Античная наркомафия-8 (СИ) - Безбашенный Аноним "Безбашенный" - Страница 60

Я провёл урок биоэнергетики у шестого класса, в котором учатся Икер, Турия и юлькина Ирка. Проработка кармы по ДЭИРовской "двойке" — примитивная заплатка на то время, пока не будет изучена уже полноценная методика по "пятёрке", но на уровне азов и то хлеб. И жизнь себе на ближайший год малость облегчат, и на старших ступенях этот навык пригодится. На перемене царь, преподававший историю Тартесса семиклассникам, засыпал меня вопросами о гребипетских мурках. Хоть и не спросили его ещё на этот раз о наших кошаках, он явно готовился отражать натиск на репутацию уже несуществующего государства. Я растолковал ему о запрете на вывоз кошек из Гребипта, мотивируемом их священностью, затем о своих подозрениях по поводу реальных причин. Что Птолемеям та гребипетская религия, когда они греческую насаждать пытаются? Но вот хлебный экспорт — это для них святое. Это же не только доходы казны, но и влияние в балканской Греции, которая и в лучшие времена без ввоза зерна не обходилась, и чем сильнее её зависимость от поставок пшеницы из Александрии, тем почтительнее вся греческая общественность к кормящему её Птолемею Очередному. А выпусти за пределы Гребипта массовую кошку, сделай её недорогой ширпотребовской домашней живностью, так она же потери местного урожая от грызунов в странах-потребителях снизит, а значит, и их зависимость от ввоза из Гребипта уменьшит. А оно надо Птолемею Очередному, чтобы его греки меньше уважать начали? Деспоты эллинистические — они к этому делу чувствительны. Плевать на мнение варваров, счастья своего жить под властью эллинистического монарха не понимающих, но просвещённые эллины — должны ценить и уважать царственных соплеменников. До кучи я напомнил Миликону и о совхозах гребипетских, в которых положение феллаха — где-то среднее между классическим греческим рабом и спартанским илотом. Когда начнут царя вопросами о реальном положении народа в Тартессе донимать, ему хоть будет кого "ещё более задроченными" выставить в доказательство относительного благополучия народа в восхваляемом официозным мифом Тартессе.

Беспокоился же наш венценосец не зря — хотели его таки семиклассники насчёт кошаков спросить, просто постеснялись из почтения к его монаршему достоинству. Мне корона не по чину, поэтому меня — спросили. Ну, поскольку класс — выпускной, и впереди у них кадетский корпус, где много чего нового узнают, я им уже объяснил так, как сам это дело понимаю. Что безобразие это, конечно, ну никак Тартесс не красящее, поэтому мы и решили его изжить. Раньше и сами об этом не думали, и народ не жаловался, потому как за века привык, но теперь, когда понятно уже, что климат не в лучшую сторону меняется, и неурожайные годы будут явлением частым, важным становится всё, что сбережению не столь великого урожая способствует, в том числе и массовый тартесский кошак в каждом крестьянском доме. Особенно порадовало то, что не только дети из простых семей, а из не самых простых не одни только васькинский Артар и володина Ленка, но и учащиеся в их классе детки "блистательных" воспринимают этот кошачий вопрос абсолютно нормально. Вопросы о неизбежной в будущем потере и охотничьей привилегии тоже задали, кстати, но без особых по этому поводу эмоций. Типа, правы ли их отцы в своих опасениях, и если правы, то чем это им грозит. А чем оно может грозить? Кролики, что ли, вдруг кончатся? Весь класс смеялся при разборе этого варианта. Но всё это так, вкратце, поскольку и урока никто не отменял. Воздействие на вероятностные события через медленные мысли или с помощью чувства веры — тема уж точно не из простых.

А за обедом Икер и Турия с расспросами пристали — им Артар на перемене всё пересказал, и им тоже объяснять пришлось то, чего они недопоняли — что амфорами всех крестьян в считанные годы для их домашних кладовых и амбаров не обеспечить, да и не решают они проблему сохранности урожая на полях, огородах и в садах, так что кошаки у них работой будут загружены плотно. Ремду, который тоже заинтересовался, пришлось и азы объяснять — что корзину крестьянин и сам из ивовых прутьев сплетёт, мешок осилит и его жена из травы эспарто, но их любая мышь прогрызёт, не говоря уже о крысе, а амфора стоит денег, которых у крестьянина негусто. Горшки разбитые — и те склеить стараются, дабы на новый не тратиться, так что кошак в доме — не роскошь, а необходимость.

