Вихрь пламени (СИ) - Каменски Макс - Страница 120

   В какой-то момент Харольд приказал отступать: медленно, по несколько отрядов, вдоль основных улиц, выдерживая натиск. Надо сказать, получалось это у нас не очень. Таким образом обычно дрались люди Загорья, мы же больше любили свободную схватку. Но разойдись мы по одному, враги бы нас просто смели. Женщины и немногочисленные дети Катарю последовали за нами.

   Когда мы постепенно покинули Катарю, мертвяки стали отставать, их натиск ослаб. Стоило нам удалиться на четверть дня, так нападения закончились - словно кто-то дал команду нежити остановиться и далее не идти за нами. Женщины Катарю в один голос твердили, что мертвецы слушали раскрашенных псов. Те имели власть над ними. Во всяком случае некоторые из них. Однако в бою мы таких не заметили. Пленных же перебили сами женщины Катарю.

   Сделав короткий привал, мы быстро пересчитали потери. В прошедшем бою еще десять наших воинов пали славной смертью. Увы, предать тела Замерзшим богам мы не успели. Да и не смогли бы. Впрочем, стоило ли это делать, я сомневался все больше. Мои сомнения усилились, когда мы стали возвращаться в Ульфагор, и я специально осмотрел места захоронений - почти все они были раскопаны вольфами и беарами, куски разодранной плоти наших братьев валялись в снегу. На них были отметины зубов зверья.

   За исследованием одного из них меня застал вождь.

   - Что ты делаешь здесь? - строго спросил он.

   - Я увидел кровь. Решил проверить, - быстро соврал я. Ответ я продумал еще загодя.

   Вождь смерил меня внимательным взглядом.

   - Будь осторожнее, Сноус. Не опозорь славное имя своего отца, как это сделал твой дружок, - холодно и медленно высказался Харольд. - Боги не любят, когда кто-то суёт нос в их дела.

   - Да, вождь, - кивнул я. Но по взгляду Харольда я понял, что его совсем не убедил мой ответ. Да и сам я уже не мог потушить костры сомнений в своей душе.

   Заночевали мы в Вальмаре. Женщины, немногочисленные дети вместе с вождем и основной частью дружины и женщины Катарю разместились в Доме Празднеств, остальные же, разошлись по окружающим этот дом домам. Выставили дозоры. Надо сказать, это была совершенно бессонная и очень напряженная ночь. На любой шорох мы поочередно выскакивали и проверяли, делали перекличку с соседями, обходили дома и пару раз даже самостоятельно, не в дозоре, осматривали окрестности деревни. Признаться, вот именно в эти мгновения было страшно - не из-за боязни перед мертвяками, а от удушающего страха перед неизвестностью среди кромешной темноты.

   Однако никто на нас не напал этой ночью - утром мы продолжили путь и уже к ночи следующего дня были в Ульфагоре. Усталые, злые и совершенно сбитые столку всем тем, что мы узнали.

   Вождь не стал откладывать до утра и потребовал собрать срочный тинг. Всех жителей от мала до велико собирали мы сами, заходя по домам. Я будил отца с матерью сам. Хотел было пойти к Фралу, но меня остановил отец одним только взглядом.

   Когда народ деревни собрался у хоннма, вождь коротко рассказал о наших приключения и обо всем том, что мы узнали от женщин Катарю. Рассказал он также об ордах живых мертвецов, с которыми нам довелось сражаться. В течение всего рассказа люди охали и ахали. Женщины смотрели нас с изумлением и уважением. Надо сказать, что гордый взгляд я поймал и от отца. А также я увидел Истру. Она стояла рядом со своим хмурым отцом и старалась не смотреть на меня, видимо по указке Фрала. Но пару раз она все же украдкой посмотрела на меня - в эти мгновения меня словно окатили волной заботливого и нежного тепла. Наверное, как ковшом согретой воды в бане, после хорошей пропарки.

   После рассказа вождя слово взял Снеди. Он говорил нам, что у него было видение во время нашего похода. К нему обратились боги и сообщили, что стены темницы Огненного Рока трещат и рушатся, злые духи, порождаемые его пылающим дыханием, проникают в наш мир и вселяются в тела усопших. Почему, правда, среди них также есть, кого давно должны были забрать боги в свои чертоги, он не уточнял. Хотя меня так и подмывало спросить.

   Далее Снеди говорил еще много чего, особенно из его прошлых рассказов о жизни богов и их сражениях с Огненным Роком. Все это я слышал в пол-уха и даже немного успел покемарить, прежде чем услышал, что богам снова требуется жертва в виде молодой девы деревни. Тут я успел только вдохнуть поглубже, прежде чем Снеди произнес имя: "Истра". Внутри меня все так и рухнуло. Кажется, я даже дернулся. Но рядом со мной как-то неожиданно возник отец и сжал мое плечо колючими, тонкими пальцами.

   Пока шли приготовления к ритуалу, я сидел неподалеку от Дома Празднеств, потупившись и глядя себе под ноги. Мне что-то активно пытался растолковать отец, но я его не слушал. Все эти разговоры про богов, долг и честь, мне откровенно наскучили. Всю мою душу снедали сомнения и в большей степени подозрения. Я вспоминал Хека, шрамы на спине Ёул. А еще короткий разговор с вождем. Все это не давало мне покоя.

   Я не стал участвовать в общей оргии, предшествующей отправке Истры в дом шамана, не глядел я на неё и Снеди, когда мою любовь, мою женщину уводили. Взяв бочонок вина, я пил прямо из него и бродил по пустой деревне, заламывая руки. Хек все время маячил у меня перед глазами, особенно его последний взгляд.

   Когда я все же решил, что более не в силах терзаться и должен попытаться уснуть, народ уже расходился. Я встретил пошатывавшегося Фрала. Он стоял у своей избы. Плакал. Завидев меня, он резко вытер слезы, гневно сверкнул глазами и скрылся в хате. Но мне же все было понятно. За какое такое добро некие боги потребовали его дочь? За какое такое добро я должен был лишиться своей женщины?!

   И тут на меня нахлынуло решение. Быстрым шагом, огибая встречным односельчан, неожиданно ловкий и подвижный для количества выпитого, я направился к дому шамана. Меня никто не останавливал, что-то, правда, кричали весело, говорили нечто о богах и счастье. Но я шел с четкой целью.

   Перед входом в дом шамана дежурили двое вязанных братьев Харольда. Они окликнули меня, когда я подошел достаточно близко - в одного я кинул бочку с остатками вина, второму врезад в скулу так, что судя по всему треснула челюсть. Я ворвался внутрь подобно беару.

   Моя Истра была нога, стояла на четвереньках. Сзади неё, тоже полностью раздетый, стояла на коленях Снеди и делал с моей женщиной то, что обычно делают в Доме Празднеств. Харольд лежал перед лицом Истры с оголенной мужской статью, половина которой была во роту Истры. Спина её вся была изрезана, на шее весела веревка, которую держал Харольд. На щеках девушки блестели слезы. Под глазами растекался синяк.