Твой последний шазам (СИ) - Мартин Ида - Страница 50

закон подлости — самый действующий закон в мире.

Гашиш был высокий, бритый, с чумными глазами навыкате, в спартаковской футболке и широких спортивных штанах.

— Пожалуйста, — с трудом проговорила я. — Не нужно. Я ничем не могу помочь. Их всё равно нет в Москве.

— А где?

— Я не знаю. За городом.

— И когда будут?

— Не знаю.

— Всё равно едем. Покажешь, где живут.

— Я не могу.

— Тебе что, жить надоело? — недовольно бросил Харя, нетерпеливо прохаживаясь вокруг нас и постоянно подтягивая штаны.

— На всех подъездах камеры стоят и, если вдруг что-то случится, то это сразу увидят.

— А что может случиться, если ты будешь слушаться? — сказал Гашиш, но пихать к машине перестал. — Полезай по-хорошему, и я обещаю не делать тебе больно.

— А я не обещаю, — Харя смотрел пристально и угрожающе.

— Заткнись, — рявкнул на него Гашиш.

— Да сажай уже её! Чего так возиться?

На водительском сидении их третий друг — Веня, наклонившись, высматривал через опущенное стекло, что происходит.

— Ладно, — вдруг пошёл на попятную Гашиш. — Давай просто адрес.

— Эй! — громко воскликнул Харя. — Ты мне обещал!

— Их нет в Москве, — с партизанским упрямством повторила я.

— Давай адрес! — круглые глаза Гашиша едва не вылезали из орбит. — Иначе я сейчас сорвусь. И мне будет насрать на твои камеры.

Он с силой сжал моё запястье. Красная нить под его рукой впилась в кожу.

Внезапно Веня посигналил. Все вздрогнули и обернулись.

К их Патриоту сзади тихо подкатила полицейская машина.

— Да, чтоб тебя, — Гашиш быстро спрятал руку в карман. — У тебя один день. Завтра вернёмся. Не договоримся по-хорошему. Будет по-плохому. Ты даже представить себе не можешь как.

Харя раскрыл заднюю дверь и прежде, чем исчезнуть в салоне, показал мне похабный жест.

— Попробуй только вякни кому, — предупредил Гашиш. — Язык отрежу.

Быстро набрав скорость, Патриот исчез в глубине двора, а полицейские подъехали прямиком к Анастасии Фёдоровне.

— Виточка, что случилось? — мама прошла за мной в комнату. — Бледная, как смерть.

— Там лавочку Анастасии Фёдоровны сносят, — не узнавая собственного голоса, произнесла я. — И она плачет.

Мама обняла меня за плечи и погладила по голове:

— Вот почему я хочу, чтобы мы туда уехали.

— Там вообще лавочек у подъездов нет, — я рухнула в кровать и отвернулась к стенке.

А после маминого ухода, достала всё ещё дрожащими руками телефон и накатала Артёму огромное сообщение, очень подробно описав всё, начиная со встречи с Харей и заканчивая тем, что случилось возле подъезда.

И только уже перед самой отправкой вдруг представила, что произойдет, когда Артём прочтет всё это. Тут не нужно было быть гадалкой или экстрасенсом.

В том, что он сразу сорвётся и поедет сюда, не было никаких сомнений. Пусть даже между нами висела эта странная неоконченная ссора, Артём всегда заводился с пол-оборота, а чувством самосохранения не отличался.

Они точно приедут. И он, и Макс. И точно ввяжутся в очередную неприятность.

Быть может Гашиш специально запугивал меня, рассчитывая, что я позову их на помощь?

Ярослав только успел поздороваться, как я на одном дыхании выложила всё.

— Номера их запомнила?

— Нет, конечно.

— В следующий раз запоминай.

— В следующий раз? Ярослав! В следующий раз они убьют меня.

— Просто не ходи никуда. Не вломятся же они к тебе.

— Ты не понимаешь, они такие… Такие… Что могут и вломиться.

— Знала бы номера, я бы мог попросить знакомых, чтобы их потрясли, раз ты говоришь, что они гашёные и с оружием. Но пока они тебе просто угрожали, а этим никто заниматься не будет.

— И что же делать?

— Поживи у подруги. У тебя есть подруги?

— Нет никого. Как ты думаешь, мне нужно написать об этом Артёму?

