Гражданская игра (СИ) - Яценко Владимир - Страница 54

Я обвёл их взглядом. Молчат. Что ж. Время моего триумфа. Я придумал потрясающую игру, которая изменит мир. К худу или к добру, не могу сказать. Но в том, что новый мир будет сильно отличаться от старого — не сомневаюсь.

— Нас учили, что государство — это аппарат насилия. Кто насилует, тот и государство. Думаю, этот принцип изначально нуждался в ограничении: пусть тот, кого насилуют, имеет возможность дать сдачи.

Геннадий искоса глянул на Светлану, откашлялся и заметил:

— Многозначительно, но туманно…

— Мы наладим обратную связь между гражданами и государством. С помощью наших спутников и программы, которую вам предстоит разработать, любой гражданин получит возможность уничтожить любой объект, который находится на территории его страны.

Они смотрели настороженно и недоверчиво.

Они молчали, пытаясь осознать сказанное, втиснуть услышанное в рамки прежнего опыта. Увязать ниточки причинно-следственных связей и представить, как это будет выглядеть в реальности. Представить мир, в котором власти не будет покоя. Мир, в котором людям от власти придётся материально отвечать за обиды населения. И чем больше обиженных, тем вероятней расправа. А число обиженных пропорционально кубу расстояния от основания социальной пирамиды.

Первой не выдержала Нина:

— Вы о крылатых ракетах на наших спутниках?

— Да. Генератор случайных чисел выберет гражданина, которому на пять минут передаётся управление орбитальной пусковой установкой. Победитель конкурса может произвести один выстрел в любую точку своей страны. За сутки — без малого триста стрелков. На следующие сутки — новый розыгрыш.

— Стрелять обязательно?

— Разумеется, нет. Совершеннолетний гражданин, который платит налоги и не состоит на учёте в «псих» или «нарко» диспансере, получает на мобилу сообщение с кодом активации. Он может или ввести географические координаты цели, или «пропустить ход».

— А если рядом с целью живут соседи? — заволновалась Селена.

Ответил Геннадий:

— Программа предупредит всех проживающих в зоне риска. Уничтожаются только объекты.

— Без жертв не обойдётся, — заметил Никаноров.

— Может сделать два типа зарядов? — предложил Алекс. — Для сведения счётов с коррупционерами — пустые болванки. Их кинетической энергии достаточно, чтобы превратить дворец в развалины. Ну, а военным никаких скидок: полтонны в тротиловом эквиваленте и без предупреждения.

— Любому гражданину будет по силам противостоять диктату государства, — с восторгом сказал Геннадий. — Анонимно и беспощадно. Личные счёты или ненависть к системе, неважно.

— Но это анархия! — с сомнением сказала Селена.

— Нет, это стимул не обижать, — сказал я. — И саморазоружение.

— Военные объекты?

— Это будет самая захватывающая часть драмы. Мы получим точный ответ на вопрос: насколько население действительно хочет воевать? Настоящее население, которое живёт, а не господствует и надзирает. Могу представить международные форумы, на которых граждане разных стран всем миром договариваются о взаимном уничтожении оружия. Сами, без правительства, следят за паритетом разоружения, и сами себя разоружают. Формируются группы единомышленников, которые числом увеличивают вероятность получить приглашение к выстрелу. Вчера те, кто принимал решение о войне, сами лично воевать не собирались. Теперь всё будет иначе. Теперь они всегда будут на передовой.

— Но при таких условиях, вряд ли найдутся желающие занять кресло президента.

— И слава Богу. Если власть — это кормушка, то у власти свиньи. Но если власть под прицелом, то управлением будут заниматься герои-камикадзе.

— Камикадзе — фанатики!..

Дальнейшее обсуждение проходило без моего участия. Они спорили и кричали. Они были увлечены…

— Этих тоже нужно предусмотреть. Если программа выберет шахида, он первым делом позвонит начальству для уточнения цели.

— Сократить время! И «звонок другу» — пропуск хода.

