Мертвая зона - Дивов Олег Игоревич - Страница 54

— Должен же кто-то...

— Нет. Никто не заинтересован. Им и так хорошо. Отрубать руки конечно обещали, но в реальности — незачем. Я тебе двадцать раз пыталась сказать, но ты не хочешь слышать: в Абудже все отлично. Кому не нравится, те давно ушли из города. Ну, кто не умер. А кто остался, доволен жизнью. Они тут до конфликта старательно играли в западную цивилизацию и были не очень счастливы. И не понимали, в чем проблема. А теперь нет проблем. Можешь назвать этот уклад племенем или общиной... Короче, здесь теперь деревня. Всем ясно, что надо делать, и совершенно не надо думать. Каждый на своем месте, знает свои обязанности, имеет свою долю. «Черные Топоры» следят, чтобы никто не чувствовал себя обиженным. А Йоба хранит Абуджу.

— Почему Йоба-то?! — взмолился Леха. — Кто-нибудь мне объяснит?..

— Ну... Еще одно стечение обстоятельств.

— А у вас тут хоть что-то было по плану?!

Вик задумчиво прикусила губу, даже жевать перестала.

— Знаешь, со дня, когда Барни убил Крукса, наверное нет. По большому счету, все пошло вкривь и вкось еще раньше, когда Круксу предложили деньги за «батарейку». В тот момент нас лишили выбора. Началась игра, кукловод стал дергать за ниточки... Ты же мне не веришь, когда я говорю это!

— Объясни, что случилось — поверю.

— Да ну тебя.

— Как будто меня не дергали за ниточки! Хорошо дергали. Тоже в Африке, в сорок девятом году. Я смогу понять, честное слово.

Она протянула руку и кончиками пальцев осторожно потрогала амулет на его шее.

— Угадала, — сказал Леха и вдруг почувствовал: впервые по-настоящему гордится этим крокодильим зубом. Раньше он носил амулет и демонстрировал его, дурачась, словно незаслуженный приз или какую-нибудь медаль ветерана Куликовской битвы. А сейчас все серьезно.

Может быть потому что на экзотическую побрякушку обратила внимание — и не просто, а с уважением, — Великая Мать.

Он молча шевельнул подбородком: давай, не тяни.

— Ну... Все из-за «батарейки». Мы впервые работали с «батарейкой» на Ближнем Востоке. Догадывались, что станет намного легче, а оказалось просто супер. Пара мегаватт в кармане, и ты — король пустошей. Крукс был готов молиться на «Риддеркрафт». В нашем бизнесе это еще и признание. Уважение. Кому попало не дают такие контракты и такие возможности. Главное — не болтать. Да никто и не болтает. И никаких глупых вопросов со стороны. Все понимают, кто твой заказчик, и все молчат. Зубами скрипят и молчат. Каждый мечтает крошить партизан в их естественной среде обитания, да руки коротки. Логистика, беспощадная сука, хе-хе... А у тебя — получается. И никто не спрашивает, как ты это делаешь. Завидуют молча, засранцы...

Леха кивнул.

Разумеется, завидуют молча. Потому что разевать варежку — себе дороже. Круг допущенных к конкретной информации «как ты это делаешь» критически узок, буквально единицы. Одно слово: «Риддеркрафт». Слово, которое произносят шепотом, а обычно только намекают, чтобы не звучало лишний раз... Хорошо сказано: с «батарейкой» солдаты Крукса стали королями пустошей. Храбрые дизайнеры. К черту иронию, действительно храбрые. Не все частники настолько отчаянные, не каждый бы согласился. Признание? Уважение? Посчитай сначала риски.

«Батарейка» в обозе ЧВК полностью меняет расклад сил, когда надо усмирять партизан в джунглях, бушах и пустынях, на про́клятых землях, — как раз там, где занимались своим ландшафтным дизайном «Ландскнехты», — с безумно растянутыми коммуникациями и почти нулевыми местными ресурсами. Даже на более цивилизованных театрах военных действий топливо занимает от семидесяти процентов траффика любой армии, превращая логистику, беспощадную суку, из кандалов на ногах командира в камень на его шее. А «батарейка» решает все проблемы, делает тебя самым мобильным игроком на поле, хозяином положения. Один вопрос: ты способен защитить ядерный реактор, таская его по задворкам третьего мира? Его там могут не только отбить, но и тупо украсть. Без инфраструктуры это железный ящик весом в несколько тонн: хватай и беги. Отделение тяжелой пехоты вполне в состоянии утащить его на руках. Партизаны не носят бронескафандров, они их вообще не любят, зато уважают тракторы, погрузчики и подъемные краны. Сопрут ящик — и с концами. И не найдешь. У исправной «батарейки» нет заметного теплового следа, она ничего не излучает. Вдобавок, твоя электростанция — неучтенная, и по документам прямо сейчас дает ток мирным людям на другом краю планеты. Ищи ее свищи... Есть мнение, что контролирующие органы закрывают на этот риск глаза, если очень надо для борьбы с терроризмом. Но есть и другое мнение: что «Риддеркрафт» не переживает насчет контролирующих органов.

