Безудержный ураган (СИ) - Игнис Данта - Страница 36

Шаймор, подсвечивая себе факелом, искал среди спящих источник звука. Он старался не разбудить собратьев по оружию и осторожно освещал их лица факелом издалека. Странность вскоре обнаружилась. Воин, спящий ближе всего к лесу, лежал на спине с открытым ртом, из которого со свистом вырывался воздух. Широко открытые глаза его бешено вращались, а все тело покрывали желтые слизняки, размером с кошку. Шаймор охнул и заорал:

— Подъем! Тревога!

Шаймор бросился к бедняге. Протянул руку, намереваясь сбросить слизняков, и в него тут же впился десяток острых шипов. Рука отнялась и паралич волной прокатился по всему телу. Шаймор упал, не в силах пошевелить даже пальцем. Все что он мог это двигать глазами.

К счастью возглас вальдара успел разбудил остальных. Они довольно быстро поняли в чем дело. Шаймора оттащили подальше, к ученым, и оставили отлеживаться. Оставалось надеяться, что парализация единственный эффект острых шипов, которыми стреляют слизняки, что они ко всему прочему не ядовиты. Чтобы освободить второго воина пришлось поплясать. В прямом смысле слова. Как только кто-нибудь приближался к нему, слизни атаковали и целились они метко. Но у всех есть слабые места — шипы у слизняков скоро закончились. И вальдары сбросили их с несчастного. Когда скользких тварей отдирали, выяснилось, что они пили кровь из своей жертвы. Пострадавший воин был почти полностью обескровлен. Ему влили немного вина, в которое ученые добавили наспех приготовленный отвар из каких-то трав. Но никто не поручился бы что он выживет. Оставалось только ждать.

Шаймор очухался через пару часов. Всеобщее облегчение по поводу этого события длилось недолго. Вскоре умер обескровленный вальдар.

— Вот так, еще не вошли в этот проклятый лес, а уже потери, — сказал Шаймор, печально глядя на погребальный костер, который вальдары соорудили своему собрату.

— Это только начало, — мрачно сказал Бруснир.

— Знаешь, это уже слишком. Мы с тобой бывали в разных передрягах, но это… Спасать мир это слишком, — говорил Шаймор, подбрасывая ветки в костер. — Это давит на меня. Все настолько плохо, что даже уже чересчур. И что? Мы единственная надежда всех этих людей? Что если мы не справимся?

— Не надо думать что мы спасаем мир, — отмахнулся Бруснир, — если так думать, то с ума сойти можно. Мы просто делаем свое дело, как и всегда. Не наша вина, если не справимся, ведь мы сделаем все, что в наших силах. Просто есть вещи, которые выше наших возможностей. Они случаются независимо от того хотим мы этого или нет. А мы просто делаем то, что должны, потому что другого выбора у нас нет.

— Почему же нет? Можно было украсть корабль и уплыть на нем в голубые цветущие дали, — пробурчал Шаймор.

— Потому что нет. Будь ты таким человеком — уже плыл бы на том корабле, — отрезал Бруснир. — Но раз ты здесь, со мной, то и выбора у тебя такого не было.

— Это все из-за тебя. Просто я неумело выбираю друзей, они вечно по уши в дерьме. В следующий раз подружусь с каким-нибудь негодяйским пиратом.

Бруснир рассмеялся и хлопнул друга по плечу.

— Но, пока ты все еще мой друг, заканчивай ныть. И ради всего святого, не возлагай на себя роль избранного спасителя.

— Не завидуй. Ты то, всего лишь, мой напарник, — парировал Шаймор.

Спустя некоторое время, Бруснир вдруг сказал:

— А знаешь, живем последний раз. Почему бы и не попробовать?

— Попробовать что?

— Спасти мир.

Вальдары стояли перед лесом, готовые войти в него, но Бруснир все не отдавал приказа двинуться в путь. Он внимательно рассматривал деревья. Подошел ближе, провел рукой по стволу — на ощупь он был влажным и горячим, как человеческая плоть, если содрать с нее кожу. Вальдар сотворил маленькую струйку огня. Она заструилась между сильными пальцами и почти ласково заскользила по коре. Заклинание не причинило вреда растению.

— Зажгите кто-нибудь факел, — попросил командир.

Ему подали факел. Бруснир осторожно поднес его к дереву. На поверхности ствола выступили крупные капли влаги, раздалось шипение и что-то загудело внутри. Соседние деревья подхватили эту гулкую песню. Звук становился все выше и пронзительнее, пока не перерос в причиняющий боль визг. Люди схватились за уши, а Бруснир выронил факел. Он упал на землю и вскоре потух, погрузившись в глубокий голубой мох. Спустя минуту все затихло.

