам. И в основном женщины. Мужчины отводили глаза. Мой необычный для эльфа доспех ни у кого большого интереса не вызывал. Очевидно синий приемлем.

Мы добрались до проспекта ведущего от внешних ворот к внутренним и завязли в толпе. Чапу пришлось отвлекать и утешать — столько черных эльфов вокруг себя и так близко он еще не видел. Народ ликовал вполне несдержанно.

По проспекту шли большие крокодилы. Белые с золотой полосой по борту. На крокодилах стояли стрелки, мечники и колдуны в белых с золотом морфиках. Некоторые крокодилы тащили накрытый тентами груз (похоже бочки). Вот интересно, сколько литров протометаморфа получится, если все эти белые с золотом броньки в одну лужу слить?