Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 119

…………………………………………………

Построились в походную колонну поротно и пошли. Ноги механически работают шаг, еще шаг – только пыль столбом стоит над движущейся колонной. Словно заведенный механизм "раз-два" унтер-офицер, отмеряет очередные российские версты, а мысли так и бьются беспокойными птицами в голове. Неужели ничего, совсем ничего нельзя сделать, чтобы изменить текущий порядок вещей? Чего ты боишься, чего трусишь, Сашка, ведь все равно идешь на войну где тебя и так могут убить. Воевать, к слову похоже будем "не пойми за что", фактически за глупый каприз царя, обидевшегося на удачливого французского конкурента-императора. Позавчера вечером Денисов примерно так и сказал, кому-то из офицеров, когда обсуждали причины новой войны… Но война, это одно, а вот революция совсем другое и хороший солдат не обязательно хороший бунтовщик-мятежник, духа и силы воли не хватит пожалуй. Нашелся бы какой-нибудь хоть захудалый Пугачев, вот тогда Александр пошел бы с радостью под знамена этого "крестьянского царя", жаль он опоздал, казнили уже давно того "государя Петра Федоровича" и нового пока не предвидеться. Кто там у нас еще дергался против крепостного рабства, дай бог памяти? Остаются только те ребята, что вышли в декабре 1825 на Сенатскую площадь… Мозг лихорадочно прокручивает, просеивает информацию, словно пытаясь выявить зацепку. Раевский, Трубецкой, Кюхельбекер и далее и далее… сколько же их там было? Паршивый из Александра получается историк, фамилии память удержала, а вот имена-отчества или хотя бы возраст этих деятелей покрыты мраком неизвестности. Тех же Раевских, скорее всего несколько было и родственники и однофамильцы есть, вот еще бы узнать, какой именно ему нужен? Еще беда, простой унтер-офицер для питерских гвардейцев никто и звать его никак. Хоть об стену убейся, но не поверят и в свои ряды не примут, равно и поучений слушать не будут. Остается только один путь, надо попытаться через штабс-капитана, его как раз за "политику" вышибли из гвардии, из Свиты императора, понизили в чине и фактически отправили в ссылку. Но Денисов осторожен сверх меры, про девок столичных знакомых охотно рассказывает, а вот про друзей-соратников по тайным обществам молчит, словно воды в рот набрал. Ни одной фамилии не назвал за столько лет совместной службы, даже намеком не указал и не обмолвился ни разу – и тут полный облом. Тяжело, нет выхода… нет выхода, остается только смириться, тяни лямку солдат, может дотянешь в итоге до обер-офицера, лет эдак через…цать и закончишь свои дни муштруя таких же бедолаг на плацу: "Ать-два. К ноге – на плечо!". Невольно на стену тут полезешь от такого расклада.

…Словно что-то звонко щелкнуло в мозгах, словно после удара молнии неожиданно прояснилось затянутое черными тучами небо. Александр не видит в эту минуту ни разбитой дороги, ни огненного диска палящего солнца в небесах, ни стоящей серым облаком пыли над ползущей на запад колонной пехоты. Перекрестье оптического прицела медленно двигается по заснеженной площади, выискивая ЕГО, только ЕГО одного. Фуражки, кивера и каски так и лезут в глаза, мельтешат и мешают, но это рядовые… Они, а равно и генералы сегодня не интересуют Александра, ему нужен только один человек, одна мишень и более никто. Знакомая еще по старому советскому учебнику истории усатая физиономия с глазами навыкате, наконец появляется в прицеле словно вырастает из питерской морозной дымки, сомнения быть не может – ОН! Только там на портрете был старше и в дурацкой блестящей кавалергардской каске с орлом, "курицей" на жаргоне нижних чинов.

Год 1825, декабрь, Россия, Санкт-Петербург, Сенатская площадь… холодный северный ветер обжигает лицо, на крыше недостроенного Казанского собора крайне неуюто, но лучшей позиции для стрелка нельзя и желать. Его величество Николай Павлович очень захотел стать императором, но оказывается забыл уведомить о своем решении маленького унтер-офицера Сашку? Нехорошо получается, господин потенциальный император! Реформы мы оказывается проводить не желаем, освобождать крестьян упаси господь, это по-твоему не патриотично и не державно? Для чего ты красивый такой нам нужен – неужели только для медалей и портретов? Что ты оставил стране в наследство после себя, снабдил ее на сто лет вперед дураками и разбитыми в хлам дорогами? Спасибо, мы твои поданные, сыты по горло и тем и тем… не всякая голова и ноги выдержат такое двойное счастье. Не может маленький человек, ничтожный такой нижний чин бороться с колоссальной машиной подавления могущественной империи, она его раздавит как клопа и не заметит, или… "Я стреляю, и нет справедливости, справедливее пули моей!" – так и только так. Посмотрим еще, чья возьмет: на весах истории одна моя винтовка против твоего мифического миллиона штыков?

