Гражданская игра (СИ) - Яценко Владимир - Страница 53

Я стоял за спиной Светланы, затаив дыхание.

Что, если она чересчур серьёзно отнеслась к фантазиям Геннадия? Что, если мой «фрагментарно-кусочный» вид настолько её отвратил, что она больше не хочет иметь со мной дела?

Выбирает женщина. Но предлагает мужчина.

Я шагнул вперёд и положил руки ей на плечи. Она накрыла ладонью мою руку и вздохнула. А я склонился и вдохнул запах её волос.

Боже! Как она пахнет…

— Ты должен обещать мне одну вещь.

Она поднялась с кресла и повернулась ко мне.

Я поразился, насколько измождённым показалось её лицо. Никакой косметики. Морщины на лбу, в уголках губ, глаз… у неё седые волосы!

И это после камня?

— Ты должен обещать мне, что больше не будешь таким возвращаться. Никогда.

Она всхлипнула и разрыдалась. Беспомощно и тихо, как плачут от обиды дети. Когда вдруг выясняется, что мама и папа — это не добрые волшебники, а такие же монстры, как злые соседские мальчишки.

Светлана ткнулась носом мне в грудь, схватила обеими руками рубашку и с неожиданной силой меня встряхнула.

— Если ты ещё раз таким вернёшься, я умру, — сказала она срывающимся голосом. — И твой камень меня не спасёт. Ты понимаешь это, Максим? Чёрт побери тебя снова и снова. Ты понимаешь это?!

Часть 5

Ящик Пандоры

26. Пять миллиардов чудовищ

На этот раз мы встречали рассвет у Сейшельских островов. Я твёрдо решил придерживаться линии терминатора и плотной дымки облаков. Чтобы без ветра и волнения, без палящего солнца и темноты ночи. Чтоб было светло и недалеко от экватора. Здесь, под защитой облачности и своих спутников, я чувствовал себя уверенней. Разумеется, в любой момент можно вместе с пароходом нырнуть в пещеру, которая снова подросла, но зачем что-то делать, если можно ничего не делать?

Спутники висели на местах, Штаб дружно пялился на центральный экран, старательно изображая равнодушие к появлению новых участников проекта.

Никаноров с Ксенией держались за руки и особняком: вроде бы и рядом, но всё-таки в сторонке.

— Принимайте пополнение, — сказал я суконным голосом ефрейтора, удовлетворённого заправкой коек. — Это Александр и Ксения. Они будут заниматься физико-химическими свойствами камня. Не сомневаюсь, что вульгарная утилизация случайно обнаруженных свойств — лишь малая толика наших возможностей…

— Как они будут заниматься камнем, если мы тут?

— Это Геннадий, — пояснил я новичкам. — Полагает меня джинном из волшебной лампы Алладина. В свободное от нелепых фантазий время работает у нас инженером.

Геннадий приветливо поднял руку, а Никаноров нахмурился:

— Я думал, все знают, что вы — марсианин.

— Нет-нет, — покачала головой Селена. — Максим просто удачно ограбил марсиан.

— Селена! — представил я её. — Один из операторов. Здесь у каждого — своя версия происходящего…

— А я, к примеру, думаю, что мне это всё снится, — сказала Нина. — Лежу в карантине под капельницей и тихо балдею от феназепама. Меня зовут Нина.

— А та грустная девушка — Светлана, — сказал я. — Начальник Штаба. В моё отсутствие выполнять все её распоряжения. И последний в очереди, но не по алфавиту, — Алекс, электронщик от Бога. Так что если нужно что-то посчитать, то к девушкам, а если позаниматься железом или отравить воздух канифолью, то к Алексу и Геннадию.

— Как-нибудь сам справлюсь, — проворчал Александр. — Но замечание Геннадия мне кажется справедливым: как изучать камень, если мы снаружи?

— По возможности. Когда «Аркадия» выходит в море, занимаетесь анализом проведенных экспериментов и проводите опыты со «святой водой». Когда же мы переходим в пещеру — изучаете камень. Условие одно — не сердить!

— Вас? — Алекс и Нина сказали это одновременно.

— Нет, камень. Мне по душе подозрение Александра о наличии у камня разума. Единственные физические процессы, какие я позволил делать в камне — это кипятить воду в кофемашине. Условие «не сердить» — жёсткое. Если мне покажется, Александр, что вы его нарушаете, второго предупреждения не будет.

