Блудный брат - Дембский Еугениуш (Евгений) - Страница 60

— Эй, неплохо бы было, чтобы ты уже был там, — сказал сержант. — Не знаю, что с тобой, но этот твой двойник начинает дергаться. Пока что его осмотрел терапевт, но боюсь, что пришлют психиатра. И вообще… — Он протяжно вздохнул. Мне стало жаль старину Кашля, на которого свалилась задача, недоступная его пониманию и не вполне для него разрешимая. — Я еще десять минут буду у абсолютно надежного телефона, можешь перезвонить…

Прервав выслушивание жалоб Кашля, я нажал клавишу обратного звонка и несколько секунд спустя услышал его возбужденное: «Алло?!»

— Можешь мне организовать какой-нибудь транспорт? Чтобы я как можно быстрее оказался у вас?

Похоже, я озадачил его больше, чем предполагал, кроме того, возможно, он ожидал приветствий типа «Расскажи, как дела?», «Привет, что нового?» и тому подобное. Он немного подышал в микрофон, потом громко засопел, пытаясь скрыть то ли облегчение, то ли радость.

— Через сорок минут буду в сквере у дома, — сказал он.

— Хорошо, но скажи, расследование дало какие-нибудь результаты? Кто взорвал нашу казарму?

— Неизвестно, мы знаем лишь, что это была небольшая ракета с самонаводящейся головкой. Кто-то затратил немало усилий, чтобы снабдить ее специальными камерами с зарядом, который должен был уничтожить следы применения ракеты. Ему не повезло — одна из камер взорвалась с опозданием, и заряд не детонировал. Наши специалисты…

— Извини, но в таком случае, если кто-то пытается уничтожить людей из твоей части, то неплохо бы было, чтобы я как можно быстрее добрался туда. У меня там… друг.

— Угу. Понимаю — не болтай зря, старик, только давай дуй сюда, да? — Я рассмеялся. Впервые за неделю кому-то удалось меня рассмешить. — Смейся. А я тебя удивлю, поскольку уже пять минут как еду. Ну и как?

— Отлично, я иду в сквер.

— Скажи еще, чисто ради любопытства — кто этот твой приятель?

— Бобби Друдман…

— А! Ладно, я уже спокоен…

Я отключился, собрался с мыслями, поскольку только это оставалось еще не собранным, и вышел из дома. Не спеша обходя здание, я внимательно пригляделся ко всем подозрительным местам, где удобно было бы устроить засаду, но мои потенциальные противники рассуждали иначе, во всяком случае, ничего подозрительного я не заметил. Не докучали сирены, не мешали спешащие в убежища толпы. Кашель сейчас наверняка подъезжал к окраине города. Я лег на густой газон и достал сигареты.

Брошу курить, подумал я. Как только вернусь из этого неудачного во всех отношениях путешествия в странный мир, не настолько чужой, чтобы я чувствовал в нем себя неуютно, но и настолько не мой, что я повсюду видел какой-то подвох, что бы ни случилось, и начинал верить в неудачный конец своей миссии. Все к черту. Такого ощущения у меня еще не было, пожалуй, никогда в жизни, я всегда чувствовал, в каком месте рвется нить логики и здравого смысла. Теперь же мне казалось, будто все то, из-за чего я покинул дом, происходит в несколько смещенной относительно меня плоскости. Словно я хочу послушать музыку, включаю плеер, вставляю диск, но розетка находится на другом этаже — и я стою, не зная, что делать, и к тому же рискуя тем, что кто угодно может меня обвинить в том, что я нахожусь в его жилище. Я закурил, но в то же мгновение послышался автомобильный сигнал, и я вскочил. Старый «ленмикен» моргнул фарами, раз, второй, третий… Затем последовала серия вспышек, которую следовало прочитать. «О… У… Э… Н…» Я направился к «ленмикену», бросив вокруг несколько осторожных взглядов. Дверца открылась, как только я оказался рядом с машиной. Внутри было темно, но у меня уже не было выбора, и я сел в автомобиль. Машина сразу же рванула с места. Кашель на мгновение обернулся, сверкнув стертыми зубами и ромбами на погонах.

— Хорошо, что ты тут, — искренне сказал он. — Я боялся, цел ли ты… — Посмотрев по сторонам, он резко свернул на шоссе, и мы помчались, включившись в плотный поток автомобилей. Был вечер пятницы, и все рвались на природу, которую в течение недели использовали словно последнюю шлюху. — Знаешь, как тут дерьмово?