Так же примерно после обеда я объяснял ситуёвину клиентам, до которых тоже донёсся слух, но в таком виде, что у меня и дети хохотали. Что будто бы штрафовать всех будут, у кого через год своего кота не окажется — не знаю, какой идиот до такой степени всё переврал, поскольку о штрафах-то речь у нас была, но только за дрессировку будущих крестьянских котов для развлекательной кроличьей охоты, на которую привилегия знати пока-что сохраняется неизменной. Для народной охоты были и остаются хорьки, а кошак — против грызунов в доме и амбаре. Ну и заодно, предотвращая следующую волну слухов столь же идиотского сорта, объяснил им и то, что кролик, принесённый кошаком к дому ночью, браконьерством считаться не будет, и никто за него не оштрафует, а если посмеет кто — вяжите на месте и сдавайте, куда следует, а там с этой сволочью разговор короткий будет — ага, вплоть до виселицы, если эта попытка мошенничества окажется у него уже не первой. Нет речи и о годичном сроке — где тут столько котят набрать, чтобы за год на всех хватило? Само собой, они долго ещё будут в дефиците. И естественно, не будет и никакой принудиловки с навязыванием кошаков против воли. Право иметь кошака — ещё ни разу не обязанность. Не хочешь его заводить — просто объяви об этом при достойных доверия свидетелях, дабы твоему вождю мозги никто из-за тебя не выносил за хреновое внедрение кошаков в трудящиеся массы его общины. Поэтому, кто навязывать будет, да ещё и плату вымогать — тоже вяжите и сдавайте на суд и расправу. Уроду очень повезёт, если сумеет доказать, что "ему самому так сказали".

К моему прибытию в лагерь Володя как раз заканчивал проводить с юнкерами стрельбы из винтовок и пистолетов. Помогая молодняку после последнего залпа убирать тяжёлые деревянные мишени в форме стоящего человеческого силуэта, дюжие наёмники, глядя на свежие дыры от пуль в толстых досках, переглядывались и качали головами.

— Это что же получается, досточтимый? — спросил меня их центурион, — Теперь вся наша выучка не стоит и мелкой бронзовой монеты? Это же не бой выходит, а расстрел — что толку от нашего строя, если ваша громовая труба продырявит и фирею, и кольчугу, и шлем, а управляются с ней какие-то мальчишки и даже шмакодявки? И что теперь толку от нашего метания дротиков и саунионов, если они нас не подпустят даже на выстрел из лука? О копьях и мечах уже и говорить смешно — не дойдёт дело до рукопашной, если в атаку пойдёт меньше двух полных центурий. Мои орлы, досточтимый, повидали в жизни всякое, и их нелегко чем-то напугать, но тут дело пахнет потерей службы…

— Не будет этого, почтенный, — успокоил я его, — Всё это уедет за Море Мрака, а здесь всё останется так, как и было до сих пор. Ну, в основном — то, что будет меняться, не сильно изменит привычную вам жизнь, и без работы твои бойцы уж точно не останутся. А там, за морями — там, конечно, будет другая жизнь. Но тоже не во всём, и солдаты с вашей выучкой не окажутся ненужными и там. Мы же не просто так учим наших детей и старым методам военного дела. Всё пригодится, хоть и не всегда полностью в прежнем виде, так что и тем из вас, кто продолжит службу за морями, беспокоиться не о чем, а кто останется здесь — тем более. Как служили вы до сих пор, так и будете служить дальше.

После чистки огнестрела, сдачи его в оружейку и заготовки новых бумажных патронов к винтовкам и пистолетам взамен расстрелянных на тренировке юнкерам дали небольшую передышку, а я пообщался с их отцами-командирами и со спецназером. Для их возраста и силы наш молодняк оказался очень даже на уровне. Оценка Диталкона, их центуриона-инструктора — "за пару лет я бы сделал и из них настоящих солдат" — она ведь дорогого стоит, потому как с учётом текущего это три года получается, а ведь осенью ещё он считал, что на это нужно лет пять. Два года, получается, по итогам этого уже скостил.