Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 26

Тяжела ты доля простого российского барина в начале 19-го века, ох тяжела оказывается… Хотел Виктор Степанович отдохнуть сегодня, отметить удачную сделку и в меру расслабится, но не вышло, опять пришлось заняться делами… Давно уж он собирался осуществить здесь постановку толстовской "Бани" с собой самим в главной роли естественно, заветная мечта еще с далекого полузабытого за столько лет детства. Тогда еще пацаном, сопливым мальчишкой он с упоением читал под одеялом при свете фонарика пожелтевшую замусоленную распечатку, представляя себя на месте того "барина", и сладкие судороги сводили низ живота, там в паху словно горячая волна поднималась.

И вот наконец заветная мечта неожиданно сбылась. Пришлось немало повозится с очередными "комнатными" девками, тупые деревенские шлюхи совершенно не могли уразуметь, чего же от них еще хотят, кроме секса. Обычно у господина желания были проще – валил на постель, подол на голову, ноги врозь и вся любовь… на столь любимую новоявленным помещиком команду: "Становись в стойку" девицы долгое время никак не реагировали. Он даже хотел было суфлера с палкой завести, но в итоге передумал, и сам подсказывал безмозглым дурам слова, столько нервов сжег и подзатыльников раздал – не счесть. Кое-что Виктор Степанович чуток изменил и поправил, но это не существенно в целом для действия, так возраст "актрис" автор ведь нигде в тексте не оговорил. Виктор Степанович в принципе не был извращенцем и на малолетних его не тянуло, просто других девственниц, благодаря приобретенной после переноса из будущего бешеной сексуальной активности у него в хозяйстве не водилось. Обычно бывший историк их сразу "употреблял", иногда прямо в закрытой карете по дороге домой от продавца. Так даже приятнее, "экстрим" называется, повозка трясется на ухабах добавляя ощущений, свежекупленная девка сдавлено верещит, а куда ей деваться – кричать в полный голос боится… лепота да и только.

Баня… первый акт эротической драмы уже прошел – "Наташка с Палашкой" свое положенное по сценарию отработали. Пар под потолком сгущался, водка выпита, и снова дикое желание терзало бренную плоть нашего "путешественника во времени", старших девиц он уже успел худо-бедно употребить в точности "по классику", теперь должна следовать неизбежная развязка.

 – Вот перед, а вот и зад, кто посмотрит, будет рад… Ну!!!  – Степаныч подал условный сигнал, актрисы однако опять "ступили", пришлось добавить руками пару плюх, что за народ такой дикий, всех постоянно пинать надо.

 – Эй, дружочек, молодец, сунь красавице конец!  – тонкими голосами затянули, запели девки. Сообразили все-таки бестолковые, чего от них безуспешно еще с утра на репетиции, добивался хозяин. Далее по ходу действия эротического рассказа, приписываемого чуть ли не самому Льву Николаевичу Толстому, барину следовало произвести любовное соитие с младшей "банщицей", старшие подруги должны были уложить и подготовить девушку к этому торжественному акту.

Степаныч тотчас приступил к этому весьма приятному делу, но дальше вышло совсем не по толстовской "Бане", визжащую и брыкающуюся жертву на лавке им удержать не удалось. Щедро надавали ей оплеух и затрещин, чтоб сломить упорное сопротивление, но это испытанное средство не помогло сегодня, хоть девки-помощницы и старались изо всех сил. Вместо красивого сношения получилась безобразная драка, но так оказывается, даже сильнее возбуждает…

 – Заткнись дрянь, иначе с мамашей в Сибирь отправлю! Сдохните там суки под каторжниками!  – заорал разохотившийся барин, довод подействовал, строптивая кухаркина дочь перестала дергаться и визжать, точно ее режут, но девочка по прежнему "зажимается". Надо было сразу ее предупредить, что-то недодумал и недоработал немного, обычно предусмотрительный Виктор Степанович.