Об этом шептались в Институте. А о чем не шептались — сумеет ли ЧВК защитить «батарейку» от себя, любимой, если вдруг частникам поступит деловое предложение типа «не сможешь отказаться». Просто в голову не приходило.

Кому-то, значит, пришло...

— И здесь на севере тоже было все четко, — продолжала Вик. — Правда, уже без того восторга — ну, знаешь, привыкли к хорошему... Мы работали как обычно, когда у Крукса случился разговор с Барни и Ларсом на повышенных тонах. Совещались, ничего особенного, потом вдруг начали орать, потом — бац! — и Барни зовет командиров в палатку. Там очень грустный Ларс и очень мертвый Крукс. И Барни говорит: «Джентльмены, поздравляю, мы в жопе. Мой покойный товарищ хотел продать на сторону «батарейку». Ему предложили выбор: или мы сами кидаем нашего клиента, фиксируем прибыль и разбегаемся богатыми людьми, или нам пришьют геноцид мирного населения, объявят врагами человечества, убийцами детей, и под этим предлогом задавят, уж больно серьезные деньги на кону. Хрен знает, в чем дело. Похоже, кто-то задумал маленькую победоносную войнушку, тихую-тихую, о которой никогда не узнают, и ему нужен для этого нелегальный энергомодуль. А ландшафтные дизайнеры — не нужны... Ну и мы тоже довыпендривались. Нам все завидуют, мы как бельмо в глазу, и каждый хочет на наше место. Поэтому нас с удовольствием принесут в жертву, если станем трепыхаться, понимаете? А я ведь говорил!.. Спасибо, конечно, что предлагают решить дело миром и за деньги. Но я считаю, продавать «батарейку» — гроб с гарантией. Задавят нас или нет, еще вопрос, а вот «Риддеркрафт» за такое кидалово всех сотрет в порошок. Единственный шанс уцелеть — быстро избавиться от яблока раздора, вернуть «батарейку» хозяину. Предлагаю так: бросаем работу, отступаем к ближайшему аэродрому, где может сесть спецборт. Выходим на связь с клиентом, объясняем положение, отправляем ему этот хренов ящик, а дальше уже с чистой совестью прикрываем лавочку. «Риддеркрафт» сам пускай разбирается, кто такой смелый, что посягнул на его барахло, а мы тихонько завяжем с ландшафтным дизайном — и, вероятно, останемся живы. Крукс хотел рискнуть и взять денег, теперь надо положить Крукса в холодильник. Вопросы есть?» Как тебе история? Веришь? Я сама не верила собственным ушам.

— Ну и кто нашелся такой смелый? Или провокация?

— Еще один проклятый вопрос! Как я его ненавижу! И ведь почти забыла! Жила спокойно, пока тебя не было! Зачем ты сюда приперся?!

— Я не нарочно, я в командировке... — заныл Леха тоном обиженного ребенка, но шутку то ли не поняли, то ли не захотели поддержать. — Извини.

— Да иди ты... Я уверена, что провокация. Я тебе уже говорила, мы все только пешки в сложной многоходовой игре. Но нет доказательств. И Барни не сумел ничего выяснить. Был бы жив Крукс... Барни убил его случайно, защищаясь, когда они повздорили. Отнимал пистолет — и голову прострелил идиоту. Ларс подтвердил, иначе были бы проблемы, у нас такое не приветствуется... Ну, Ларс потом тоже... Стал проблемой. Ладно, черт с ним. Обидно только, что без толку погиб. Очень многие умерли бесполезно. Допустим, ты убиваешь предателя, чтобы он не предавал больше. Это хорошо. Это нормально. Но исправить-то ничего уже нельзя! — почти выкрикнула она. — В смерти нет искупления, понимаешь? Смысл — может быть. Но искупления нет. И грехи твои не спишутся...