Тонкая линия (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 16

– Может, есть… Не знаю… не слыхала, – задумчиво проговорила она после некоторого размышления. Но в то же время, показалось ему, будто в этом лице появилось что-то тихо-грустное, задумчиво-тоскливое, одним словом, что-то человеческое; как будто слово "мать", показавшееся ей сначала диким, инстинктивно хватило ее за какую-то чуткую струнку души и пробудило минутный оттенок нового сознания: словно бы ей стало жалко и больно, что она никогда не знала своей матери, не знала, что такое мать.

– А сколько тебе лет?

– Да кто ж его знает, сколько?! Разве я считала! – вырвалось у нее с нервно-досадливым раздражением. – Чего ты пристал ко мне?.. Эка, чертомелит, леший!

Вероятно, среди охватившего ее нового чувства и сознания, ее болезненно раздражил этот вопрос, естественно соединявшийся с мыслью о прожитых годах, о начале ее существования, о дне рождения и, стало быть, опять-таки о матери – и ни о том, ни о другом, ни о третьем она не имела понятия. Казалось, Крыса была бы рада, если бы что-нибудь постороннее, хоть бы новый вопрос в другом тоне, отвлекло ее от этого чувства и мысли. Вокруг худощавой шейки ее обвивалось убогое украшение – алая бархатная ленточка, которая своей свежестью сильно разнилась со всей остальной внешностью Крысы. Сашка хотел еще кое о чем спросить, но прибежал половой, и она с жадностью принялась за принесенный биток. Когда же и это яство было истреблено, девочка выждала с минутку и, поднявшись, обратилась к нему.

– Ну, идем, что ли? – вызывающим тоном предложила Крыса.

– Куда?.. Зачем? – удивился он в свою очередь. – Я никуда не пойду… Ступай, куда тебе надо.

Крыса остановилась в величайшем недоумении и поглядела на меня долгим, изумленным взором.

– Как! Так ты это, стало быть, даром кормил меня? Дурак! – как-то странно протянула она, и хотела тот час рванутся прочь, но Александр остановил, в последний момент поймав за руку. Он спешно выгреб из карманов все деньги: пара мятых ассигнаций медь и серебро, немного, однако осталось.

– Возьми себе, я ухожу…

Пошатываясь, точно пьяный, он направился к выходу, свежий ночной воздух обдал его словно холодной водой в лицо. На минуту Сашка задержался, прикидывая куда идти, местность была совершенно незнакомая, он вышел из притона через черный ход. Но потом медленно двинулся на свет единственного далекого фонаря в конце улицы…

Луна плохо освещает путь, но говорят, что в темноте у человека обостряется слух, и вскоре он услышал за спиной осторожные шаги. Почти полтора века прошло, а люди не изменились, эта мысль даже немного рассмешила Александра, он ускорил шаг и невидимый преследователь последовал его примеру. Последние сомнения отпали, теперь все решают секунды. До освещенного места остается пятьдесят, нет уже сорок, тридцать… десять шагов. Начался отсчет, сейчас невидимка за спиной перейдет на бег, замахнется и через мгновение стальное лезвие войдет в тело Сашки. Дзинь-ь-ь-ь…

Мелодичный звук металла скользнувшего по камню дополняет короткий полу-стон, полу-всхлип и симфония завершается грубым "шмяк" рухнувшего на брусчатку тела. Наш герой с недоумением разглядывает неглубокую колотую ранку на своем левом боку, что-то пошло не так, и его "домашняя заготовка" не сработала как надо? Там в будущем все получалось идеально. В эпоху разгула демократии в родном для Александра городе N возникла очень неприятная проблема с уличной преступностью. Расплодились так называемые "прикалыватели", разновидность шутников, ловко бьющих одиноких прохожих ножом в спину, так что жертва обычно, как правило, даже не успевала, увидеть нападавшего. Особенно эти деятели любили охотиться на людей в лесном массиве "Козий парк", рядом с которым он жил. Сашка тогда пробовал себя в самбо и новый тренер, креативный мужик помог ему разработать хитрый прием, "два в одном" немного от самбо, немного от бокса. Новинка показала себя прекрасно, и в результате у него накопилось с полдюжины гламурных финок, столь любимых местными рыцарями подворотен.