— Почему? И скажи — ты тут давно?

— Два года, не спрашивай почему — нашей армии я был уже больше не нужен…

Я понял, что Кашель знает, что находится не в «нашем» мире, и обрадовался — легче будет общаться. Я перебрался на переднее сиденье. Стекла в машине были зеркальными, и никто не мог меня в ней заметить.

— А почему дерьмово?

— Не знаю, понимаешь? И это больше всего действует мне на нервы. Вроде бы все точно так же, может быть, несколько мелких различий в истории, и это все, чем отличаются наши миры. Мы должны прекрасно чувствовать себя здесь, а они — у нас. Но судя по тому, что я знаю, то — да, им действительно нравится наша сторона. А я? Я тут, братец, чувствую себя так, словно проездом в какой-то вполне нормальной, но чужой стране. Как бы тебе сказать?.. Будто я их понимаю, но приходится напрягаться, чтобы до меня дошло все, что они говорят, соображаешь? Как будто их язык — не мой язык, хотя на глаз и на слух все совпадает, нет ни единого слова, которого бы я не понял, и ни разу не было такого, чтобы кто-то не понял меня. — Мы выехали из города, нам осталось проехать лишь короткий отрезок автострады. — Не знаю, будто страна призраков, какая-то чертова магия, кто их разберет? Мне здесь не по себе. — Он ударил ладонью по рулю. — Я был рад тебя здесь увидеть, — сказал он, повернувшись ко мне, и широко улыбнулся.

— Да уж конечно, если сам сидишь в заднице, то будешь рад, что и другой туда угодил, — неуклюже съязвил я.

— Нет, я просто подумал, что ты соберешься отсюда сматываться. Когда-нибудь. Рано или поздно.

— А-а, понятно! — Я хлопнул рукой по лбу. — С удовольствием заберу тебя отсюда.

— Ну! — бросил он. Если бы я его не знал, то сказал бы, что до этого он был на меня обижен, и лишь секунду назад между нами воцарился мир. — Впрочем, от меня ведь немало пользы, верно?

— Кто тебе наговорил такую чушь, Кашель? — Мы приближались к базе. — Лучше скажи — не будет проблем с тем, чтобы провезти меня в часть?

— Никаких.

— Странно. Черт побери, почему? Ведь если в эту часть нелегально перебрасывают людей из другого измерения, то здесь должны быть порядки куда серьезнее, чем на любой военной базе, так?

— Верно, я сам об этом думал. Может, не хотят вызывать подозрений повышенной бдительностью? А кроме того, я тебе говорил — это какая-то весьма странная компания, может, не все обо всем знают? Или взять эту войну с космическими пришельцами — никто их не видел, никогда. Во всяком случае, так называемому общественному мнению не предъявили ни одного урода из космоса, а корабли, которые я видел, точно так же могут быть глыбами замерзшей мочи, вылитой в космическое пространство. Но все послушно спускаются в бункеры, словно заводные марионетки, хотя никто не бомбардирует их города. Не знаю, может, вся эта война — сплошной обман.

— Может, ты и прав, Кашель, хотя довольно проблематично обмануть целый земной шар, но умоляю — давай займемся сейчас прикрытием собственных спин и того, что ниже. Нам нужно въехать на территорию, вывезти моего двойника, а потом заняться организацией возвращения. Ты знаешь кого-нибудь из их транспортной команды?

На секунду оторвав взгляд от шоссе, он посмотрел на меня и сразу же — почти вслепую — свернул в ответвление автострады. До части оставалось еще несколько минут езды. Почти половину этого времени Кашель провел в раздумьях, затем покачал головой.

— Нет. Они ни с кем не общаются. Привозят, выгружают и уезжают. Только тогда мы можем туда войти.

— Номера машин? Какие-нибудь имена?

Он снова покачал головой, и я оставил его в покое. Мы подъезжали к воротам, а я не знал, каким образом мне предстоит их преодолеть. Толкнув Кашля локтем, я спросил его об этом, но он меня проигнорировал. Я сел поудобнее и изобразил на лице скучающее выражение. Кашель нажал на приборной панели две неприметные кнопки, видимо, приводя в действие закодированный сигнал-пропуск. Я спросил об этом сержанта, когда мы сворачивали в сторону наших казарм.