— Чудится мне, что идти в этот лес форменное самоубийство, — пробурчал Бруснир.

— Конечно, а ты поливаешь его огнем. Теперь он еще злее. Это все он, а я пришел с миром и любовью в душе, — сказал Шаймор, обращаясь к лесу и показывая пальцем на Бруснира.

— Попробуем держаться подальше от крупных деревьев, — сказал Бруснир. — Думается мне, что чем дерево меньше, тем сложнее ему будет нас сожрать. В путь.

Весь день вальдары медленно пробирались по лесу и, вопреки их ожиданиям, ни одно дерево не превратилось в монстра и не напало на них. Никакой иной живности тоже не встретили, кроме слизняков. Во время привала Шаймор нашел целый рассадник скользких гадов и устроил на них охоту. Пока Бруснир не приказал двигаться дальше, Шаймор убил немало слизней, а из трупиков осторожно выковырял шипы с парализующим ядом.

— Что ты ерундой маешься… — сказал Бруснир, когда увидел его странную добычу.

— И вовсе не ерундой, может быть пригодятся, — обиделся Шаймор.

Запасы еды канули в лету вместе с утонувшим кораблем. На подходе к Приволу вальдары охотились на кроликов, один раз даже удалось убить кабана. Но здесь, в бывшем городе, им до сих пор не повстречалось никакой живности. Это начинало беспокоить Бруснира. Ну не слизняков же, в конце концов, есть?

Вечером набрели на небольшое озеро. Хотя озеро это громко сказано, скорее болотце, по берегам заросшее камышом и затянутое ряской. Но вода в нем оказалась чистая и пригодная для питья. Решили остановиться возле него и попробовать порыбачить. Рыба здесь и правда водилась, не в меру зубастая, но очень вкусная. Ловилась она легко, будто не подозревала, что тоже может превратиться из хищника в жертву.

Вальдары развели костры. В воздухе закружились сладковатые запахи ухи и свежей жареной рыбы. Настроение у всех поднялось — на сытый желудок жизнь кажется намного терпимее. После ужина только начало темнеть. Большинство просто отдыхали, болтали, кто-то устроил себе тренировку. Часть вальдаров продолжили рыбачить, чтобы сделать запасы на будущее.

— Пойдем тоже порыбачим, — предложил Бруснир Шаймору.

— Э, нет, терпеть не могу это занудное дело, — с притворным ужасом отшатнулся Шаймор и добавил уже серьезно. — К тому же, мне нужно сделать дротики с парализующими наконечниками. Из наших милых скользких друзей.

— Только зануда может считать рыбалку занудным делом, — усмехнулся Бруснир и ушел к озеру.

Командир стоял на берегу в компании нескольких воинов. Впервые за долгое время он почувствовал некое подобие умиротворения. Но его душевному спокойствию не суждено было продлиться долго. Рыбачивший рядом вальдар истошно закричал и упал, схватившись за ногу. Бруснир увидел — из его стопы торчит хвост и половина туловища небольшой змейки. Она вгрызлась в ногу прямо сквозь обувь с пугающей быстротой. Бруснир отбросил удочку и ухватил змейку за хвост, но она выскользнула и полностью скрылась в ноге воина, охрипшего от крика.

— Вытащите, вытащите ее! Она жрет меня изнутри! — кричал несчастный, страшно дергаясь и хватаясь за ногу. — Она уже в бедре!

— Держите его! Быстро! — заорал Бруснир и выхватил меч. — Крепче держите!

Подоспевшие на помощь вальдары навалились со всех сторон. Бруснир размахнулся и изо всех сил рубанул по ноге пострадавшего воина намного выше колена. Тот захлебнулся собственным криком и потерял сознание. Бруснир ударил во второй раз.

— Скорее! Уберите ногу подальше! — скомандовал он.

Вальдары схватили конечность и оттащили прочь, но юркая змейка выскочила из обрубка, открыла зубастую пасть и молниеносно вцепилась в открытую рану на бедре. Бруснир схватил ее за хвост, дернул на себя, что было сил. Его ладонь соскочила с невероятного скользкого тела. Даже рыбу удержать было бы легче. Бруснир попытался схватить ее снова, но змея уже зарылась в рану. Несчастный вальдар пришел в себя. Он уже не кричал, только страшно хрипел и кашлял кровью. Да еще хватался рукой за те места, где прогрызала себе путь мерзкая тварь. Бруснир крепко держал его за руку и за плечо, до тех пор, пока бедняга не затих, испустив дух.