Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 27

После длительного, почти ритуального торга с взаимными заверениями и непременной божьбой: "Побойтесь бога, ваша милость, накиньте еще хоть процентик!" они сошлись на 40 %… Вот тебе и хваленая "честь купеческа", верь после этого в разные сказки коллег-историков! Пришлось конечно добавить недостающее за дом и участок согласно новому уговору, но фальшивых ассигнаций ему не жалко, все равно через год обесценятся очень сильно. Вот только так с ними и надо, с этими козлобородыми упертыми дураками, прав был Гоголь, в этом веке для достижение коммерческого успеха достаточно наглости, напора и крепкого кулака в придачу…

"Никогда не знаешь, где потеряешь"  – гласит народная мудрость, вместо серьезных неприятностей с полицией, он в этот день убил двух зайцев разом: окончательно решил проблему сбыта фальшивок и приобрел приличный дом для остальных членов проекта и одновременно вместительные склады для возможных поставок товара "из будущего". Скоро придется ему ехать в провинцию, встречать остальных господ "корректоров", условные маркеры отправлены еще на прошлой неделе. Дальше придется разбираться с конъюнктурой, изучать местный рынок, искать посредников и задабривать взятками "крышу" в лице чиновников городской администрации. Эти заботы он планировал полностью спихнуть впоследствии на соответствующего менеджера. Есть у них и такой специалист в Проекте, пусть тот и "парится", не барское ведь это дело, копейки считать. Что до конкретного товара, который можно в начале 19-го века продавать, то пока совершенно неизвестно, вопрос требует глубокого и тщательного изучения, вероятно, начнут с синтетических тканей и пластмассовых безделушек. В любом случае долгое время придется довольствоваться исключительно средствами полученными от сбыта фальшивых ассигнаций, золота и серебра к сожалению спонсор им предоставить не смог по вполне объяснимым причинам, а чеканить медную монету бессмысленно – себе дороже получается.

 – Варьку сюда пришли живо, пусть пыль со стола протрет!  – приказал довольный историк вызванному по звонку слуге. Надо немного отдохнуть, после утомительных разбирательств и торга с купцом ему нужна хорошая разрядка.

Варвару он пока берег и особо не напрягал "любовью" как остальных крепостных девок, хотелось сделать из нее настоящую "цыганку", благо и мордашка самые подходящие и стать, такой диковинки ни у кого из знакомых не было, "кочевое племя" в отличие от русских крестьян было лично свободным и в рабстве никогда не пребывало. Надо только договориться в таборе об обучении девицы песням и пляскам… Вот умница быстренько прибежала и давай натирать влажной тряпкой все кругом, как старается. Он не удержался, подскочил сзади и аккуратно уложив девушку лицом на стол в момент закинул вверх длинные юбки, обнажил загорелые ягодицы. Любовался минуты две-три открывшимся видом, чем не картина достойная кисти великого художника? Варька от испуга замерла, точно мышь в попавшая под грабли во время сенокоса: опять "их милость" – барин-господин чудит, может пощупает-полапает-пощиплет и отпустит с миром, и такое иногда бывало? Напрасные надежды, поглаживая упругий зад смуглой красавицы, барин незаметно раздвинул ширинку штанов, сегодня любимая его проказница получит нечто особенное и редкое.

 – Ой, ой, больно! Государь, батюшка не надо туды сувать, достаньте ево, ради бога увольте!  – девка извивается и плачет под напором Степаныча, слезы катятся из глаз на полированную доску-столешницу, воск не дает им впитаться в дерево,  – Ой помру эдак, пожалейте сироту ваша милость!

 – Терпи милая Варюша, вашей сестре богом велено терпеть!  – наш современник в очередной раз в душе искренне огорчился, до чего местные аборигенки консервативны по части сексуальных нововведений. Еще ни одна добровольно не согласилась на "прочистку дымохода", иными словами на анальный секс. Приходиться всех принуждать силой, хорошо хоть в этот раз без избиения и помощи кучера удалось обойтись. Вот дикари! Помнится, студентки у него в старые добрые времена куда как сговорчивее были, за экзамен и не такое проделывали.