— Я всё ещё не уверен, что этот Артём существует, но если он такой, как ты рассказываешь, то лучше не стоит. Слушай…, — протянул он, словно что-то придумал. — А поехали с нами на теплоходе? Дня на три. По Золотому кольцу. Мама говорит, у нас фамилия такая, а мы ни разу в Ярославле не были.

Ей будет приятно. Она постоянно о тебе спрашивает. В общем, подумай, билет я куплю. Определяйся. Завтра позвоню, скажешь, что надумала.

Решение я приняла довольно быстро, потому что очень устала от метаний, страхов и неопределенности. Устала от своей комнаты, кровати, окна и пустоты ожидания.

— Мам, ты не против, если я поеду на четыре дня на теплоходе?

Мама оторвалась от компьютера.

— Ну, слава богу, помирились?

— Это не с Артёмом.

— А с кем же? — глаза под очками округлились.

— С одним знакомым и его мамой.

— Звучит очень странно.

— Мама этого мальчика больна раком. Она очень интересная женщина. Я была у них в гостях и… Мне с ней легко разговаривать.

— Я чего-то не знаю? — мама приподняла очки и потёрла переносицу. — Ты, наконец, разлюбила своего Трубадура?

— Ещё нет.

— И он не возражает?

— Он пока не знает. Но я ему скажу. Он поймёт.

— Нет, ну на теплоходе тоже неплохо, — задумчиво произнесла мама. — Всё же лучше, чем в московской духоте сидеть. Я бы никогда не стала отпускать тебя с чужим человеком, но сейчас… С учётом того, что ты… Может, этот будет нормальный.

— Мама! Ярослав просто друг.

— Ну, я хоть имя узнала, это уже хорошо. Просто я видимо совсем отстала от жизни и совсем ничего не понимаю. Но предупреждаю сразу — на теплоходе укачивает.

Глава 19

Тоня

В три часа дня воздух на улице разогрелся до тридцати градусов в тени, и после обеда мы вчетвером, совершенно измученные и вялые, перебрались к парням в комнату, самую прохладную из всех из-за разросшейся перед окном яблони, и лениво, в очень приторможенном режиме, выбирали Якушину фотки для Инстаграма, который его заставил завести Лёха.

Двери и окна во всем доме были распахнуты и понизу, по намытым с утра полам, гулял лёгкий, едва ощутимый сквознячок.

Самого Якушина содержимое его собственного Инстаграма не интересовало, он лишь слушал наши обсуждения и время от времени вставал к окошку покурить.

Фотографии из его альбома в телефоне были либо снимками конспектов лекций, либо фотками кривляющихся друзей, либо городскими пейзажами, и Лёха недоумевал, как можно так жить.

Обозвав Якушина «анахронистом», он залил ему порцию своих снимков: они с Алёной на карьере, в лесу, гуляют с собакой, валяются на лежаках у неё на участке.

Внимательно просмотрев всё это, мы с Амелиным решили, что для Сашиного Инстагама Лёхи всё же слишком много и стали удалять лишнее. Однако Лёха отчаянно сражался за каждую фотку, и мы, сидя втроём на его кровати, шумно препирались.

В этот самый момент, мне и позвонил Герасимов.

— Здорово, Осеева. Как поживаешь?

Обычно Герасимов звонил только во время учебного года и то, если ему от меня было что-то нужно.

— Тут дело такое… Короче, у тебя же родители риелторы, да? В общем, можешь помочь? Мы с матерью надумали дом в Капищено продать. Деньги нужны, да и содержать его тяжело. С левыми брокерами страшно связываться, кинут только так. Или, может, у тебя богатые знакомые есть, кому такой дом нужен?

— Знакомых нет, а с родителями поговорю.

Мы ещё немного поговорили и распрощались. Всё это время парни внимательно прислушивались к нашему разговору, а закончив, я пересказала им просьбу Герасимова.

Услышав о продаже Капищено, Костик подскочил на месте.

— Не может быть! Как продать? Это же Капищено! Самое прекрасное место на земле.

— Даже самое прекрасное место требует вложений, — рассудительно заметил Якушин.

— Но это значит, что мы больше никогда не сможем туда приехать, — Амелин возбуждённо заёрзал. — Нужно что-то придумать. Что-то сделать.

— А что тут сделаешь? — я ущипнула его, чтобы не толкался, но он не почувствовал.

— Слушай, Саш, у вас в семье вроде с деньгами порядок. Купи Капищено, а? Будешь маму на лето вывозить, а мы к тебе в гости ездить.