— Как же проводить эксперименты? — огорчился Никаноров. — Я собирался рубить штольню, пропускать электрический ток, есть пара идей по лазерному зондированию массива…

— Нет. Любое физическое взаимодействие с камнем исключено, — я увидел, как у него от негодования перекосилось лицо, и поспешил смягчить условие: — зато у вас есть «святая вода». С ней вы можете делать, что угодно. Даже мыть палубу…

— Всё равно не понимаю, — всё ещё хмурился Никаноров. — Если я не могу воткнуть электроды, о каком изучении идёт речь? Какая конечная цель моей работы?

— Вам нужно установить контакт. Думаю, вы согласитесь: втыкать электроды — не лучшее начало для разговора по душам.

— Контакт! — Александр возбужденно потёр обеими ладонями лицо, и сразу стал похож на Студента, которого я видел в подвале библиотеки. — Ну, конечно! Зачем нам знать, как он устроен, если желаемое можно получить просьбой, а не управлением?

— Верно, — благодушно согласился я. — Человек мало что знает о своей физиологии, но о сотрудничестве слышали все.

— А если я докажу отсутствие разума?

— Это вряд ли. У меня свои наблюдения. И они в пользу разума.

Он как-то неопределённо покачал головой, но сейчас меня больше интересовало другое:

— Что у нас со спутниками?

— Полный порядок, — доложила Светлана. — Круговая экваториальная орбита. Вечная, пока не собьют. Расстояние между спутниками одинаковое: четырнадцать мегаметров. Картинка устойчивая, внимание на экран…

Мы несколько минут, наслаждались красотами земной поверхности.

— И можно приблизить? — робко спросила Ксения.

Нина кивнула, прошелестела клавиатурой, и мы будто упали на две тысячи километров. Хорошо были видны машины, двухэтажные автобусы, люди…

— Лондон, — объявила Нина. — На Лейбаград не желаете взглянуть?

— Нет, — вырвалось у Геннадия. Он огляделся и смущённо поправился: — Но, если кто-то хочет…

— Как мы будем заряжать аккумуляторы, шеф? — спросил Алекс. — Насколько я понял, у вас нет желания возиться с главным судовым двигателем?

— У меня есть желание спихнуть эту заботу на вас. Вы справитесь. Всего лишь пуск и остановка. Судовых генераторов достаточно, чтобы заряжать аккумуляторы и для «Аркадии», и для нашего космического флота. Подзарядку будем делать здесь, в океане. С заправкой мазута проблем не будет. С обменом отработавших на орбите аккумуляторов — тоже.

— Но зачем всё это? — не удержалась от главного вопроса Ксения. — Надеюсь, спутники вы запускали не для того, чтобы любоваться видами ночного Лондона?

— Мы собираемся отслеживать запуск ракет в случае начала третьей мировой войны, — со значением сказала Светлана. — У нас уже есть опыт перехвата…

— Не только, — мягко возразил я. — Извини, милая, идея пришла в голову, когда камень собирал меня по кусочкам. Возможно, в тот самый момент, когда медные щупальца прикладывали туловище к голове, — я заметил, как дёрнулся Никаноров, — у меня для вас приготовлено потрясающее кино, Александр. Вам понравится…

— Идея! — напомнила Светлана.

— Думаю, что в нашей истории опыт гражданской игры важнее перехвата бомбардировщика и крылатых ракет.

Нина покачала головой:

— Бразильский карнавал только раз в году. Где нам отыскать столько праздников, чтоб возить по ним клетку с голыми президентами?

— Президенты в клетке тоже ваша работа? — изумилась Ксения.

— Дайте ему сказать! — жёстко отрубила Светлана.

А я подумал, что Мария права: у Светки прекрасно поставленный командирский голос.

— У амеров есть легенда, о том, что Бог создал людей сильными и слабыми, а револьвер уравнял их шансы. У меня предчувствие, дамы и господа, что мы на пороге следующего шага. Люди сделали государство, и стали беззащитными перед созданным монстром. Диктат государства чересчур затянулся. Мы можем уравнять гражданскую оборону с мощностью Системы. Одинокий ковбой теперь сможет противостоять банде не только в кино.