В последнее время он необычайно пристрастился к сему невинному развлечению, раз дворовые девицы воспринимают такую разновидность сношения как жестокое наказание, то тем хуже для них. Но с Варварой он занялся не сразу, едва вернувшись от купца, первым делом решил хорошенько проучить надлежащим образом сопляка форейтора, если мальчишка помешал ему закончить с девкой в бане, то пусть ее заменит по этой части, как в анекдоте: "Какая в попу разница?". Но опять не получилось, ничего не вышло – не рассчитал барин своих сил. Пока Степаныч возился с завязками и пуговицами, расстегивая одной рукой свои брюки, проклятый мальчишка ухитрился вырваться и убежал прочь. Ничего себе народ охренел, а где же традиционное "жонится Вам барин надоть", покорность и спущенные по первому требованию господина штаны? В сильном гневе хозяин-барин распорядился найти немедленно мерзавца, жестоко выпороть розгами до крови и поместить пока до особого распоряжения под домашний арест в холодный подвал.

Вот и сейчас орудуя своим "нефритовым стержнем" глубоко в кишках Варьки, он в уме прикидывал, как бы примерно наказать малолетнего поганца, свидетеля его невольной минутной слабости, да так чтоб остальным неповадно было даже помыслить о сопротивлении. Какую бы казнь придумать, соответствующую столь наглому проступку? Простые розги – как он убедился на собственном опыте, пригодны только для устрашения молоденьких девок и совсем малых детей, у остальных шкура дубленая, как у носорогов, их таким средством не проймешь. К сожалению, в городе нельзя применить для наказания невольников палки или арапники, даже на обычные батоги "цивилизованное" общество смотрит косо. Законом такое истязание приравнено к пытке и запрещено, здесь приходится быть острожным – соседи, услышав крики, могут донести властям. Это в провинции – полная свобода, лупи "быдло" чем угодно и сколь угодно, если с исправником и предводителем дворянства у тебя хорошие отношения. Главное, чтоб избитый не умер в тот же день, иначе придется отстегивать положенную мзду жадным судейским чиновникам, дабы передвинули сроки гибели крепостного и освободили барина от положенного по закону за убийство путешествия в "места отдаленные". В рекруты мальчишку по малолетству еще не примут, в Сибирь на поселение сослать дворового можно, только больно долго придется документы оформлять и денег опять же стоит. Что за беда – дали ему в полную собственность рабов, а казнить никого толком нельзя. В древнем Риме хозяин давно бы уж на кол посадил, или прожорливым муренам в бассейне скормил провинившегося невольника. Постойте господа, хищные рыбы мурены в Москве-реке не водятся – не тот климат, но ведь их можно заменить собаками? Надо будет обязательно обзавестись столь полезными четвероногими палачами и телохранителями – какой с бессловесной скотины спрос, если что всплывет, то можно отделаться небольшим штрафом, внушением, на худой конец – "церковным покаянием", ха-ха… Чем он в конце концов хуже знаменитого пушкинского Троекурова с его свирепым "ндравом" – у того вообще медведь специальный был для такой особой "забавы" заведен. Удовлетворенный найденным решением он энергично задергал волосатой задницей, представляя себе в красках, как парнишке сперва отрывают детородные органы, и затем раздирают тело на части свирепые псы: кругом кровь, моча и куски мяса, радуют слух господина дикие вопли обреченного, Колизей, елки-палки… так их и надо дрючить. Ноль внимания на крики и визг распятой на столе девки, пусть привыкает к новой хозяйской ласке, пора их всех приучить. Варька под конец уже не ревела, у нее сил не было, а только сдавленно стонала в такт быстрым и сильным движениям барина, безжалостно терзавшим ее плоть и царапала ногтями полированное дерево столешницы.