Это надо же так, только с помощью своих наложниц кое-как уложил наконец, дрожащую как осиновый лист от страха и рыдающую взахлеб, тощую и плоскую девчонку на скользкий от воды и мыла пол. Точно гора он навалился сверху, раздвинул ей детские еще острые коленки и уже почти приступил, как в дверь предбанника трещит от ударов, ломиться посыльный мальчишка-форейтор: "Барин до Вас от их степенства пришли, срочно просют, грят беда!" Его, БАРИНА, грубо и безжалостно отвлекли от такого важного и захватывающего действия, испортили весь спектакль, все труды пошли впустую. Такой жестокий облом на самом захватывающем месте, когда следовало господину по сценарию дефлорировать малолетнюю дочку кухарки Анисьи…

Матерно ругаясь и попутно награждая неловкую прислугу заслуженными пощечинами и пинками, он кое-как натянул на голое тело атласный халат и поспешил на встречу с прибывшим приказчиком. По внешности купеческого гонца сразу стало понятно, что положение действительно серьезное, дальше некуда – физиономия у посланца вся в кровь разбита могучим хозяйским кулаком. Пришлось послать на конюшню, велел заложить экипаж, хоть тут и идти не более 500 шагов, все равно нельзя пешком – не поймут, социальное положение обязывает ездить.

Рано или поздно это должно было случиться, купчишка заподозрил, что ассигнации, которыми с ним расплатились – фальшивые. Теперь все висит на волоске, если наш мнимый "курляндец" ошибется, то нетрадиционная любовь со стороны сокамерников в остроге ему гарантирована. Власть, понятное дело, никогда не жаловала таких вот добровольных помощников казначейства.

…………………………………………………

Василий Порфирьевич испуганно перекрестился, первоначальный боевой задор как-то сразу весь без остатка улетучился. Они немцы, там в своей Ку…Кур…Курвляндии совсем оборзели? Еще вчера покупатель вел себя на редкость нагло и вызывающе, точно провоцировал купца на драку, но не торговался и цену не сбавлял – это все решило под конец. Но то было вчера, а сегодня Василий Порфирьевич был шокирован и глубоко оскорблен в лучших чувствах, гость мало того что плюхнулся в хозяйское кресло, ладно еще и пахитоску испанскую вонючую от лампадки под иконой прикурил, так еще и ноги на стол соизволил закинуть – экая свинья! Заокеанские манеры поведения в замоскворечье пока еще не были известны широкой публике, но "барину из будущего" на это обстоятельство было глубоко плевать.

 – Ну чего звал ваше степенство?  – не глядя на хозяина, словно издеваясь процедил сквозь зубы наглый пришелец, попыхивая дымом от сигареты.

 – Так это, так… фальшивые вроде бумаги, ваша милость выходят!  – с трудом и смог выдавить из себя напуганный "гостем" купец, рассматривая невиданные никогда ранее толстые рубчатые подошвы сапог немца и дивясь, как это на коже подметок такие глубокие впадины нарезали.

 – Сам виноват, куда смотрел? У вас ведь как заведено: "не обманешь – не продашь" или "затем и щука, абы карась не дремал"?

 – Я вот за полицмейстером счас приказчика пошлю? Иль может добром, ваша милость, договоримся, а?

 – Не пугай Васька, ежели бы ты хотел по закону, то послал бы сразу! Сколько сверх условленной цены хочешь?  – это была почти победа, сразу стало видно, сам купец – жулик и не для того позвал Виктора Степановича, чтоб вернуть утраченное имущество,  – Думаешь казна так тебе все сразу и возвернет, да еще и наличными, да еще и серебром? Забыл поди ваше степенство, что в суде показания дворянина твои перевесят? Ну а как я заявлю, что это купчишка подменил мои купюры во время сделки!

Бородатый купчик еще полчаса гудел, раззорялся там про купеческую честь – де не потерпим, но под конец выдал, что согласен на пополам – 50 процентов. Опять судьба подкинула бывшему историку подарок, угадал он, этот черт бородатый сам был замазан в сбыте "блинов"  – фальшивых ассигнаций, в Москве это не редкость и поэтому полиции как огня боится. Что же поделать, ему все равно нужен опытный и толковый посредник-сообщник, купец с его связями в местном деловом мире очень даже подойдет, тем более ему не в первый раз такими делами промышлять.