— Да, пять минут — это много. Нужно исключить возможность шантажа или вознаграждения за уничтоженный объект. Желание что-то разбомбить должно быть выстрадано, координаты в тату на ладони или приклеены скотчем к телефону. У стрелка на принятие решения должно быть не больше минуты…

— Исключить бюджетников…

— Фильтровать не только участников розыгрыша, но и цели. Детские сады, школы, библиотеки, больницы…

— Дороги, мосты, заводы…

— Памятники архитектуры. Церкви, мечети, храмы.

— Церкви?

— Вывести из списка целей общественно значимые объекты. Если пользователь ввёл координаты запрещённого объекта, исключить его из списка игроков.

— Верно! Вдруг стрелок захочет бомбить общественное учреждение, в котором много людей и нет возможности эвакуации?

— Например, тюрьму.

— В газетах могут появиться объявления о вознаграждении за уничтожение объекта…

— А как доказать, что уничтожил именно ты, если анонимно и времени для принятия решения — одна минута?

— В телефоне останется входящая смс-ка с кодом запуска, а в отправленных — координаты…

— И за весь набор — двести пятая и пожизненное. Не думаю, что кого-то заинтересуют деньги…

Мне было приятно наблюдать, как они спорят. Как в сомнении кристаллизуется мнение, а мнение обращается в готовые решения.

Селена набирала тезисы на центральном мониторе. Нина открыла своё окно, в котором составляла алгоритм будущей программы.

Поразительно! Неужели камень действительно выбирал нас всех? Но тогда, где место для Марии? И Ксения… насколько она из нашей команды? И ещё вопрос: есть ли разница, сколько ей с нами быть?

— Какие ещё международные форумы?! — неожиданно закричал Геннадий, на него зашикали. — Рунет отрезан от Интернета!

— И что нам мешает их пришить друг к другу? — возразил Никаноров. — Насколько я понял, у вас там спутники, — он показал пальцем в потолок. — И доступ к ним свободный, — он кивнул в мою сторону. — Перебросить наверх серверы по-мощнее, вот и вся прошивка.

Геннадий тяжело опустился на стул и уважительно кивнул:

— При таком раскладе, чтобы запретить Интернет, нужно будет запретить компьютеры…

Светлана шепнула:

— Умеешь ты из искры извлекать пламя.

Я и не заметил, как она подошла.

— Моей заслуги — ноль, — сказал я. — Всё зависит от топлива.

— Тебя не смущает, что мы больше думаем о безопасности, чем о возмездии?

— Меня это радует. Всю жизнь вбивали в голову: «лес рубят, щепки летят». А я никак не решался спросить: разве щепки — это не лес? Правила игры, при которых обратная связь поддерживается автоматически и с нулевыми потерями, в новом мире будет называться «справедливостью».

— Всё автоматизировать невозможно! — заявил Геннадий.

Я снова потерял бдительность.

Думал, что перешёптываюсь со Светланой, а оказывается, они прислушивались к каждому слову.

— Всё автоматизировать и не нужно, — сказал я. — Вы будете Админами программы «гражданская игра». До полного разоружения планеты. Хотя бы до времени, когда будет уничтожена последняя пусковая шахта с межконтинентальной баллистической ракетой.

Никаноров негромко кашлянул и заметил:

— Если вы о ядерном оружии, то всё можно сделать гораздо проще, быстрее и без гражданских игр.

Я заинтересованно повернулся к нему.

— Размеры, — сказал Александр.

Все настороженно молчали, ожидая продолжения.

— Размеры? — спросил я.

— По вашим словам, стартовые размеры пещеры три на три метра. При появлении первого гостя размеры не изменились. Но когда посетителей стало шесть: габарит пещеры вырос до шестидесяти восьми метров.

— Вы составили рекуррентное соотношение между размерами и числом гостей? — спросил Геннадий.

— А вы нет? — высокомерно осклабился Студент. — Это же элементарно: факториал «n» поделить на двойку в степени «n-1», где «n» — число приглашённых камнем людей. Когда здесь появился я, длина причала утроилась, а с приходом Ксении выросла в четыре раза. Проверьте!