Но это в ближайшем будущем, а пока надо дойти до Восточной Пруссии, победить или проиграть, но главное – выжить. Немец-садист Сашку не забил, его не затронули болезни, временами косящие народ направо-налево, остается надеяться, что пули-штыки французов его тоже минуют. Ничего рыженькая, ничего Настенка, твой знакомый "человек с ружьем" еще не сказал своего веского слова. Оказывается, вопреки обстоятельствам, шанс изменить историю у него все же есть, надо только его умело и с толком использовать его, дождаться своего часа. И бункер из далекого будущего, находящийся на горе возле Сосновки ему в этом должен помочь. Этим чертям, что засунули его в прошлое, оказывается был нужен совсем не техник по обслуживанию РЭА. Ну как он мог забыть, про этого ненормального соседа-историка Степаныча с его иностранным легионом и прочими прозрачными намеками, он помниться еще и фотографии дембельские Сашкины рассматривал внимательно и все расспрашивал про войну. Особенно историка интересовал вопрос, легко ли убивать людей, и как себя после этого чувствуешь… нет определенно его тогда прощупывали на "профпригодность". Должно же быть объяснение всему этому бардаку, у него ведь есть еще и вторая профессия, из разряда тех, что указывают в военном билете на отдельной странице, ВУС – снайпер. По логике вещей новые "хозяева" и оптический прицел для него должны были приготовить. Один точный выстрел и все, когда придет нужное время, он сумеет его сделать, даже если придется расплатиться в итоге собственной жизнью, а пока прости родная… На мгновение мелькнула мысль, что возможно прежние владельцы бункера как раз сейчас и пытаются "поправить историю" в нужном ключе, активно вмешиваются в происходяшие процессы. Ересь, химера, мираж – столько лет прошло и пока никаких заметных изменений не видно, да и не бросили бы они одного из своих на произвол судьбы, просто по соображениям собственной безопасности. Скорее всего что-то у них разладилось, что-то пошло не так, не по плану и в начало 19-го века угодил только Александр, возможно и еще кто-то, один – два человека – разница небольшая… Степаныч мог отправиться вслед за ним немного позднее, когда из острога их на этап вели, один мужик в толпе зевак уж очень на него был похож. Не в этом суть, основной замысел у них провалился, по крайней мере информации опровергающей это предположение нет.

Вот так всегда и получается, придумал наш Александр себе прекрасное оправдание, чтобы ничего не делать в ближайшие годы, такова уж человеческая природа. Но с другой стороны у наконец появилась в жизни цель, ранее он существовал исключительно по примитивному принципу: "Дают-бери, бьют беги!" и все.

 – Почто лыбишся, девку вчерашню поди вспомнил?  – толкнул его в бок идуший рядом Григорий,  – Баская девка али нет?

 – Вспомнил Гриша, вспомнил и девушку и заодно человека одного нехорошего. Должок у меня к нему есть.

 – Отдать надоть! Отсюдова как? Вот кода ежели вертаемся назад в Рассею? Я брат тоже одному эдакому Тюлькину в Питере должон в морду занепременно дать.

 – Мы обязательно вернемся!

…………………………………………………

В тот утренний час, когда Александр, обжигаемый первыми лучами солнца, отмеривал ногами очередные километры бесконечной дороги на пути к Смоленску, произошло еще одно незначительное на первый взгляд событие, о котором пожалуй тоже стоит упомянуть. В богатом особняке стиля ампир, в окрестностях столичного Санкт-Петербурга проснулся в холодном поту другой человек. Бесконечно далекий и чуждый Сашке, он тем не менее был связан словно невидимой цепью с унтер-офицером 13-го егерского полка. Они оба рядом жили в другом мире, и сюда в 1800-годы попали почти одновременно, с промежутком чуть более получаса.