Там в будущем, он никогда не добивал нападавших, просто забирал оружие и уходил, но здесь лимит гуманизма уже исчерпан вместе с деньгами в пользу несчастной Крысы. Ярость давит все остальные чувства, сейчас этот гад получит и за себя и за тех в "Козьем парке" сполна.

– Куда это ты ползешь дружок? – слова как рыбы всплывают из мрачной глубины сознания, – Кладбище в другой стороне!

Рывком он переворачивает киллера-неудачника, кулак поднимается и опускается, словно молот, пока не раздается противный хруст, достаточно, реанимации и нейрохирургов в этом мире нет, не спасут.

Теперь надо взглянуть на его клинок, это что за ятаган такой, кавказский кинжал что ли? Да он целую ладонь длиннее финского ножа, вот и ответ на вопрос, почему многократно проверенный прием не сработал. Выбросив ненужный трофей, Александр отправился домой, прикидывая про себя, кому же это он помешал? Грабить человека в два часа ночи вышедшего из "Растерации" бессмысленно, ради "прикола", как в его родном городе N, здесь людей не режут, значит, кто-то сильно проигрался в тотализатор и решил с горя нанять убийцу? Все, с "войнишками" он завязывает навсегда. Вечер воспоминаний закончен, погружений на дно больше не будет. Все удовольствия в одном флаконе, прямо анекдот – все местные прелести "гейши, саке, харакири" испробованы им до конца.

Глава 6. Россия – родина слонов и броненосцев? Военные мечты и штатские

реалии провинциальной жизни.

– Сегодня после обеда у нас гость будет, – Петрович задумчиво оглядел свои "владения", – тот самый, наш севастопольский "Кулибин", о котором я тебе вчера толковал.

– Штабс-капитан Романов? – Александр отложил в сторону катушку, с перемоткой которой возился уже битый час, – Это тот самый, что паровую пушку изобрел? А он захочет с нижним чином обсуждать технические вопросы?

– Обязательно, иначе просто не придет, он как бы "не от мира сего" немного, не пугайся, если что. С пушкой у него не получилось, теперь лафеты, прицелы мастерит и по инженерно-саперной части занимается.

Дело упорно шло, что называется к войне, и Сашка времени не терял, помимо бокса, упражнялся с револьвером и регулярно брал уроки фехтования на штыках у знакомого унтера, однако "умирать за веру и царя" он не собирался и "дед" кстати, тоже, оба хотели выжить.

Присягу наш современник давал другой стране, а "дедушка" и вовсе не считал себя обязанным защищать "царя-антихриста". Поэтому Петровичу была вовремя подкинута идея о создании военно-телеграфной команды или даже роты, чин подполковника на пенсию, еще никому не мешал. Честолюбие начальника было основательно задето, и наш герой рассчитывал продвинуться на этой почве, сначала до фельдфебеля, а потом если повезет, и до офицерского чина, такая вот у него возникла идея легализации и обретения "своего места" в этом чудном новом мире. В крайнем случае, Петрович обещал перетащить "ценных сотрудников" за собой в Питер, когда такая возможность представиться. Там уже можно похлопотать о переходе в гражданское ведомство, и тогда после реформы 1861 года он станет "вольной птицей". Но был еще ряд задумок, которые осуществить им с Петровичем не по силам, а скрывать не хотелось. В свое время он пролистал пару серьезных книжек по пиротехнике, просто хотелось проверить правильно <ли в детстве с пацанами "динамит делали" и вот теперь подробный конспект уже ждет своего читателя. Придется опять вспомнить сказку про ссыльного цензора, или нет?

– Ну вот, а ты боялся! Я же говорил тебе, что вы друг друга поймете? Рыбак рыбака видит издалека!

– Не ожидал, и что еще такие офицеры есть? – Александр уловил тонкий намек начальника, действительно надо впредь болтать поменьше, а то в процессе обсуждения потенциальных возможностей телеграфа, чуть до сети интернет дело не дошло.