Цепная атака - Де Виз Джин - Страница 41

Пока Спок внимательно рассматривал пульт, не упуская из вида и двух гуманоидов, включилось соседнее транспортационное устройство. Оглянувшись, он увидел материализующегося доктора Крэндалла и подумал о том, что же заставило чужаков выбрать именно его. Если они наблюдали за экипажем «Энтерпрайза» после переноса на планету, то довольно легко могли определить, что капитан Кирк – наиболее важное лицо, а потому именно с ним нужно постараться установить контакт в первую очередь. Чтобы прийти к такому заключению, вовсе необязательно знать язык. Ведь сделали же это хошаны во время пребывания на «Энтерпрайзе». Таким же образом хозяева определили группу для последующих контактов, ведь и Маккой, и сам Спок были среди тех, с кем капитан общался сразу после прибытия. Впрочем, загадка Крэндалла не так уж и сложна, наверняка чужаки видели, как Кирк спас наблюдателя, а значит, спасенный представлял определенную ценность.

Удовлетворенный столь логичным решением проблемы, Спок переключил свое внимание на смуглых гуманоидов. Это были те же женщина и бородатый мужчина, о которых сообщил Кирк, одетые в скромную темную униформу, не имеющую знаков отличия.

Присмотревшись, он отметил кое-что еще: в их позах было какое-то напряженное ожидание.

Более того, через миг Спок осознал, что дело не только в этом. Еще до попытки установить телепатический контакт вулканец усмотрел за физическим напряжением также и напряжение психологическое, причиной которого являлся страх. Да, как и надеялся капитан, эти гуманоиды не были врагами. Не они уничтожили те миры десятки тысяч лет назад. Перенося экипаж «Энтерпрайза» в свое убежище, они не были настроены враждебно. И не только страх перед звездолетом толкнул их на этот шаг, хотя именно страх – не только перед кораблем, но и перед чем-то другим, труднообъяснимым, изгоняемым ими из сознания – являлся важной частью их мотивации.

И сейчас это чувство еще не ушло.

Никакого замешательства или изумления при виде Крэндалла, уже окончательно материализовавшегося и глядевшего по сторонам безумными глазами, Спок не чувствовал, что было и неудивительно. Наблюдая за ним на борту «Энтерпрайза», вулканец определил, что именно этот человек в большей, чем другие, степени способен скрывать подлинные чувства и создавать иллюзию других, совершенно ему не свойственных. В отличие от Спока, чьи эмоции жестко контролировались логикой, Крэндалл и ему подобные могли только подавлять и маскировать свои переживания. За постоянно меняющимися, обманчивыми масками, которые использовали эти люди, таилась их подлинная сущность, определяемая непрерывным и нелогичным внутренним разбродом. В то время как вулканец был хозяином своих чувств, Крэндалл являлся рабом своих, хотя люди не всегда умели распознать это.

Пока Спок размышлял, как может сказаться присутствие наблюдателя на его усилиях заполучить транслятор, на экране появилось первое изображение. Как и в случае с капитаном, это была женщина, стоявшая рядом с транспортационной платформой и управлявшая демонстрационным процессом.

– Арагос, – произнес Спок прежде, чем она успела что-то сказать, и снова ощутил то неясное, беспокойное чувство, которое испытывал и раньше. Произнесенное им слово пробуждало смутные ассоциации, было знакомо. Вулканец повернулся к бородатому мужчине у панели и повторил это же слово, только с вопросительной интонацией, хотя и не был уверен, что для них это имеет какое-то значение.

Тем не менее, выражение на лице женщины изменилось, она торопливо нажала несколько кнопок. На экране возникло изображение мужчины, а женщина еще раз произнесла: «Арагос».

Следующим на экране появился капитан.

– Человек, – сказал Спок.

– Благородный капитан, – с явным сарказмом произнес Крэндалл.

Образ капитана сменился изображением Спока.

– Вулканец, – сказал он.

– Верный и преданный лизоблюд, – прокомментировал Крэндалл.

Затем промелькнули изображения Маккоя и Скотта, задерживаясь ровно настолько, чтобы Спок успел назвать их имена, а наблюдатель – сопроводить язвительными комментариями. Когда экран представил образ самого Крэндалла, тот рассмеялся.

– Пленник! – крикнул он, заглушая произнесенное Споком «человек».

В такой манере и шел урок. Нелогичные замечания наблюдателя отвлекали вулканца, но не настолько, чтобы он позабыл о своей главной цели. Машинально произнося слова, старший офицер сосредоточился на том, чтобы укрепить ту хрупкую связь, которая, как ему казалось, возникла между ним и женщиной с первого взгляда. Но даже при наличии этой связи Спок знал, что установить глубокий мысленный контакт без физического очень трудно.

Ему уже удался однажды такой трюк. Это произошло тогда, когда он, капитан и еще несколько человек были взяты в плен на Эминаре-7. В тот раз Споку удалось оказать влияние на стражу, находившуюся за стеной комнаты, в которой их держали. Но действия, на которые он подтолкнул одного из стражников, были просты и почти не отходили от обычной процедуры. Некоторая неуверенность, впечатление, что в охраняемом помещении не все так, как должно быть, ослабление чувства осторожности да еще природное любопытство стражника – все сыграло на руку Споку. Бдительность и наблюдательность часового были притуплены, он вошел в комнату, где и был моментально оглушен.

Однако сейчас требовалось нечто другое. Нужно не просто заставить одного из арагосов подойти на шаг. Если Спок не сумеет заставить их снять силовое поле, то не сможет предпринять какие-то физические действия. Если на транспортационной площадке появится транслятор, необходимо подтолкнуть женщину к тому, чтобы она взяла его и включила. А потом оставила в таком режиме, но не на несколько секунд, а на часы.

И даже после этого план мог провалиться. При включении транслятора устанавливает связь с бортовым компьютером «Энтерпрайза», конечно, если звездолет будет находиться не очень уж далеко. В противном случае ограниченные возможности самого транслятора, даже с учетом его способности составлять карту невротической деятельности арагосов, когда они говорят, не позволят освоить совершенно незнакомый язык за несколько часов. На это уйдут дни.

Однако ничего лучшего пока не было, а потому логичным представлялось хотя бы попытаться. Не получится – тогда можно придумать что-то другое.

В то время как одна часть сознания Спока продолжала регистрировать и называть показываемые на экране предметы, другая наблюдала и детально анализировала каждое движение двух чужаков, запоминая каждую кнопку, которой они касались, как на панели транспортационного устройства, так и на механизме, который держала в руках женщина. Одновременно Спок не оставлял попыток установить телепатический контакт. Словно компенсируя отсутствие контакта физического, он мысленно представлял, как его руки тянутся к ней, как сгибаются пальцы, как они касаются ее кожи. Руки Спока, опущенные по бокам вниз, напряглись, движения сухожилий выдавала происходившее в мозгу вулканца.

Постепенно ему все явственнее стало казаться, будто его пальцы действительно дотрагиваются до затылка женщины. Он не только видел, но и ощущал ее темную гладкую кожу, мягкое щекотание волос, тепло шеи.

Мысленная связь между ними становилась все сильнее, как будто и она тянулась к нему, неосознанно пытаясь прикоснуться к мозгу вулканца.

На какое-то мгновение их глаза встретились, в ее взгляде мелькнул страх, словно женщина догадывалась о том, что происходит, и ей это не нравилось.

Но Спок не поддался, наоборот, постарался укрепить возникшую связь, посылая ей свое внутреннее спокойствие, окутывая им ее, как кутают в теплое, мягкое одеяло дрожащего ребенка.

И когда ему удалось это, когда мостик окреп, он почувствовал что-то еще.

Поначалу далекое и слабое, это нечто передавалось женщине, а уж от нее – Споку. Сама она этого не осознавала, но Спок постепенно начал понимать, в чем тут дело.

В отличие от его собственного, этот, другой, мозг не являлся отдельным, независимым интеллектом, пытающимся установить связь с женщиной. Нет, это было нечто, давно присутствовавшее, оно являлось частью ее, – настолько близкой, интимной была связь этих двух сознаний. И в то же время оно представлялось каким-то безжизненным, искусственным, в чем-то сходным с компьютером. «Возможно, – подумал Спок, – оно в чем-то сродни помадам, уродливым гибридам машины и органического интеллекта, или даже органическому компьютеру, который мы сначала сочли источником аномальных данных о наличии жизни на планете».